Седьмое плавание 1884 г.

Подробности

Категория: Плавания "Виллема Баренца" 1878 - 1884 гг.

5 октября 1883 года "Виллем Баренц" благополучно вернулся на родину из шестого плавания в высокие северные широты. Правление Общества Баренца на этот раз преследовало особую цель, отправляя судно в путь: оно стремилось принять участие в поисках судов "Варна" и "Димфна", из-за чего научные исследования несколько отошли на второй план. "Виллему Баренцу" пришлось постоянно находиться у входов в Карское море в надежде найти проход; в результате другие районы Полярного моря, где, возможно, можно было бы успешно поработать, остались совершенно неисследованными.

Правление Общества справедливо полагало, что для практического использования плодов исследований, проведённых в предыдущих экспедициях, необходимо продолжать плавания на север. Это нужно было не только для того, чтобы восполнить пробелы в уже исследованной части Баренцева моря, но и для того, чтобы подвергнуть исследованию ещё не посещённые его участки. Одновременно оно надеялось, что "Баренц" сможет воспользоваться возможно благоприятным ледовым годом, чтобы проникнуть в Карское море, где до сих пор остаётся обширное, почти нетронутое поле для научных изысканий.

На заседании правления в январе текущего года было принято принципиальное решение о проведении седьмого плавания. На общем собрании 30 января в помещении общества "Единство" председатель внес это предложение на обсуждение, и оно было единогласно одобрено.

Казначей сообщил, что от предыдущего плавания остался немалый остаток средств, так что благодаря взносам подкомитетов, членов общества и заинтересованных лиц расходы на экспедицию, оцениваемые примерно в 15 000 гульденов, могли быть покрыты. Председатель вручил лейтенантам Я. Далену и Я. М. П. Клюйту красивые серебряные кубки в память о двух плаваниях, совершённых ими на "Виллеме Баренце", а матросам Л. Баккеру и Х. Вафельбаккеру, также участвовавшим в двух экспедициях, были подарены серебряные табакерки. Кроме того, председатель вновь продемонстрировал собранию знак внимания от мистера Ли Смита, который, не удовлетворившись великолепным подарком, сделанным обществу в прошлом году, теперь преподнёс прекрасный серебряный кубок в память о 3 августа 1882 года.

Кубок «Виллем Баренц», вручён Ассоциацией Виллема Баренца лейтенанту, юнкеру Х. М. Спилману, офицеру полярной шхуны «Виллем Баренц» во время экспедиций 1878 и 1879 годов. Такие кубки были вручены Ассоциацией офицерам, дважды побывавшим в походе на шхуне (решение правления было сообщено на общем собрании 14 января 1882 года).

Когда было решено предпринять седьмое плавание, всё снова было пущено в ход, чтобы "Виллем Баренц" был готов к назначенному сроку.

В начале апреля судно было доставлено на верфь "Конкордия" господ Хёйгенса и ван Гелдера, где корпус и оснастка были тщательно осмотрены. Оказалось, что всё находится в хорошем состоянии и требует лишь относительно небольшого ремонта.

Морское ведомство вновь оказало неоценимую поддержку, предоставив офицерам и части экипажа, состоящим на службе флота, разрешение участвовать в экспедиции с сохранением их активного жалования, а также выделив значительную часть провизии и снаряжения из государственных складов. Приборы были приведены в порядок благодаря заботам господина П. Ф. барона ван Хеердта, директора отдела мореплавания Королевского Нидерландского метеорологического института в Утрехте; хронометры и компасы были проверены господином доктором П. Й. Кайзером, инспектором государственных морских инструментов в Лейдене. Взятые на борт приборы были теми же, что и в предыдущем плавании, за исключением добавленного азимутального компаса особой конструкции, чтобы, если представится возможность, при высадке на берег в высоких широтах определить склонение магнитной стрелки. Господин Кайзер также предоставил рулевой компас с пером совершенно новой конструкции для испытаний.

Разнообразные подарки в виде продовольствия и лакомств способствовали тому, что стол во время плавания был обильно снабжён всем необходимым. Следует также выразить благодарность директору Королевской Нидерландской кузницы в Лейдене, который бесплатно отремонтировал и проверил якорные цепи. К концу мая "Виллем Баренц" был полностью готов к экспедиции.

Офицерский состав шхуны «Виллем Баренц» 1884 г.
Слева направо: Й. М. Фафф (J. M. Phaff), К. Баккер (C. Bakker), Я. Дален (J. Dalen), В. Д. Х. барон ван Асбек (W. D. H. Baron van Asbeck).

Командование судном вновь было поручено лейтенанту флота первого ранга Я. Далену, получившему с согласия Его Превосходительства министра морского флота разрешение участвовать в экспедиции в третий раз. Лейтенанты флота второго ранга Я. М. Пхафф, М. Э. Б. Й. Клюйт и В. Д. Х. барон ван Асбек также участвовали в плавании в качестве офицеров, а господин К. Баккер, помощник врача Амстердамского университета, предложил свои услуги в качестве медика и зоолога. Остальной экипаж состоял из:

Боцмана Л. Баккера, плотника Х. Й. Латйенса, кока Ф. Й. Неттена, матросов Р. ван дер Клау, В. Ромейна и А. Брауэра, рыбаков Д. Люба и Й. Каремакера и юнги А. Хенкеса.

