На Новой Землѣ

"Я не могъ подавить въ себѣ мысли, невольно мнѣ представившейся, будто теперь только что настаетъ утро мірозданія и вся жизнь еще впереди..."

Изъ экспедиціи акад. Бэра на Новую Землю.

Въ два часа 20 мин. утра 14 іюля 1912 года пароходъ новоземельскаго горнопромышленнаго товарищества "Рюрикъ", стоявшій на рейдѣ въ Архангельскомъ портѣ, поднялъ якорь и медленно двинулся внизъ по Двинѣ къ выходу въ Бѣлое море, лавируя между судами и плотами.

Уже здѣсь, въ Архангельскѣ, сѣверъ даеть себя чувствовать отсутствіемъ ночной темноты. Часовъ въ 12 ночи я иногда садился, не зажигая огня, за письма. Всю ночь въ порту кипить работа, развѣ только не такъ интенсивно, какъ днемъ.

"Рюрикъ", грузовой пароходъ, около 600 тоннъ, купленный только что въ Стокгольмѣ, имѣлъ своимъ назначеніемъ доставить на Новую Землю, въ заливъ Пропащую губу, для развѣдокъ залежей мѣдной руды, открытыхъ въ указанной мѣстности въ 1911 году инженерами Свицинымъ и Галушко, — членовъ экспедиціи товарищества, въ составѣ 12 человѣкъ и до 50 человѣкъ монтеровъ и рабочихъ.

Пройдя узкимъ протокомъ р. Двины, Маймаксой, часа черезъ 4 мы вышли въ Бѣлое море, что стало сразу же замѣтно по измѣненію цвѣта воды и по обилію пѣны за пароходомъ.

Теплый, солнечный день. Море, какъ зеркало, и, дѣйствительно, "бѣлое". Изрѣдка надь зеркальной поверхностью воды поднимется усатая голова тюленя. — "Кожа выстаеть", какъ говорятъ архангельцы.

Входимъ въ "горло" Бѣлаго моря; видны оба берега.

Иванов, Леонид Ликарионович (1877—1946) — российский минералог, кристаллограф, профессор Днепропетровского горного института, руководитель геолого-минералогических экспедиций, член Всероссийского минералогического общества. Родился 15 апреля 1877 года в городе Оса, Пермской губернии. Учился в Харьковском и Московских университетах. В 1904 году перевёлся в Киевский политехнический институт на Кафедру минералогии и кристаллографии и по совместительству был назначен заведующим минералогическим музеем. После сдачи экзаменов на степень магистра минералогии и геогнозии в 1908 году был избран профессором минералогии Екатеринославского высшего горного училища, где проработал всю оставшуюся жизнь. Руководил геолого-минералогическими экспедициями на Новую Землю, Волынь, в Мариуполь и др. В Рудно-петрографическом музее ИГЕМ РАН хранится коллекция, собранная Л. Л. Ивановым во время экспедиции на Новую Землю в 1912 году. Здесь представлен его рассказ из журнала "Природа" 1913 г.

На слѣдующій день, утромъ, часовъ въ 5, выглянувъ въ иллюминаторъ, я впервые увидѣлъ снѣгъ на берегу, — мы шли мимо Канина носа, уже за полярнымъ кругомъ, въ Ледовитомъ океанѣ. Вышелъ на палубу. На океанѣ, "мертвая зыбь". Поверхность удивительно чистой и прозрачной зеленоватой воды почти совершенно спокойна, но большія, широкія и пологія безъ гребней волны медленно поднимаютъ носъ нашего парохода, который вмѣстѣ съ тѣмъ такъ же тихо опускается внизъ. И это правильно, ритмически, съ точностью часового механизма. Дѣйствіе мертвой зыби, хотя и небольшой, неотразимое, — уже половина пассажировъ чувствовала симптомы морской болѣзни. Къ вечеру мертвая зыбь смѣнилась обычнымъ мелкимъ волненіемъ отъ вѣтра, что гораздо легче переносится, и всѣ ожили.

16 числа вошли въ полосу теплаго теченія Гольфштрема. Вода стала прекраснаго голубого цвѣта, иногда съ густыми темно-синими переливами, напоминая наше Черное море. Это теплое теченіе, идущее изъ Атлантическаго океана, своимъ сѣверо-восточнымъ отвѣтвленіемъ огибаетъ Скандинавію и направляется къ западнымъ берегамъ Новой Земли (до береговъ Новой Земли оно, впрочемъ, не доходить, отдѣляясь отъ нихъ холоднымъ теченіемъ, идущимъ изъ Ледовитаго океана. — Peд.), умѣряя своей теплотой зимній холодъ и расплавляя пловучіе льды на своемъ пути. Какъ надъ теплой водой на холоду поднимается паръ, такъ и надъ Гольфштремомъ здѣсь обычно стоитъ легкій туманъ. Хотя до сихъ поръ погода была совершенно ясная, какъ только мы вошли въ полосу теченія, солнце сейчасъ же скрылось за легкой бѣлесоватой пеленой тумана.

Къ вечеру мы вышли изъ Гольфштрема и пошли опять зеленоватой ледяной водой Ледовитаго океана, а въ 11 часовъ вечера впервые обрисовался передъ нами берегъ Новой Земли.

Если всякая страна, которую человѣкъ видить впервые, производитъ на него особое впечатлѣніе, то съ тѣмъ болѣе напряженнымъ вниманіемъ вглядывался я въ угрюмые берега полярнаго острова, гдѣ все такъ не подходитъ подъ нашу обычную европейскую мѣрку, — берега, во многія мѣста которыхъ еще не ступала нога человѣка.