Господа Пхафф и Клюйт, отправлявшиеся теперь во второе плавание, господин ван Асбек, а также матросы 1-го ранга ван дер Клау и Ромейн и кок Неттен, состоящие на службе флота, получили, как и командир, необходимое разрешение от министра морского флота. Плотник Латйенс отправлялся уже в шестой раз. Кок Неттен — в четвёртый, боцман Баккер — в третий, а ван дер Клау, Каремакер и Хенкес — во второй раз.

Господин Грант, любитель-фотограф, уже столько раз сопровождавший "Виллема Баренца" и пользовавшийся уважением не только как приятный собеседник, но и как человек практического ума и опытный полярный мореплаватель, на этот раз не поехал с экспедицией. Месяцем ранее он отправился на север на английской яхте "Кара" вместе с сэром Генри Гор-Бутом, известным спортсменом. Однако фотографии экспедиции не должны были отсутствовать: лейтенант М. Клюйт использовал зимние месяцы, чтобы овладеть искусством фотографии, и теперь, помимо своих основных обязанностей, взял на себя также и эту задачу.

Следует также выразить благодарность директору Королевского Нидерландского метеорологического института в Утрехте, который любезно предоставил фотографический аппарат, использовавшийся в прошлом году на борту "Варны", для использования на "Виллеме Баренце" в этом плавании.

Инструкция

для экспедиции, утверждённая правлением, гласила следующее:

День отплытия. Все усилия будут приложены, чтобы "Виллем Баренц" был готов к отплытию в последние дни мая или первые дни июня 1884 года.

Маршрут. После выхода из Эймёйдена необходимо как можно скорее достичь Баренцева моря, чтобы продолжить там научные наблюдения. В зависимости от ледовых условий наблюдения следует проводить в районах к востоку и северу от Новой Земли, где они ещё не проводились или проводились мало.

Научные исследования. По достижении 60° северной широты начнётся научная работа, которая будет продолжаться до тех пор, пока на обратном пути не будет вновь пересечена эта параллель. Исследования включают:

Глубоководные промеры и наблюдения за температурой и солёностью морской воды на дне и на различных глубинах;

Наблюдения за флорой и фауной Северного Ледовитого океана;

Определение направления и силы дрейфа льдов, морских течений и их границ на поверхности и в глубине;

Регулярные метеорологические и гидрографические наблюдения, астрономические определения местоположения, а также съёмки берегов и побережий;

Наблюдения за приливными течениями, уровнями прилива и отлива;

Фотографирование мест, связанных с историей Нидерландов, а также природных пейзажей в ледовой зоне, особенно ледовых условий в море.

Метеорологические наблюдения. Без значительных атмосферных возмущений барометр будет сниматься каждые 4 часа, а солёность поверхностной морской воды — раз в 4 часа. В остальном метеорологические наблюдения проводятся каждые 2 часа, но чаще — при внезапных и быстрых изменениях атмосферных условий. При повышении температуры воздуха также измеряется температура воды на поверхности и на глубине 3–4 саженей. В графе "Примечания" метеорологического журнала должны фиксироваться все особенности, замеченные в сочетании с другими явлениями, особенно если наблюдаются значительные отклонения в температуре или солёности воды. Даже если одни и те же явления повторяются, их необходимо каждый раз записывать.

Серийные наблюдения и глубоководные промеры. По крайней мере раз в сутки, если условия позволят, следует проводить серийные наблюдения за температурой, а между ними — глубоководные промеры с измерением температуры у дна. В местах, где такие наблюдения ещё не проводились или проводились редко, их следует проводить чаще.

Определение местоположения. При приближении к берегу необходимо постоянно проводить промеры и наносить их на карту. Везде, где будет возможна высадка на берег, следует проводить астрономические наблюдения и при необходимости корректировать карты.

Грунт морского дна. Грунт, поднятый со дна моря, должен тщательно сохраняться с указанием места и глубины, на которой он был найден.

Зоологические исследования. Везде, где условия благоприятны, следует собирать зоологические коллекции с помощью драги или кошеля. Все собранные образцы остаются собственностью Общества "Виллем Баренц". При находке зоологически значимых объектов на месте следует проводить более детальные исследования.

Результаты исследований. Командир должен обеспечить сохранность всех собранных образцов и по возвращении доложить правлению о собранном материале, а также представить метеорологический и судовой журналы для дальнейших указаний.

Район исследований. Исследование Баренцева моря начнётся после пересечения 70° северной широты, откуда экспедиция направится по меридиану 20° восточной долготы как можно дальше на север, чтобы встретить лёд. Если лёд не будет обнаружен, экспедиция продолжит путь до вод Wijbe Jans у Шпицбергена и оттуда осмотрит ледовую обстановку в направлении Wichesland. Если лёд помешает достичь острова Медвежьего или пройти дальше, необходимо определить границу льда, затем взять курс на Варде, чтобы пополнить запасы воды и провизии, и отправить телеграмму и письмо правлению.