Новая Земля была извѣстна русскимъ еще въ очень давнія времена, повидимому, еще въ ХІ вѣкѣ. Вольный духъ новгородскихъ ушкуйниковъ увлекъ ихъ за полярный кругъ на эту невѣдомую землю. По крайней мѣрѣ, уже въ самыхъ первыхъ извѣстіяхъ европейцевъ, посѣтившихъ Новую Землю, есть указанія на нахожденіе ими тамъ крестовъ со славянскими надписями. Самая сѣверная оконечность Новой Земли, мысъ Желанія, была впервые достигнута въ половинѣ XVI столѣтія голландцемъ Баренцомъ, который и умеръ тамъ на берегу Карскаго моря въ Ледяной гавани въ 1596 году. Въ половинѣ ХVІІІ вѣка полулегендарный русскій мореплаватель Савва Лошкинъ обошелъ впервые кругомъ всей Новой Земли, употребивъ на это три лѣта и двѣ зимы и доказалъ, что она островъ, a Размысловъ далъ первое описаніе пролива Маточкинъ Шаръ, раздѣляющаго пополамъ эту землю. Двадцатые и тридцатые годы прошлаго столѣтія были особенно богаты русскими экспедиціями (Литке, Пахтусовъ, Циволка); иные посѣщали Новую Землю не по одному разу, а Циволка нашелъ тамъ себѣ и могилу. Цѣлью всѣхъ этихъ экспедицій было описаніе береговой линіи, которое и выяснило что Новая Земля представляетъ длинную островную полосу суши, простирающуюся почти въ меридіальномъ направленіи отъ 70¹/₂° до 77°. сѣв. широты; на югѣ къ ней подходить. о. Вайгачъ, образуя проливъ Карскія Ворота, на сѣверѣ суша заканчивается мысомъ Желанія. (Окончательно установлена была береговая линія Новой Земли только въ 1910 году экспедиціей геолога Русанова на шхунѣ "Дмитрій Солунскій"; до тѣхъ поръ значительный участокъ восточнаго берега былъ совершенно неизвѣстенъ, благодаря своей недоступности; И сейчасъ многія детали береговой: линіи Новой Земли (какъ можно, между прочимъ, видѣть изъ настоящей статьи и приложенныхъ къ ней карточекъ) представляютъ полнѣйшую terra incognita. — Ред.). Эта длинная полоса земли, шириной не свыше 100 верстъ, дѣлится узкимъ проливомъ, всего до 7 верстъ ширины, Маточкинымъ Шаромъ, на два почти равной величины острова, Сѣверный и Южный. На половинѣ западной стороны послѣдняго выступаеть впередъ широкая часть берега, такъ называемая Гусиная Земля, а дальше къ югу имѣется большой островъ Междушарскій, отдѣляющійся отъ земли неширокимъ, покрытымъ мелкими островами, проливомъ Костинъ Шарь.

Съ цѣлью фактически закрѣпить Новую Землю за русскими, въ 1878 г. было основано на западномъ берегу Южнаго острова первое осѣдлое поселеніе самоѣдовъ Малыя Кармакулы. Въ этихъ же видахъ возникли на Южномъ островѣ одни за другими поселки въ устьѣ Маточкина Шара и въ Бѣлушьей губѣ, а въ 1910 году послѣ экспедиціи Русанова, и первое русское поселеніе уже на Сѣверномъ островѣ въ Крестовой губѣ. Въ Кармакулахъ и Бѣлушьей имѣются церковь и школа, живутъ постоянно священникъ и фельдшеръ. Съ 1890 года установлены правильные рейсы пассажирскаго парохода Мурманскаго общества два раза въ лѣто съ заходомъ во всѣ колоній Новой Земли. Обычно пароходъ выходить изъ Архангельска въ началѣ іюля и въ первыхъ числахъ сентября и возвращается каждый разъ дней черезъ 10-15. Послѣдніе годы съ первымъ рейсомъ посѣщаютъ Новую Землю не мало русскихъ и иностранныхъ туристовъ.

Цѣль нашихъ стремленій, Пропащая губа, лежала въ Костиномъ Шарѣ, еще южнѣе Бѣлушьей губы, приблизительно подъ 71°8' сѣв. шир. и 53°17' вост. долг. отъ Гринвича; на всѣхъ картахъ до 1912 года она была только разрывомъ береговой линии.

---

Было облачно, но ясно, — туманъ остался позади надъ Гольфстремомъ. Прямо передъ нами — черный, плоскій, обрывистый островъ. Налѣво, — низкій берегъ съ бѣлой полосой снѣга у воды и бѣлыми пятнами на шоколаднаго цвѣта землѣ. Направо едва виднѣется тоже берегъ, еще болѣе низкій и унылый. Вдали красиво синѣютъ горы залива Рогачева.

Часа въ 3 утра на слѣдующій день мы стали на якорь въ Бѣлушьей губѣ.

Пустынный, не высокій, холмистый берег, на которомъ разбросаны далеко другъ отъ друга пять-шесть бревенчатыхъ домиковъ, крытыхъ частью тесомъ, частью толемъ. Въ сторонѣ на берегу кладбище съ 4 плоскими могильными холмиками и деревянными крестами. Прохладно, -3¹/₂° С., но воздухъ необыкновенно чисть и прозраченъ, какъ на вершинѣ высокой горы; вдыхаешь его съ наслажденіемъ, пьешь его, какъ свѣжую, вкусную ключевую воду...

Переждавъ накатившійся туманъ, снялись съ якоря и пошли по Костину Шару въ Пропащую губу. Картина береговъ была все та же, особенно для низменнаго берега о. Междушарскаго, — самая безотрадная.

Каково же было мое удивленіе, когда, выйдя утромъ на палубу, — мы стояли уже въ Пропащей, — я былъ пораженъ развернувшимся предо мной совершенно швейцарскимъ видомъ. Залитая солнечнымъ свѣтомъ поднимается надъ моремъ живописная цѣпь горъ, съ пятнами снѣга на вершинѣ и поясомъ еще не разсѣявшагося утренняго тумана на слегка зеленѣющемъ склонѣ... И только отсутствіе древесной растительности и полоса снѣга надъ самой водой у берега выдавала далекій сѣверъ.

Пароходъ изъ опасенія подводныхъ камней въ непромѣренной бухтѣ всталъ на якорь довольно далеко отъ берега. Выгрузка строительныхъ матеріаловъ, снаряженія для горныхъ развѣдокъ и запасовъ провіанта, разсчитанныхъ до октября мѣсяца, заняла болѣе 10 дней, и только въ ночь на 31 іюля "Рюрикъ", высадивши составъ экспедиціи, покинулъ Пропащую губу.

Была совершенно тихая, свѣтлая и для Новой Земли очень теплая ночь, когда мы, въ послѣдній разъ поужинавъ на пароходѣ, часовъ въ 12 съѣхали въ шлюпкѣ на берегъ. Вотъ загремѣла якорная цѣпь, прогудѣлъ прощальный свистокъ и "Рюрикъ" сталъ медленно удаляться по заливу. Нашъ матрось отсалютовалъ съ моторной лодки флагомъ. Мы вышли на берегъ, — отъ парохода виденъ только дымокъ за мысомъ. Скоро и тотъ пропалъ, и послѣдняя связь съ цивилизованнымъ міромъ порвалась...

Бѣлушья губа. Справа и слѣва видны двѣ избы поселка.

Вскорѣ на берегу появилась буровая вышка алмазнаго буренія, застучалъ моторъ насоса, подающаго по трубамъ морскую воду на гору для другихъ машинъ, на ближнихъ холмахъ водрузились два красныхъ флажка надъ складами динамита, въ заливѣ стала на якорь наша флотилія изъ моторной лодки, карбаса и шлюпки, загремѣли взрывы шпуровъ въ горахъ, зазвенѣлъ колоколъ, призывающій на работу, — однимъ словомъ, закипѣла жизнь и работа на этомъ дотолѣ дикомъ и безлюдномъ берегу.

Нашъ небольшой поселокъ расположился на СЗ сторонѣ полуострова, названнаго "Мѣднымъ"; къ В и Ю слѣдуетъ цѣлый рядъ заливовъ, въ общей сложности и составляющіе Пропащую губу. Названіе свое эта послѣдняя получила отъ промышленниковъ, потому что конецъ ея, пропадая, теряется гдѣ-то въ глубинѣ суши. Со стороны Костина Шара входъ въ губу закрывается большимъ островомъ "Круглымъ", который еще совсѣмъ не обслѣдованъ и не обозначенъ на картахъ.

Берега губы всюду, хотя и не высоки, но круты и обрывисты; у самой воды часто нагромождены большія глыбы камней, но иногда встрѣчаются и отлогіе берега или, вѣрнѣе, косы, прислоненныя къ такимъ же обрывамъ, покрытыя довольно крупнымъ гравіемъ; песка здѣсь нѣтъ совсѣмъ; самоѣды называютъ такія косы "чо́бруями".

Мрачный видъ обрывистыхъ береговъ еще болѣе подчеркивается мощными отложеніями снѣга, который наметается подъ берегъ зимними вѣтрами въ такомъ количествѣ, что не успѣваетъ стаять за короткое лѣто; постоянно подмываемый морскими волнами, особенно послѣ бури, онъ отваливается огромными глыбами, образуя крутой, ровный, какъ бы обрубленный край нѣжнаго голубоватаго оттѣнка, свойственный фирну глетчеровъ, почему, вѣроятно, промышленники и называютъ эти залежи снѣга "рубанами".

Нашъ поселокъ въ Пропащей губѣ. На первомъ планѣ болотная растительность. Съ горъ спускаются "муры".

Въ береговой линіи Пропащей губы наблюдается одно очень любопытное явленіе. На ЮЗ берегу Мѣднаго полуострова виднѣется небольшой полуостровъ (который выглядываетъ изъ-за горы на фотографій), имѣющій въ планѣ видъ какой-то запонки съ головкой и ножкой, приставленной къ берегу. Онъ состоитъ изъ узкаго скалистаго островка, всего саженъ 200 по длинѣ, отъ середины котораго идутъ, расходясь къ коренному берегу, совершенно симметрично расположенныя двѣ косы "чобруя" изъ галочника, замыкая треугольную лагуну съ почти прѣсной водой: такимъ образомъ, косы отрѣзають часть моря въ пользу суши, образуя такъ называемое реликтовое или остаточное озеро; съ другой стороны, такимъ путемъ все большее и большее количество острововъ причленяется къ материку. Процессь этотъ приходится на каждомъ шагу наблюдать на Новой Землѣ и, напримѣръ, весь полуостровъ Брюхатый состоитъ изъ ряда отдѣльныхъ острововъ, связанныхъ косами; однѣ изъ нихъ еще совсѣмъ недавняго происхожденія и такъ еще невысоки, что не составляютъ преграды для морскихъ волнъ; другія уже настолько древни, что задерновались и представляютъ перешеекъ въ нѣсколько саженъ надъ уровнемъ воды.

Въ Пропащей губѣ приходится также часто наблюдать указанное еще кн. Голицынымъ пересѣченіе устья рѣчекъ пересыпями-чобруями, которыя заставляютъ рѣчку разливаться въ широкую лагуну и пробивать себѣ путь къ морю черезъ косу очень узкимъ проливомъ.

Еще прежніе изслѣдователи Новой Земли, какъ-то Свенске, акад. Чернышевъ и др., указывали на вѣковое поднятіе ея береговъ; за это же говорятъ и нѣкоторыя явленія, наблюдавшіяся мною на Мѣдномъ полуостровѣ. Такъ, въ большой, широкой долинѣ на сѣверномъ склонѣ высокаго хребта, ограждающаго долину съ юга, приблизительно на половинѣ высоты его, т.-е. на 60 м. надъ уровнемъ моря, рѣзко обрисовывается горизонтальная терраса И на ней въ обиліи встрѣчаются округленные въ видѣ морской гальки куски различныхъ горныхъ породъ; на плоскихъ перевалахъ противоположнаго низкаго хребта, лежащихъ приблизительно на высотѣ упомянутой выше террасы, встрѣчаются массами свободно лежащія известковыя раковины морскихъ моллюсковъ.

Новая Земля сложена изъ горныхъ породъ двухъ различныхъ типовъ, что весьма рѣзко сказывается и на устройствѣ поверхности. Первыми бросаются въ глаза осадочныя породы, которыя произошли отложеніемъ обломочнаго матеріала, галекъ, песка, ила, известковыхъ скорлупокъ на днѣ океана; потомъ эти слои въ силу движенія земной коры поднялись надъ уровнемъ водъ и теперь слагаютъ главную массу береговъ Н. Земли въ видѣ слоевъ сѣраго песчаника, чернаго глинистаго сланца и темныхъ известняковъ; въ слояхъ этихъ, особенно въ обрывахъ береговъ, находятся иногда массами остатки морскихъ ракушекъ. Породы эти, относимыя геологами къ девонскому періоду, сильно приподняты, образуя съ горизонтальной плоскостью довольно крутой уголъ.

Осадочные слои мѣстами прорѣзаются изверженными породами, которыя послѣ отложенія первыхъ были какъ бы выдавлены изъ нѣдръ земли сначала въ видѣ расплавленной массы ("магмы"), а потомъ, застывъ, образовали горную породу, состоящую изъ мелкихъ, часто даже не различимыхъ глазомъ, кристалликовъ и зернышекъ различныхъ минераловъ. Такъ появились на югѣ Н. Земли изверженныя очень плотныя крѣпкія породы темно-зеленаго цвѣта, состоящія главнымъ образомъ изъ минераловъ авгита и полевого шпата, — такъ наз. діабазы. Въ нихъ-то и находится самородная мѣдь въ видѣ прожилокъ, пластинокъ, зернышекъ, 6. ч. очень мелкихъ, но изрѣдка и въ видѣ кусковъ до 2¹/₂ ф. вѣсомъ.

Большой "рубанъ". На заднемъ планѣ слѣва — полуостровъ Павла и идущій къ нему "чобруй".

Прорѣзая осадочные слои, слои, застывающая магма отрывала куски отъ этихъ слоевъ, также крошилась и сама, потомъ всѣ такіе обломки спаивались опять въ твердую массу; эта такъ наз.  "брекчія" залегаетъ мѣстами на границѣ соприкосновенія діабазовъ съ известняками и песчаниками.

Если взглянуть на карту Н. Земли, то сразу бросается въ глаза, что южный конецъ ея, начиная отъ Бѣлушьей губы, загнуть на востокъ и имѣетъ, приблизительно с.-з., направленіе, между тѣмъ какъ вся остальная часть острова направлена на с.-в. Послѣднее направленіе соотвѣтствуетъ въ общемъ простиранію сѣвернаго Урала, а южная часть Н. Земли направляется согласно сѣверо-западному отрогу Урала, — Пай-Хой, и даже, повидимому, черезъ о. Вайгачъ, составляетъ его непосредственное продолженіе.