Продолжение исследований. После выхода из Варде экспедиция снова направится на север, чтобы определить границу льда примерно на 35° восточной долготы, зафиксировать состояние льда и сделать зарисовки. Затем, достигнув примерно 70° северной широты и 50° восточной долготы, экспедиция снова направится на север, чтобы определить границу льда, зафиксировать его состояние и сделать зарисовки. Дальнейшее продвижение на восток будет зависеть от ледовой обстановки. Командир должен действовать осмотрительно, чтобы обогатить науку, не рискуя быть отрезанным от чистой воды.

Срок возвращения. Ни в коем случае после 1 сентября нельзя оставаться к востоку от Оранских островов. К 15 сентября необходимо находиться в чистой воде. Командир должен избегать всего, что может привести к зимовке, от которой нет пользы, а только убытки.

Свобода действий. В интересах исследований или безопасности судна командир вправе отклоняться от инструкций и организовывать научные работы в соответствии с ледовыми и погодными условиями текущего года.

Приостановка или прекращение работ. Если из-за непредвиденных обстоятельств окажется целесообразным или желательным приостановить или прекратить исследования, чтобы направиться в ближайшую гавань или вернуться в Нидерланды, командир вправе сделать это в любое время, немедленно уведомив правление.

Запасы воды. Везде, где представится возможность, следует пополнять запасы воды и, при необходимости, балласта.

Каирны с сообщениями. На различных местах высадки на берег будут сооружаться кэрны с красной дощечкой, на которой белыми буквами написано: "Виллем Баренц 1884". Дощечка прикрепляется к шесту, который втыкается в каирн. Сообщения будут помещены в водонепроницаемую упаковку в 10 шагах к магнитному северу от каирна. Каирны будут установлены:

На острове Медвежьем и, если возможно, в каком-либо пункте в Wijbe Jans Water;

На мысе Troost;

На Оранских островах;

В Ледяной гавани Баренца;

За мысом Widder-Kaap;

На мысе Houtkaap;

На заметных пунктах восточного побережья Новой Земли;

По возможности на острове Einsamkeit и на других вновь открытых островах.

Публикация. Только правление вправе обнародовать результаты экспедиции и рассказ о плавании. Письменный отчёт о экспедиции должен быть представлен правлению командиром сразу по возвращении.

Заход в гавань. Командир вправе на обратном пути зайти в норвежскую гавань, чтобы сообщить правлению о благополучном прибытии, пополнить запасы экипажа и взять питьевую воду.

Возвращение. "Виллем Баренц" должен, если возможно, войти в Эймёйден и немедленно быть доставлен на верфь в Амстердам после извещения правления о благополучном прибытии.

С наилучшими пожеланиями успеха этому седьмому предприятию и вверяя его Божьей воле.

Правление.

РЕЗОЛЮЦИЯ

Правление Общества "Виллем Баренц", рассмотрев Королевское постановление от 30 марта 1884 года № 13, учитывая полученное разрешение лейтенанту флота первого ранга Я. Далену и лейтенантам флота второго ранга Я. М. Пхаффу, М. Э. Б. Й. Клюйту и В. Д. Х. барону ван Асбеку принять участие в экспедиции 1884 года на шхуне "Виллем Баренц" в Северный Ледовитый океан, выражая доверие компетентности, рвению и усердию названных офицеров, а также мореходным навыкам, опыту, руководству и осмотрительности первого из них,

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

Поручить командование "Виллемом Баренцом" и исполнение инструкций комитета лейтенанту флота первого ранга Я. Далену, предоставив ему право самостоятельно распоряжаться службой на судне.

В случае отсутствия командира судна его обязанности должны последовательно исполняться лейтенантами флота второго ранга Я. М. Пхаффом, М. Э. Б. Й. Клюйтом и В. Д. Х. бароном ван Асбеком.

Назначить лейтенантов флота второго ранга М. Э. Б. Й. Клюйта и В. Д. Х. барона ван Асбека ответственными за проведение научных наблюдений.

Потребовать от офицеров письменного обязательства, в котором они обязуются выполнять возложенные на них поручения в полной мере и подчиняться командиру, который, в свою очередь, обещает честно и добросовестно, но с должной осмотрительностью и мореходным мастерством исполнять инструкции и последующие распоряжения правления.

Копия настоящей резолюции будет направлена:

а) Министру морского флота;

б) Каждому из вышеупомянутых офицеров вместе с копией королевского постановления от 30 марта сего года.

Совершено в Гааге, 1 мая 1884 года.

Правление

Серебряная табакерка с изображением полярной шхуны «Виллем Баренц», вручённая Й. Камермансу, который был членом экипажа во время полярной экспедиции 1878 года.

---

Седьмое плавание "Виллема Баренца"

Накануне отплытия, назначенного на 31 мая, генеральный штаб и правление собрались на прощальном обеде, на котором также присутствовали бургомистр Амстердама и лейтенанты морского флота К. Хофман и Я. М. П. Клюйт.