Поэтому и всѣ осадочные пласты, а равно и выходы всѣхъ изверженныхъ породъ слѣдують на югѣ Н. Земли и въ Пропащей губѣ этому же СЗ. направленію.

На поверхности земли всѣ горные породы, подъ вліяніемъ колебаній температуры, подъ дѣйствіемъ воздуха и воды подвергаются разрушенію, вывѣтриванію и сносу. Крѣпкій плотный діабазъ гораздо дольше можетъ противостоять разрушающему вліянію вѣтриванія, чѣмъ болѣе рыхлые песчаники, сланцы и известняки, въ силу чего діабазы и остались стоять въ видѣ болѣе или менѣе высокихъ хребтовъ среди значительно пониженной вывѣтриваніемъ и сносомъ равнины осадочныхъ породъ.

Поэтому окрестности Пропащей губы поражають контрастами: то высится скалистый крутой хребетъ, со склонами, покрытыми осыпями изъ громадныхъ остроугольныхъ камней, по которымъ очень трудно взбираться на гору; то — куда только хватить глазъ, — простирается едва всхолмленная равнина, покрытая мелкими камешками, — осколками сланца или известняка, на которой тамъ и тутъ сверкаютъ небольшія озерки и бурѣютъ покрытыя кочками мха и сухой травы болота.

Каменистый склонъ хребта, за нимъ — пол. Павла съ косами — "чобруями".

Груды камней съ вершины хребтовъ спускаются, извиваясь въ видѣ каменныхъ потоковъ, къ подножію горъ, и продолжаются иногда еще дальше въ долину по уклону. Когда же сюда присоединяется мелкій матеріалъ осадочныхъ породъ, возникаетъ цѣлая земляная рѣка, текущая по склону горъ и долинь, часто до самаго моря, обрываясь здѣсь съ крутого берега. Лѣтомъ, когда вся эта масса грязи и камней подсыхаетъ, движеніе незамѣтно, но при таяніи снѣговъ, когда она напитывается водою, теченіе такой "муры“ должно быть значительно. Камни, попадающіе въ муру, постепенно округляются, истираются, шлифуются и царапаются другъ о друга, образуя "валуны", а также шлифуютъ каменное ложе, по которому движется мура, образуя на немъ шрамы и царапины. На діабазовыхъ скалахъ приходилось наблюдать подобнаго рода шлифовку и шрамы, оставленные отступившей мурой, и постоянно встрѣчать то тутъ, то тамъ валунъ съ царапинами. Но такъ какъ совершенно аналогичныя явленія — шлифовка, шрамы — производятся ледниками, такъ какъ Н. Земля въ недавнюю геологическую эпоху была покрыта сплошнымъ ледянымъ покровомъ, то весьма вѣроятно, что значительную часть указанныхъ фактовъ придется отнести на долю древнихъ глетчеровъ.

Равнина изъ осадочныхъ породъ; темныя пятна — поросли ползучей ивы.

Въ области развитія исключительно осадочныхъ породъ вся поверхность Новой Земли представляетъ, собственно, одну сплошную расползающуюся во всѣ стороны муру изъ мелкаго щебня, часто ровную и гладкую, какъ хорошее шоссе. Поверхность такой равнины обычно разбита трещинами высыханія, образующими сѣть съ б. частью шестиугольными петлями; на склонахъ эти петли растягиваются по направленію уклона. Трещины выполнены болѣе крупными и поставленными на ребро плоскими камешками: по трещинамъ же всего охотнѣе поселяется ползучая ива, своей темной листвой листвой еще болѣе оттѣняя ихъ сѣть.

Ho вотъ еще болѣе странное явленіе: передъ вами хорошо обработанное для посѣва поле, со свѣжими слѣдами бороньбы, оставившей на поверхности земли параллельные ряды мелкихъ бороздъ. Явленіе это можно объяснить дѣйствіемъ сильнаго вѣтра, подобно "ряби" на песчаныхъ дюнахъ. Оно доказываетъ только, что вѣтеръ здѣсь дуетъ съ силой, способной переносить даже щебень.

Рябь на поверхности почвы земли. Для масштаба справа лежитъ геологическій молотокъ.

Вполнѣ соотвѣтствуетъ контрастамъ ландшафта непостоянство климата на Новой Землѣ. За два часа впередъ никогда нельзя поручиться за состояніе погоды. Штиль смѣняется внезапно налетѣвшей бурей, которая за короткое время опять падаетъ до штиля; прекрасная погода смѣняется черезъ два часа снѣжной мятелью; уйдя при блескѣ солнца въ глубь острова, нельзя ручаться, что черезъ часъ не будешь блуждать тамъ въ густомъ туманѣ.

Еще въ пути на Н. Землю въ половинѣ іюля Ледовитый океанъ угостилъ насъ легкимъ снѣжкомъ. Вторая половина іюля и начало августа были довольно теплы; 6-7-го августа стояли даже "знойные лѣтніе дни", когда максимальный термометръ показалъ, вообще, наивысшую температуру за лѣто — 10° С.! Это въ метеорологической будкѣ (на берегу была оборудована небольшая станція, состоящая изъ флюгера, дождемѣра и будки съ термометрами, барометромъ и психрометромъ.), на южныхъ же склонахъ, на солнцѣ, было, дѣйствительно, жарко. Но уже 18-го августа бушевала настоящая снѣжная мятель; 24-го — первый разъ утромъ крѣпко замерзло, а 29-го выпалъ уже довольно обильный снѣгъ. Весь мрачный новоземельскій ландшафтъ благодаря этому какъ-то освѣжился, просвѣтлѣлъ: горы, припудренныя снѣгомъ, рисуются необычайно четко со всѣми своими морщинками, воздухъ необыкновенно чистъ и прозраченъ; дали удивительныя. Съ этого времени снѣжокъ сталъ постояннымъ явленіемъ, а 10-го сентября навалило и намело снѣгу цѣлые сугробы (до 1/2 арш.), который, правда, черезъ два дня опять сошелъ.

Колебанія температуры, да и вообще погоды здѣсь тѣсно связаны съ направленіемъ вѣтровъ. Самая пріятная теплая погода наблюдается при штилѣ; западные и южные вѣтры несутъ тепло, но съ нимъ ненастье, дождь или туманъ. Иногда съ вершины горы можно видѣть, какъ въ ясный съ утра день съ юга начинаетъ надвигаться туманъ: онъ клубится сначала надъ Круглымъ островомъ, поднимаясь стѣной надъ его обрывистымъ берегомъ, затѣмъ этотъ клубящійся темносѣрый валъ скатывается съ берега на воду и тогда быстро подвигаясь впередъ черезъ проливъ, вскорѣ окутываетъ всю окрестность непроницаемой пеленой. Не разъ приходилось въ такой туманъ съ парохода на берегъ и обратно попадать на лодкѣ только при помощи компаса.