Едва ли нужно добавлять, что все присутствующие искренне желали экспедиции успеха и выражали надежду, что это плавание поможет поддержать интерес к нашим полярным экспедициям, которые особенно высоко ценятся за рубежом. Если этот интерес не возрастёт и не выразится в конкретных делах, правлению будет трудно продолжать начатую работу.

Утром 31 мая "Баренц" покинул государственную верфь и в 9 часов отплыл от Торговой набережной, где многочисленная публика провожала его последними приветствиями. Музыка капеллы Зоннемана, присланная полковником командиром 7-го пехотного полка, звучала как приятное свидетельство интереса к экспедиции и украшала отплытие.

Несколько членов правления, а также дамы и господа сопровождали судно до Эймёйдена. Бургомистр Амстердама господин ван Тиховен вновь проявил интерес, сопровождая нас часть пути, и покинул нас только в канале на гаванном пароходе. Шлюпки с "Вассенара" гребли рядом, пока силы молодых гребцов позволяли, и громким "ура!" пожелали нам доброго пути. По прибытии в Эймёйден мы обнаружили там множество заинтересованных лиц, пришедших проводить нас.

За шлюзами нас ожидал правительственный пароход "Зеемеу" с членом правления, лейтенантом флота первого ранга А. де Брёйне на борту, который принял нескольких друзей и заинтересованных лиц и провожал нас до открытого моря. В половине второго нас вывели в море на буксире "Симсон". Между концами волноломов стояла неприятная короткая зыбь. Было забавно наблюдать, как маленький "Зеемеу", бодро идущий рядом с нами, несколько раз изящно зарывался носом в волну, чтобы затем снова подняться, сбрасывая с палубы порцию морской воды. Вероятно, многие неопытные пассажиры на его борту получили на память "сувенир" в виде основательного обливания.

Повторные крики "ура!", салют флагами — и буксирный трос был отдан... "Баренц" в седьмой раз вышел в Северное море под свежим северным бризом.

Как бы нам хотелось ещё немного спокойно поразмышлять об этом приятном плавании по каналу и тёплых, воодушевляющих проводах! Но нам это было не суждено. Очень скоро всё наше внимание привлекло зловещее дребезжание. То глухой удар, то звук чего-то, с силой катящегося по палубе... Бурное Северное море заставило нас немедленно приняться за дело и надёжно закрепить всё, что могло сдвинуться с места, — "готовиться к морю", как говорят моряки. Сначала привели в порядок оснастку, убрали кливер, подтянули шкоты, чтобы как можно лучше лавировать против встречного ветра, а затем на палубе и в каютах закрепили всё, что ещё могло сдвинуться, и защитили от капризных движений судна.

Вскоре мы снова пришли в обычное состояние, и было поистине приятно видеть, как наш совершенно неопытный медик справляется с обстановкой, хотя его желудку потребовалось ещё пару дней, чтобы привыкнуть к новому положению вещей. Уже на следующий день наступило затишье, и подул лёгкий южный бриз. Английский рыбак приблизился к нам, и мы купили у него за табак и сигары несколько отличных камбал и палтусов. Через несколько дней, к северу от Доггер-банки, во время штиля мы сами поймали несколько прекрасных тресок, которых хватило на два дня. Вскоре мы поговорили с голландским селёдочным рыбаком, стоящим у своих сетей. Это была "Арнольдина Мари", капитан Бреггеман из Массейса; мы назвали своё судно, и он обещал доложить о нас. Северные ветры вскоре снова взяли верх, так что мы продвигались медленно и только 9 июня пересекли 60-ю параллель, где и начались наши метеорологические наблюдения. 13-го мы пересекли Северный полярный круг, что стало поводом для празднования.

К этому добавилось то, что обстоятельства сложились благоприятно, и мы под крепким бризом с юго-юго-запада взяли курс на север. Но вскоре всё стало слишком благоприятным: ветер усилился до штормового, и море так разыгралось, что из опасения перед обрушивающимися волнами нам пришлось лечь в дрейф под малыми парусами. На следующий день море успокоилось, но затем ветер перешёл на северо-северо-восток и постепенно усилился до крепкого, с сильным порывистым дождём, так что мы снова продвигались назад быстрее, чем вперёд.

17-го числа наступил полный штиль, а затем подул южный ветер при хорошей погоде, так что мы смогли двигаться несколько лучше. 22-го мы провели первую серию температурных наблюдений на глубине 200 саженей примерно на 71°45′ северной широты и 19° восточной долготы; с тех пор эти наблюдения проводились регулярно.

23-го мы увидели две яхты на якоре, занимающиеся ловлей акул на глубине 260 саженей. Печень этой рыбы даёт лучший жир. Мы поднялись на борт одной из них. Это была "Соливет" ("Морская жизнь") из Хаммерфеста. Она вышла оттуда пять дней назад и намеревалась затем отправиться на Шпицберген, не возвращаясь раньше августа.