Вѣтры же сѣверные, особенно нордъ-остъ, сразу понижаютъ температуру и обусловливають обычно ясную, но холодную погоду. Ясныхъ дней вообще было очень мало. Эти вѣтры господствуютъ зимой. Они переметають снѣгъ на южные склоны горъ такими массами, что, несмотря на склонъ, обращенный къ солнцу, снѣгъ не стаиваетъ за все лѣто; на вершинахъ хребтовъ, а особенно на перевалахъ, всѣ выступающіе скалы и камни съ сѣв.-вост. стороны покрыты гладкой блестящей коркой, какъ результатъ постоянной ихъ полировки вѣтромъ при помощи снѣга и мелкихъ камешковъ (пыли въ обычномъ смыслѣ этого слова совсѣмъ нѣтъ на Н. Землѣ).

О силѣ новоземельскаго вѣтра кармакульскій священникъ о. Іона разсказывалъ акад. Чернышеву слѣдующее: "Однажды передь Пасхой самоѣды стали просить непремѣнно отслужить заутреню, хотя вѣтерь завывалъ такъ, какъ онъ завываетъ только въ полярныхъ странахъ. Сцѣпившись рука обь руку, о. Іона и самоѣды кое-какъ доползли до церкви, и новоземельская паства встрѣтила по-христіански Свѣтлое Христово Воскресение. Но по окончаніи службы всѣ стали выходить по одиночкѣ и были по очереди подхватываемы вѣтромъ, разбросавшимъ ихъ по берегу и льду бухты. Самого о. Іону внезапно подхватившій вѣтеръ, перебросивъ черезъ нѣсколько десятковъ саженъ въ сугромъ снѣга, около дверей казармы, гдѣ онъ жилъ".

Полярное лѣто не позабыло подарить насъ, хотя и съ опозданіемъ, — вечеромъ, 29-го августа, — грозой. Необычайно странно было видѣть вспышки молніи и раскаты грома въ непроглядномъ туманѣ, при температурѣ близкой къ нулю и легкомъ снѣжкѣ на землѣ.

По два вечера передъ моимъ отъѣздомъ пришлось любоваться мнѣ и сѣвернымъ сіяніемъ. Оба раза оно начиналось около 9 час. вечера, когда уже совсѣмъ стемнѣло. Разъ это были вертикальные снопы свѣта на сѣверномъ небосклонѣ, фосфорически бѣлаго цвѣта; постоянно мѣняясь въ величинѣ и силѣ свѣта они передвигались съ востока на западъ, затѣмъ образовалась изъ нихъ драпировка въ видѣ широкой ленты, которая извиваясь и волнуясь прошла съ востока на западъ и явленіе погасло. Второй вечеръ въ то же время сіяніе имѣло видъ свѣтлой расплывчатой пологой дуги надъ сѣвернымъ горизонтомъ; выше обрисовалась еще дуга, но около 10 час. вечера съ сѣвера стали надвигаться облака, заслонившія сіяніе.

Въ природѣ въ это время наблюдалась необыкновенная тишина. Стояла ясная, слегка морозная звѣздная ночь. Странно было видѣть такъ высоко надъ головой полярную звѣзду; ярко рисовался на небѣ въ прозрачномъ воздухѣ млечный путь; а на юго-востокѣ поднималась луна.

---

Суровый климатъ Новой Земли сократилъ до очень скромныхъ размѣровъ растительность, и рѣзко отразился на характерѣ послѣдней. Только на болотахъ можно встрѣтить сплошной травяной покровъ изъ порыжѣвшей низкой травы на мягкой подстилкѣ изъ торфяного мха. Если трудно пробираться среди хаоса каменныхъ осыпей, то эти болотины еще болѣе непріятны для ходьбы: нога уходитъ какъ въ подушку въ мягкія кочки изъ мха и травы.

Справа смолевка, слѣва макъ и камнеломка.

На каменистыхъ мѣстахъ раскинулся на южныхъ склонахъ рѣдкій, но довольно пестрый коверъ мелкихъ цвѣтовъ, окраска которыхъ ярко выдѣляется на темномъ фонѣ зелени. Прежде всего бросаются въ глаза ярко розовые цвѣточки горной смолевки (Silene acauls); короткіе, толстые, перепутанные стебли ея вмѣстѣ со свѣжими и уже отмершими листьями образують мягкую зеленую подушечку, прилѣпившуюся гдѣ-нибудь съ южной стороны къ камню, a на ней, не выступая нисколько надъ ея поверхностью, какъ будто воткнуты въ зеленый бархатъ, розовые цвѣточки. И такого рода схема сохраняется для большинства цвѣтущихъ растеній; и только гордый новоземельскій желтовато-бѣлый макъ (Papaver nudicaule) дерзаетъ поднять свои стебельки съ нѣжными цвѣтами вершка на 2-3 надъ землей, но зато онъ такъ слабь, что при малѣйшемъ вѣтрѣ сейчасъ же и прилегаетъ къ землѣ. Вотъ голубая подушечка изъ незабудокъ (Myosotis alpina); тамъ желтѣетъ лютикъ, калужница, мать и мачеха, бѣлѣетъ камнеломка (Saxifraga); заглянулъ сюда и символическій цвѣтокъ бѣлой ромашки (Matricaria inodora). Но все это такъ убого, такъ робко прижалось какъ можно плотнѣе къ землѣ отъ холода и вѣтра!.. Все тянется на югъ къ солнцу и теплу, такъ что по расположенію зеленыхъ подушечекъ, какъ по компасу, можно безошибочно опредѣлять югъ.

А вотъ и новоземельскій лѣсъ, цвѣты котораго выше самаго лѣса. Это ползучія ивы, — одна съ покрытыми серебристымъ пушкомъ листочками, другая — съ гладкими кожистыми темнозелеными; стволикъ не толще пальца, корявый, скрученный, стелется, извиваясь между камнями, листочки жмутся къ землѣ, только сережки въ періодъ цвѣтенія смѣло торчать вверхъ. Получается зеленый коврикъ, расползающійся въ стороны иногда на метръ и болѣе въ поперечникѣ, а еще еще сильнѣе развивается внизу корневая система, собирая скудный питательный матерьялъ среди камней и давая надежную опору въ этой вѣчно куда-то ползущей почвѣ. И только лишайники, почти сплошь покрывающіе камни, да бѣлый ягель — "оленій мохъ" (Cladonia rangiferina) чувствують себя какъ дома въ этомъ царствѣ холода.