О ледовой обстановке там капитан ничего не мог сказать, но сообщил о положении у Новой Земли, где условия были вполне благоприятны и обещали оставаться такими в течение сезона. Эти сведения он получил от двух норвежских яхт, вернувшихся в Хаммерфест из экспедиции к Новой Земле перед его отплытием. Капитан подарил нам половину великолепного палтуса, только что пойманного, а мы в ответ преподнесли ему головку эдамского сыра. Добрый старик, вероятно, решил, что за такой ценный дар следует сделать больше, и угостил нас в своей каюте норвежским пивом, но густой туман вскоре прервал визит, и мы взяли курс на юг.

На следующее утро всё ещё стоял густой туман. Мы спустили драгу, чтобы поймать что-нибудь для зоолога, но потеряли её вместе с двумя тросами; вероятно, драга зацепилась за камень при подъёме. К полудню туман постепенно рассеялся, и вскоре мы увидели заснеженную вершину горы Misery на острове Медвежьем, возвышающуюся над отступающими туманами. Когда туман совсем рассеялся, остров Медвежий предстал перед нами на расстоянии около 9–10 миль. Мы направились к южной гавани, но, подходя к острову, обнаружили сильное течение на запад, а ветер почти совсем стих, так что нас снесло мимо южного края острова. Мы попытались снова подняться, но на следующее утро всё ещё находились к западу от южной оконечности.

Мы спустили драгу на глубине 47 саженей, но она поднялась вся изорванная из-за твёрдого каменистого дна и принесла мало добычи, так что от дальнейших зоологических исследований на этом месте пришлось отказаться, чтобы не потерять весь рыболовный инвентарь.

При свежем восточном ветре мы шли на запад, а затем обогнули остров с севера. К северу от острова мы ощутили течение, идущее на восток, что позволило нам совершить этот манёвр в невероятно короткий срок. Мы снова оказались у входа в южную гавань, но вскоре наступил полный штиль, и течение понесло нас сначала мимо острова Гулль, а затем в обратную сторону — к горе Мизери. Так что на собачьей вахте 26-го числа, когда небо на юго-востоке сильно нахмурилось, а барометр продолжал падать, мы воспользовались юго-восточным бризом, отказались от дальнейших попыток достичь якорной стоянки и взяли курс на север.

На утренней вахте 27-го в густом тумане мы увидели несколько льдин. Температура морской воды была низкой, значит, лёд был не так далеко от нас. Мы продолжили путь с лёгким бризом, иногда встречая отдельные льдины, а днём 28-го, когда небо немного прояснилось, мы плыли через поток тяжёлого дрейфующего льда, протянувшегося с северо-востока на юго-запад. Постепенно становилось светлее, и мы увидели ледяной блеск на севере и западе, а также судно на севере. Мы легли в дрейф и повернули, после чего командир поднялся на борт, чтобы попытаться получить сведения о ледовой обстановке. Это было норвежское судно "Гренландия" из Хагесунда, которое три недели вело промысел тюленей. Капитан пытался достичь Шпицбергена, но обнаружил, что всё южное побережье острова занято непроходимым паковым льдом. Тем не менее, на льду он уже поймал около 300 тюленей. Капитан ненадолго зашёл к нам на борт, после чего мы снова продолжили путь в густом тумане.

Вскоре мы встретили еще больше дрейфующего льда, включая очень тяжёлые и твёрдые куски, так что нам пришлось осторожно маневрировать, чтобы не столкнуться с ними, особенно при высокой юго-западной зыби. Чуть позже небо ненадолго прояснилось, и мы увидели много льда, протянувшегося с востока на запад, насколько хватало глаз, он был сплочённым и непроходимым. Мы повернули оверштаг и продолжили лавировать против юго-западного ветра, держась как можно ближе к льду.

29-го дул сильный ветер с юго-запада с труднопроходимой высокой волной, густой туман и дождь. Мы держались против ветра и время от времени видели лёд к северу от нас.

На утро 30-го стало спокойнее, небо немного прояснилось, и мы снова взяли курс на север в направлении южного мыса Шпицбергена, но вскоре снова встретили лёд, который выглядел довольно тяжёлым. Возобновившийся густой туман заставил нас оставаться на месте, и мы взяли курс на запад-северо-запад, на котором на первой вахте снова встретили лёд; теперь мы находились примерно в 9 милях от южного мыса. При таком постоянном густом тумане не было возможности получить точное представление о состоянии льда; мы взяли курс на юго-восток, чтобы подождать более благоприятной возможности.

На следующее утро (1 июля) мы спустили кошель, а затем драгу на глубине 45 саженей на песчаном грунте с ракушками и камешками. К полудню небо немного прояснилось, и мы снова взяли курс на север, но вскоре снова наступил густой туман. Кроме того, отдельные льдины и очень низкая температура воды были неоспоримыми доказательствами того, что лёд находился близко, поэтому мы снова легли в дрейф на юго-юго-восток. Мы ожидали, что при постоянных южных и юго-западных ветрах лёд будет снесён на север, но этого не было заметно, из чего мы заключили, что лёд плотно прижат к Шпицбергену и остаётся там. Это было состояние, которого мы, в принципе, и ожидали после сообщений капитана "Гренландии", но иногда нескольких дней достаточно, чтобы в ледовой обстановке произошли полные изменения.