Недостатокъ дерева на Новой Землѣ возмѣщается такъ называемымъ плавникомъ“, т.-е. лѣсомъ и обломками судовъ, которые приносятся теченьемъ, выбрасываются на на берегъ волнами и скопляются въ значительныхъ количествахъ на "чобруяхъ" (рис. 10). Этотъ матерьялъ служилъ прежде для постройки зимовокъ.

Плавникъ" на косѣ – "чобруѣ"

Зато на морскомъ днѣ въ тихую погоду благодаря прозрачной водѣ на глубинѣ до двухъ саженъ можно видѣть съ лодки цѣлый лѣсъ водорослей. Послѣ бури на берегахъ Костина Шара скопляется у воды цѣлый валъ выброшенныхъ волнами водорослей, до аршина высотой; изъ скользкой желтовато-бурой перепутанной массы выступають стебли толщиной пальца въ три, гибкіе, упругіе и крѣпкіе, какъ резина. Не разъ якорь нашего мотора вытаскивалъ цѣликомъ такую водоросль ляминарію (Laminaria digitata), состоящую изъ небольшого участка корнеобразныхъ отростковъ, которыми растеніе прикрѣпилось къ камню, крѣпкаго, совершенно гладкаго и ровнаго ствола и одной единственной листовой пластины до двухъ футовъ въ поперечникѣ съ волнообразно изогнутымъ краемъ; всѣ три части незамѣтно переходять другъ въ друга и всѣ одного желтовато-бураго цвѣта. 

---

На Новой Землѣ прежде всего поражаетъ отсутствіе животной жизни. Особенно вдали отъ моря можно странствовать цѣлый день, не встрѣтивъ ни одного живого существа. Когда присядешь гдѣ-нибудь на вершинѣ горки или остановишься среди однообразной равнины, поражаетъ царящая кругомъ мертвая тишина и покой. Кругомъ ни звука, ни движенья; не слышно ни жужжанія насѣкомаго ни крика птицы или звѣря; вся жизнь будто притаилась, или еще не начиналась. И невольно приходять на умъ слова академика Бэра, поставленныя въ эпиграфѣ къ этой статьѣ.

Настоящей музыкой поэтому кажется жужжаніе шмеля, — я встрѣтилъ ихъ двухъ-трехъ за все время; въ общемъ міръ насѣкомыхъ не такъ уже бѣденъ, — есть комары (въ небольшомъ количествѣ), мухи, бабочки (моли), жуки, караморы, — но все это подъ камнями, все попряталось, появляясь на воздухъ только въ очень рѣдкіе солнечные дни...

Но вотъ и слѣды крупной жизни межъ камней: цѣлый городокъ норокъ земляныхъ мышей, —пеструшекъ (Муodes); a вотъ и самъ пушистый бураго цвѣта съ короткимъ хвостикомъ звѣрекъ, въ двухъ шагахъ въ недоумѣніи смотритъ своими черными, какъ бисеръ, глазками на странное для него явленіе — человѣка, и не торопясь пробирается между камнями въ свою норку; отъ городка тянутся во всѣ стороны желобки, — дорожки, проложенныя пеструшками для путешествія осенью и весной подъ покровомъ снѣга.

Вечерами пустыня оглашается непріятнымъ крикомъ песца (Vulpes lagopus) — полярной лисицы; онъ похожъ не то на крикъ младенца, не то далекій плачъ и стоны женщины и производитъ подчасъ жуткое впечатлѣніе среди этой мрачной природы. Одному изъ нашихъ охотниковъ удалось подстрѣлить экземпляръ, но въ это время года шкурка плоха; за песцомъ охотятся зимой.

Самое важное четвероногое этихъ странъ, дикій сѣверный олень (Rangifer tarandus), на лѣто уходитъ въ болѣе сѣверныя части и въ глубь острова. Отдѣльныхъ особей приходилось видѣть тотчасъ же по пріѣздѣ, потомъ они совсѣмъ пропали, а передъ отъѣздомъ можно было въ бинокль разсмотрѣть вдали уже цѣлыя стада этихъ стройныхъ животныхъ. Олени очень чутки и охота на нихъ представляетъ большія трудности; нерѣдко не одну версту охотнику приходится ползти на животѣ, какъ можно прижимаясь къ землѣ и пользуясь малѣйшимъ прикрытіемъ, чтобъ подкрасться къ животному на разстояніе выстрѣла. Жареное мясо оленя похоже на дичь, всего больше на тетерку, какъ вкусомъ, такъ и видомъ. Самоѣды часто ѣдятъ его сырымъ и пьютъ свѣжую кровь, которая считается даже средствомъ отъ цынги. Мы покупали оленину у самоѣдовъ по 1 р. 50 коп. пудъ Замѣчательно, что оленьи туши лежали на воздухѣ около двухъ недѣль совершенно не подвергаясь порчѣ, — отсутствіе гнилостныхъ бактерій. Шкура новоземельскаго оленя цѣнится не высоко (1 р. 50 к. - 4 р.), потому что изъ нея сильно идетъ волось. Это по тѣмъ мѣстамъ самая лучшая, — теплая и мягкая — постель. Въ палаткѣ мы спали именно на такихъ шкурахъ, постилая ихъ прямо на землю.

Гроза полярныхъ странъ, бѣлый медвѣдь, уходитъ лѣтомъ далеко на сѣверь и на Карскую сторону, гдѣ сохраняются все время пловучіе льды, и мнѣ видѣть его не пришлось.

Изъ морскихъ звѣрей очень часто приходилось встрѣчать обыкновеннаго тюленя или по мѣстному, "нерпу" (Phoca hispida). Тюлени очень любопытны; замѣтивъ нерпу, достаточно присѣсть на берегу и посвистѣть, чтобы изъ воды вскорѣ появилась усатая морда и въ нѣсколько пріемовъ на свисть подплыла довольно близко. Этимъ пользуется охотникъ и всаживаетъ тюленю пулю вь лобъ. Въ лѣтнее время охота на нерпу большею частью безрезультатна, такъ какъ, убитая, она тонетъ. Зато къ зимѣ звѣрь такъ жирѣетъ, что и убитый всплываетъ на поверхность воды.

Изрѣдка попадается болѣе крупный тюлень, "морской заяць" (Phoca barbata).

Моржи (Trichechus rosmarus) тоже лѣтомъ уходять на сѣверъ, и намъ посчастливилось разъ найти только черепъ моржа съ бивнями, довольно высоко на берегу; вѣроятно затащиль его туда медвѣдь.

Иногда показывалась въ волнахъ залива бѣлая, какъ снѣгъ, спина, "бѣлухи", — родъ дельфина (Delphinapterus leucas), которыхъ бьють на сало; отъ нихъ и сосѣдняя губа получила названье, "Бѣлушьей".

Пернатое населеніе Пропащей губы не богато. По берегу моря водятся стада утокъ и гагарь, хотя настоящихъ "птичьихъ базаровь" поблизости нѣтъ. Поразительно, до чего здѣсь не пугана птица: случалось, стрѣляя издалека по одиночной уткѣ, сдѣлать нѣсколько выстрѣловъ, не вспугивая ея; видно было, что дробь долетала, и вѣроятно задѣвала птицу, она встряхивалась, недоумѣвая, въ чемъ дѣло, махала крыльями, трясла хвостомъ, недовольная такимъ докучливымъ приставаньемъ, и спокойно продолжала плыть дальше; звукъ выстрѣла ея совсѣмъ не пугалъ.

Въ глубинѣ земли, по рѣчкамъ, изрѣдка попадаются гуси, которые въ противоположность уткамъ, очень чутки. Надъ моремъ постоянно носятся бѣлокрылыя чайки съ жалобнымъ крикомъ, особенно передъ бурей. У самой воды на берегу бойко бѣгаютъ на длинныхъ ножкахъ хорошенькіе кулички, которые не обращають на человѣка ровно никакого внимания.

Рыбой самая Пропащая губа не богата, но верстахъ въ 25 по Костину Шару къ сѣверу, въ устьѣ р. Нехватовой самоѣды и русскіе промышленники ловятъ "гольца" — родъ семги, изрѣдка попадается "омуль", еще болѣе мелкій сортъ. Гольца мы покупали у самоѣдовъ по 3 р. пудъ; вкусомъ и видомъ онъ совершенно сходенъ съ семгой. Разъ мнѣ пришлось видѣть тамъ же въ сѣтяхъ нѣсколько бычковъ.

Еще съ борта парохода мы часто любовались большими красивыми розоваго цвѣта зонтиками медузъ, а ночью въ тихую погоду особенно при ударѣ весломъ, въ водѣ вспыхивали фосфорическіе огоньки мелкихъ организмовъ, вызывающихъ свѣченія моря; достаточно даже было пошевелить ногой мокрый гравій на берегу у воды, чтобъ и тамъ во множествѣ вспыхнули и погасли слабыя искорки. 

---

Ближайшими нашими сосѣдями были, какъ я уже упомянулъ, самоѣды на Нехватовой, пріѣзжающіе сюда на лѣто изъ Бѣлушьей губы. Тутъ, "на дачѣ", самоѣды живутъ въ "чумахъ" — коническій шалашъ, крытый оленьими шкурами; для входа оставляется отверстіе у самой земли, въ видахъ экономии тепла, только такого размѣра, что въ него едва можно пробраться ползкомъ. Я посѣтилъ однажды чумъ самоѣда Григорія; посреди чума прямо на землѣ возсѣдала самоѣдская чета, — это были не чистокровные самоѣды, оба довольно красивые брюнеты, — на дощечкѣ стоялъ жестяной чайникъ, чашки, сахарь, бублики. Меня угостили весьма недурнымъ чаемъ. Половина чума была занята собаками, сбившимися въ одну сплошную живую массу. Собаки единственный здѣсь способъ передвиженія по землѣ и зимой и лѣтомъ. Запрягаются онѣ одной шеренгой въ 10—15 штукъ, расположенной перпендикулярно къ длинѣ санокъ (нартъ); вся свора съ лаемъ и визгомъ срывается съ мѣста, ѣздокъ бросается за ними въ догонку, и, когда санки уже достаточно разогнались, ловко вспрыгиваетъ на нихъ на ходу; погоняемыя и направляемыя длинной прямой палкой собаки несутся черезъ камни и кочки, и надо большую сноровку, чтобъ удержаться на саняхъ нартахъ при этой бѣшеной скачкѣ. Собаки совершенно необходимы самоѣду при охотѣ; на нихъ онъ перевозить туши убитыхъ имъ вдали отъ жилья животныхъ. Ввозятся собаки съ материка безъ всякаго разбору и никакой особой породы не составляютъ; единственное общее, что у всѣхъ черезъ нѣкоторое время отростаеть длинная пушистая шерсть, какъ защита противъ холода.

Въ поселкахъ самоѣды уже давно оставили чумы и живутъ въ избахъ, а этимъ лѣтомъ самоѣдъ Кузьма въ Бѣлушьей поставилъ домъ за 1.500 руб. съ верандой и "палисадникомъ" (что только тамъ расти будетъ?). У него же имѣется большой граммофонъ, фотографическій аппаратъ, а въ компаній съ сосѣдомъ они помышляють о моторной лодкѣ. Тамъ же живеть и самобытный художникъ-самоѣдъ Илья Тыко - Вылка.

По внѣшности самоѣды — невысокій, плотнаго и широкаго сложенія народъ монгольскаго типа, съ широкими и плоскими лицами, приплюснутымъ носомъ и узкими раскосыми глазками. Верхняя одежда какъ мужчины, такъ и женщины почти одинакова и состоитъ изъ "малицы" — родъ длинной рубахи изъ оленьей шкуры мѣхомъ внутрь съ пришитыми къ ней мѣховыми же рукавицами и капюшономъ. Послѣдній надѣвается только въ морозъ, обычно же самоѣды ходятъ съ непокрытой головой. На ногахъ "пимы", родъ сапоговъ изъ тюленьей шкуры волосомъ наружу съ чулками изъ шкуръ молодого оленя мѣхомъ внутрь. Въ общемъ самоѣды скромный, честный и смышленый народъ. Всѣ они, кромѣ своего языка, говорять и по-русски и нѣкоторые весьма хорошо, но въ трезвомъ видѣ молчаливы; водка же развязываетъ имъ языкъ и вообще составляетъ ихъ большую и пагубную слабость; за водку они готовы продать все, что угодно, и сейчасъ же ее всю выпиваютъ, быстро хмелѣя и напиваясь до безчувствія. Но если принять во вниманіе скудость ихъ умственныхъ интересовъ, и отсутствіе каких-либо иныхъ удовольствій, то врядъ ли придется такъ ужъ строго осуждать ихъ за эту слабость, которой въ недалекія времена такъ широко и жестоко пользовались промышленники при мѣновой торговлѣ. Теперь этому положенъ конецъ продажей промысла самоѣдовъ съ публичнаго торга въ Архангельскѣ особымъ чиновникомъ.

Къ намъ на Мѣдный полуостровъ самоѣды навѣдывались нерѣдко, пріѣзжая обычно на своихъ, карбасахъ подъ парусомъ или на веслахъ; это неустрашимые мореплаватели, прекрасно знающіе всѣ мѣстные вѣтры, "сувои" (теченія), "салмы" (проливы между островами) и пр.

Самоѣды Григрій и Кузьма съ собаками и нартами (санями).