На следующий день дул сильный западный ветер с очень резкими порывами и высокой волной, туман, снег и дождь чередовались — это было неприятно, но хороший способ убрать лёд, чем мы и утешали себя; 3-го стало спокойнее, хотя туман по-прежнему был густым, но иногда проглядывало солнце, что позволяло нам кое-что увидеть, поэтому мы снова взяли курс на север к Шпицбергену. 4 июля утром, когда небо полностью прояснилось, к нашему общему удовольствию, мы увидели перед собой высокие земли этого острова. Во второй половине дня мы были совсем близко к берегу Южного мыса. Лёд исчез благодаря сильным западным ветрам. Мы видели только тяжёлые куски ледникового льда, дрейфующие здесь и там, и с западным бризом вошли в воды Вийбе Янс, цель наших усилий. Увидев судно на северо-востоке, мы направились к нему и вскоре узнали нашу старую знакомую "Гренландию". Капитан сообщил нам, что два дня назад прибыл в воды Вийбе Янс с целью охотиться на тюленей у мыса Стэнс-Фореланд и у Тысячи островов, но там ещё было слишком много льда, поэтому он, ожидая, что лёд скоро очистится (в чём он не сомневался), послал шлюпку к Южному мысу за яйцами. Густой туман заставил нас держаться у берега всю ночь, а на следующее утро мы продолжили плавание по фьорду. Начался очень сильный ветер с юго-запада с резкими порывами, дующими над высокими горами Шпицбергена, но мы держались у берега и поэтому не испытывали проблем с волнами.

Небо постепенно полностью прояснилось, и ветер стих, так что мы могли насладиться днём, который редко встречается в этих краях: великолепное солнечное сияние, гладкая вода и лёгкий бриз, с которыми мы могли взять курс к восточному берегу фьорда. Острые вершины острова выглядели великолепно; с вороньего гнезда было видно, что вся земля представляет собой огромную ледяную равнину, из которой выступают чёрные крутые горы. Во многих местах лёд проложил себе путь между горами к морю и образовал там впечатляющие ледники, которые иногда далеко выступали в море. Через более низкие горы мы видели пик Хорнсунн, один из самых высоких на острове, его острую вершину, далеко выступающую над более низкими горами. Не встречая препятствий со стороны льда — только потоки прибрежного льда (среди которых иногда попадались куски ледника высотой около 50 футов), которые не могли нам помешать, — мы плыли под слабым ветром и увидели мыс Стэнс-Фореланд на северо-востоке. 6 июля снова была прекрасная погода, но очень слабый южный ветерок, так что мы продвигались медленно. Утром мы спустили кошель, а затем драгу на глубине 90 саженей, чтобы увидеть, что даст дно для зоологии. Добыча по количеству была не очень удовлетворительной. Постепенно мыс Стэнс-Фореланд становился всё отчётливее, и мы увидели Уэйлс-пойнт и Чёрный угол, между которыми находится глубоко вдающаяся в сушу бухта Диви или Дикроус-саунд. На первой вахте мы увидели два судна, крейсирующих на востоке, вероятно, оба — норвежские охотники на тюленей. Наши ожидания были высоки, и мы уже строили планы, как лучше всего работать у берега; но утром 7-го, находясь всего в 3 милях от Уэйлс-пойнт, мы встретили тяжёлый паковый лёд, протянувшийся перед этим мысом в направлении северо-запад–юго-восток и, насколько было видно, полностью закрывший воды Вийбе Янс. На горизонте было пасмурно, поэтому мы надеялись, что это всего лишь поток льда, но когда прояснилось, открытой воды на севере не было видно. Вийбе Янс явно был ещё полон льда, и Дикроус-саунд тоже был полностью заполнен льдом. Продвигаться дальше было невозможно, восточный берег был ещё недоступен, а течение сносило нас к кромке льда, так что при слабом западном ветре мы снова взяли курс на юг из фьорда. Если бы у нас ещё было время, лёд, вероятно, вскоре очистился бы, но было уже слишком поздно, чтобы к середине июля добраться до Варде. Поэтому мы решили оставить дальнейшие попытки и направиться в вышеупомянутое место.

Вечером мы снова встретили нашу подругу "Гренландию", которая плыла от Южного мыса к Стэнс-Фореланду. Там и дальше на восток вдоль побережья это излюбленное место охоты для тюленей. Однако это опасный фарватер для тех, кто здесь не бывал: множество рифы, не указанные ни на одной карте, и очень сильные течения. Так называемые Тысяча островов к югу от Стэнс-Фореланда и Чёрного угла, по словам капитана "Грёнланда", представляют собой не что иное, как скопление скал и рифов, которые едва выступают над водой. Капитан предложил нам несколько гаг и яиц, за что мы отблагодарили его достойным подарком; мы также взяли с собой письма от него и его команды и продолжили наше путешествие.