Посѣтили насъ разъ и двое русскихъ промышленниковъ съ Нехватовой, работающихъ тамъ отъ подрядчика. Одинъ изъ нихъ ходитъ на Н. Землю уже 13-й годъ. И за свой трудъ въ такихъ тяжелыхъ условіяхъ, въ теченіе 4-хъ мѣсяцевъ суроваго полярнаго лѣта, подъ постоянной угрозой гибели они вырабатываютъ на человѣка отъ 80 до 150, много 200 руб. за весь сезонъ!

Пароходъ "Рюрикъ“, доставившій экспедицію и покинувшій Н. Землю 31-го іюля, по нашимъ разсчетамъ, забравъ непогруженный на него въ 1-й рейсъ матеріалъ, долженъ былъ самое позднее числа 15-го августа быть уже опять въ Пропащей. Между тѣмъ наступило уже и 20-е, — "Рюрика" нѣтъ. Стала безпокоить участь парохода. Въ этихъ негостепріемныхъ краяхъ, при частыхъ штормахъ въ океанѣ и незнакомыхъ берегахъ, можетъ легко случиться несчастье, извѣстій же ждать неоткуда.

Поэтому 20-го числа насъ 5 человѣкъ отправились на моторной лодкѣ въ Бѣлушью губу. Моторъ вскорѣ отказался работать и мы съ попутнымъ вѣтромъ пошли подъ парусомъ. Переночевавъ на якорѣ недалеко за р. Нехватовой, на слѣдующій день къ вечеру мы были уже въ виду мыса Рогачева, за которымъ слѣдуетъ большой Рогачевскій заливъ. Впереди замѣтили парусъ. Накатилъ туманъ; стало темнѣть. Вѣтеръ совсѣмъ упалъ, но изъ залива Рогачева шла крупная мертвая зыбь, создавая у мрачнаго крутого берега, который едва чернѣлъ въ туманѣ, грозный прибой. Пора было подумать о ночлегѣ, но становиться у такого берега было немыслимо. Приходилось подвигаться дальше на веслахъ въ надеждѣ найти заливъ, который былъ знакомъ нашему матросу еще по прошлому году. Съ трудомъ подвигаемся впередъ, придерживаясь берега. И вдругъ въ густомъ туманѣ и тишинѣ вечера слышны голоса! А вотъ маячитъ и силуетъ паруса и движутся по берегу фигуры людей. Самоѣды! Кричали, — кто? Выясняется, что семья самоѣда Григорія.

Вскорѣ мы пристали къ берегу рядомъ съ карбасомъ Григорія и первый вопросъ, — нѣтъ ли вѣстей о пароходѣ. Оказывается, самоѣдъ Павелъ только что вернулся изъ Архангельска на промысловомъ суднѣ, привезъ газеты, письма и извѣстіе, что "Рюрикъ" вернулся въ Архангельскъ съ испорченнымъ котломъ и не можетъ болѣе идти, a къ намъ снаряженъ пароходъ Буркова "Николай", который и придетъ сюда числа 25-го.

Успокоившись за судьбу "Рюрика" и бывшихъ на немъ, мы, переночевавъ въ бухтѣ, пустились въ обратный путь; при помощи измѣнившагося и опять попутнаго вѣтра "повѣтери", какъ говорятъ въ тѣхъ мѣстахъ, къ вечеру были дома.

Изъ другихъ нашихъ поѣздокъ слѣдуетъ отмѣтить посѣщеніе мыса Нелидова при выходѣ изъ Пропащей въ Костинъ Шаръ. Здѣсь на берегу залива, носящаго громкое названіе "рейдъ Вел. Кн. Алексѣя Александровича", находится пришедшая уже въ упадокъ "царская изба", построенная тамъ во время пребыванія Вел. Князя въ 1870 году. Въ 250 шагахъ къ С. высится большой деревянный крестъ и на немъ доска съ полустершейся надписью о составѣ его экспедиціи. На востокъ виднѣется на скалистомъ холмѣ или по-здѣшнему "чунышѣ" большой "гурій", сложенный изъ камней столбъ аршина въ два вышиной. Подобнаго рода "гуріи" часто ставятся здѣсь по берегамъ на видныхъ мѣстахъ, какъ примѣтные знаки.

Возвращаясь подъ вечеръ къ мотору, я наткнулся на могилу: плоскій могильный холмикъ, набросанный изъ плитокъ сѣраго сланца, низкій деревянный кресть, повидимому изъ "плавника", безъ всякой надписи; сверху въ него воткнутъ проржавѣвшій топоръ русскаго типа. Кто нашелъ себѣ могилу среди этой унылой полярной пустыни, такъ гармонирующей съ вѣчнымъ покоемъ усопшаго? Кого оставилъ онъ тамъ, за этимъ безлюднымъ холоднымъ океаномъ?.. Невольно обнажаешь голову передъ одинокой могилой скромнаго піонера сѣвера... А кругомъ тишина, тишина, ничѣмъ не нарушимая, мертвая, какъ эта могила.

Необыкновенно тихо было ночью, когда мы возвращались домой: тянуль едва замѣтный "повѣтерь", на лодкѣ всѣ притихли; изрѣдка только гдѣ-то заухаетъ, захохочетъ полярная сова, да съ берега донесется жалобный плачъ песца, и опять безмолвіе и тишь; а подъ весломъ темная вода, тихо журча, разсыпается фосфорическими огоньками...

Между тѣмъ прибытіе "Николая" 25-го числа опять не оправдалось. Продолжалось тщетное ожиданіе парохода изо дня въ день; строились всевозможныя предположенія. Такъ прошелъ августь и наступилъ уже сентябрь.

Утромъ 6-го числа, проснувшивь въ 6 ч. у. отъ звонка на работу, я только что, съ трудомъ повернувшись въ своемъ спальномъ мѣшкѣ на другой бокъ, собирался вздремнуть еще полчасика, какъ вдругъ на берегу грянуло громкое "ура!" рабочихъ... Пароходъ!

Вскорѣ все населеніе нашего поселка было на берегу. Въ проливѣ, дѣйствительно, смѣло подвигался впередъ небольшой грузовой пароходъ "Николай II".

Прибывшій на пароходѣ окружной инженеръ сдѣлалъ отводъ участковъ подъ разработку мѣди, наскоро выгрузили матеріаль для достройки помѣщеніи и "Николай II" 12-го сент. уже тронулся въ обратный путь.

Этимъ рейсомъ уѣхалъ и я вмѣстѣ съ двумя членами экспедиціи и десятками двумя рабочихъ. Другая часть населенія Пропащей губы осталась до слѣдующаго и послѣдняго рейса.

Сурова и мрачна полярная природа, но кто хоть разъ увидѣлъ дикую и въ то же время гордую красоту этихъ мѣстъ, кто разъ прислушался къ ничѣмъ не возмутимой, умиротворяющей, величественной тишинѣ полярныхъ пустынь, того еще и еще будетъ тянуть къ этимъ далекимъ, холоднымъ и все же по-своему прекраснымъ берегамъ...