При слабом юго-западном ветре мы шли против ветра на юг, чтобы не подходить слишком близко к Тысяче островов, когда на утренней вахте 8-го, примерно в миле к юго-западу, мы подошли к месту, где, согласно карте, должно было находиться довольно обширное рифовое образование. Там есть пометка: "положение неточно"; внезапно мы увидели, как цвет воды изменился на грязновато-светло-зелёный.

Немедленно мы повернули оверштаг, но на глубине 40 саженей грунта не нашли. Капитан "Гренландии" уверял нас, что там нет рифа, поэтому этот цвет воды, который обычно указывает на риф, был очень примечателен. С вершины мачты теперь были видны эти светло-зелёные пятна во многих местах вокруг нас, но они постоянно меняли положение: иногда море, насколько было видно, полностью приобретало этот цвет, а затем внезапно снова появлялись пятна тёмного цвета, которые, в свою очередь, снова переходили в светло-зелёный. Так продолжалось всю утреннюю вахту при курсе на запад-северо-запад.

Время от времени измеряя глубину ручным лотом, мы постоянно не находили грунта на глубине от 15 до 18 саженей.

Пройдя около мили на запад, явление прекратилось, и вода снова приобрела равномерный тёмный цвет. Мы не смогли определить, чему приписать эту игру цветов.

Воздух был довольно ясным, по крайней мере настолько, что мы могли бы измерить широту в полночь, так что мы довольно точно знали наше местоположение в связи с пеленгами.

Весьма вероятно, что там встречаются два течения разной температуры, а именно: ответвление Гольфстрима, идущее с юга, и холодное течение с севера. О том, что у входа во фьорд протекают сильные течения, мы могли судить по изменениям положения судна при слабом ветре или его отсутствии, а также по течениям и иногда по странной ряби на воде. Но на парусном судне, полностью зависящем от ветра, очень сложно в определённый момент точно определить направление течения, особенно когда оно так изменчиво, как здесь.

На старой карте Шпицбергена по Зоргдрагеру в этом месте указано обширное рифовое образование.

Как только мы вышли из этой грязной воды, мы для верности держались ближе к западному берегу фьорда и не шли восточнее, пока не были уверены, что можем безопасно пройти мимо. Норденшельд говорит о течениях перед водами Вийбе Янс (путешествие в 1864 году на "Акселе Тордсене"):

"В то время как ответвление Гольфстрима, как указывает масса дрейфующего дерева у Южного мыса и Тысячи островов, по крайней мере часть года протекает вдоль южного побережья Западного Шпицбергена и Стэнс-Фореланда, в водах Вийбе Янс существует течение, идущее с севера и проникающее туда через Хелис-саунд и пролив Вальтер Таймен".

Вейпрехт во время своего плавания на "Исбьёрне" в 1871 году был отнесён течением к западу от Южного мыса, пытаясь попасть в воды Вийбе Янс, и с большим трудом смог выбраться оттуда.

Мы также ощутили течение, идущее на юг, так что на следующий день оказались на 5 миль южнее, чем показывало счисление. Направление и сила этих течений, несомненно, зависят и от времени года. Норденшёльд и Вейпрехт были здесь в августе. Держа курс восточнее Южного мыса Шпицбергена, мы планировали определить положение льда к востоку и, возможно, увидеть остров Хоуп.

Утром 9 июля мы столкнулись с паковым льдом, край которого простирался с северо-северо-запада на юг. Мы плыли вдоль него против ветра на юг, ветер был западным, но на нижней вахте мы увидели лёд и перед собой, и с подветренной стороны. Густой туман усилился, так что мы не могли видеть, есть ли там проход, и поэтому были вынуждены повернуть оверштаг и лавировать на запад, чтобы обойти лёд с запада. Огромные куски твёрдого ледникового льда дрейфовали отдельно от пака, и, так как нам нужно было идти как можно быстрее, чтобы не терять времени, мы внимательно следили, чтобы в густом тумане успеть вовремя отвернуть. На следующий день мы снова освободились от пака, но теперь ветер стих, так что мы мало продвигались. Большую часть времени был густой туман, и когда он немного рассеивался, мы видели, что пак всё время рядом с нами. Его кромку было трудно проследить, так как мы постоянно встречали выступающие льдины, которые заставляли нас держаться всё западнее.

11-го мы снова были вынуждены лавировать на запад, так как снова попали в изгиб пака. Мы решили теперь взять курс западнее, чтобы оставаться подальше от льда, потому что нам нужно было торопиться, чтобы прибыть в Варде в установленный срок, и взяли курс прямо на остров Медвежий, который мы увидели 12-го после полудня, но не таким красивым, как две недели назад, потому что теперь он был окутан туманом. Подул сильный северный бриз, и мы смогли взять курс прямо на Варде. Значительное повышение температуры морской воды дало нам уверенность, что мы больше не встретим лёд. Лёд, который мы сейчас встретили, вероятно, не был тем же, что мы встретили две недели назад на той же широте, а находился на 3–4 мили западнее, так как этот лёд был намного тяжелее и плотнее, тогда как теперь мы встретили множество маленьких айсбергов, которых раньше не видели. Вероятно, это был южный лёд, то есть лёд между Шпицбергеном и Новой Землёй, который летом отрывается, дрейфует на юг и постепенно тает.

14-го после полудня мы увидели высокий норвежский берег и опознали Северный Кинн и Танхорн. Благодаря крепкому западному бризу мы плыли вдоль берега и бросили якорь ранним утром 15 июля в гавани Вест-Фааген на глубине 11 саженей.

Здесь мы нашли наши письма и газеты до 27 июня, из которых узнали печальное известие о смерти принца Александра Оранского.

Немедленно мы начали пополнять запасы воды, что шло очень медленно, так как нам приходилось наполнять бочки из довольно удалённого насоса, где всё местное население брало воду, поэтому каждому приходилось ждать своей очереди. Эти бочки затем перевозили на тележке к месту погрузки и доставляли на борт на шлюпке. Работая своим экипажем, нам потребовалось три дня, чтобы полностью пополнить запасы воды.

17 августа был сильный северный ветер с дождём и шквалами, так что в бухте, полностью открытой для северного ветра, стояла большая волна и неприятная зыбь, что затрудняло сообщение с берегом. В тот день прибыла почта, принеся газеты до 4 июля, а также профессора Макса Вебера, зоолога, участвовавшего в экспедиции на "Виллеме Баренце" в 1881 году, вместе с супругой. Господин Вебер был в зоологической исследовательской экспедиции. На борту также находился господин ван дер Маессен де Сомбрефф, голландский турист, который, несмотря на исключительно плохую погоду, любезно навестил нас. Для нас было очень приятно встретить на Крайнем Севере не только соотечественников, но и ощутить их большой интерес и высокую оценку наших экспедиций. Господин ван дер Маессен, проживающий в Брюсселе, назвал "Баренц" знаменитым судном. Интерес профессора Макса Вебера к "Баренцу" хорошо известен; кроме того, мы были рады, что он вместе с супругой, несмотря на неприятную погоду и трудности сообщения с берегом, нашёл возможность посетить нас на борту.

О ледовой обстановке у Новой Земли мы узнали, что норвежские охотники на тюленей обнаружили много льда у Белого моря и мыса Канин Нос, а русские охотники, направлявшиеся к Новой Земле, достигли юго-западной оконечности острова, но севернее берег всё ещё был покрыт льдом.

18-го в бухту Буссезунн вошёл хорошо известный пароход "Норденшельд", который пытался проникнуть в Карское море, но у острова Колгуев натолкнулся на лёд и, пытаясь пробиться, получил повреждения, вынудившие его вернуться.

Варде был тихим, с небольшими развлечениями; основной сезон рыболовства уже прошёл, только китобойный промысел, то есть охота на финвалов и синих китов, был ещё в полном разгаре. Однако результаты в этом году были не такими удачными, как раньше: слишком много конкуренции, и киты стали пугливыми из-за частой охоты, уходя всё дальше от берега; их уже приходилось искать в открытом море.

От нидерландского консула, господина Сёрена Й. Мейера, мы вновь получили всю возможную помощь и поддержку.

18-го погода улучшилась, и, когда всё было готово, мы начали готовиться к отплытию под вечер. Мы стояли на двух якорях, с цепями примерно по 50 саженей на каждом, а также с 16-сантиметровым тросом на кормовом якорь-стопоре, чтобы предотвратить разворот, для чего не было места, так что работы было немало.

Ветер всё ещё дул с севера, поэтому мы вывели тросы на буи в бухте, чтобы как можно дальше отойти от берега, а затем поднять паруса, но, выходя дальше, столкнулись с неприятной зыбью. К тому же ветер постепенно стих; бухта довольно узкая, так что лавировать в ней, кроме как на небольших, манёвренных судах, очень сложно. Поэтому мы с удовольствием воспользовались предложением буксира, принадлежащего одной из местных китобойных компаний, "Слейпнера", который как раз заходил в бухту, чтобы вывести нас в море, так что ранним утром 19-го мы уже были в открытом море.

Стоянка судов в Вест-Фаагене, главной гавани Варде, значительно улучшится, когда строящиеся волноломы будут достроены, а запланированные буи для швартовки будут установлены. Тогда сообщение с берегом при северном ветре также значительно улучшится, но для парусного судна выход под парусами при отсутствии попутного ветра останется сложным и часто невозможным без буксира. Для кратковременной стоянки, как у нас, возможно, предпочтительнее якорная стоянка в Буссе-сунде, хотя там зыбь может быть сильнее, а сообщение с берегом из-за полного отсутствия причала или трапа всегда очень затруднено, но зато можно выходить под парусами при любых обстоятельствах.

На следующий день ближе к вечеру погода стала более благоприятной, так как ветер перешёл на запад, и мы продолжили наш курс на север.

Окончание — Седьмое плавание 1884 г. II