Человек в малице

Миллер Андрей Александрович, новоземельский промышленник, арктический зверобой. Родился в Мезени в 1928 г. Вырос на Новой Земле в семье охотника промысловика. До 1950 г. был мотористом бота "Касатка", обслуживавшего промысловые участки и становища. После службы в армии обосновался в Архангельске, плавал на зверобойных шхунах тралфлота. В судьбе его семьи спасительное участие не раз принимал "Президент Новой Земли" Илья Константинович Вылка. Об одном из таких случаев и рассказывает в своих воспоминаниях автор. Ниже представлен его очерк из книги "Ненецкий край сквозь вьюги лет".

Я, Андрей Миллер, ныне, как принято, говорить, ветеран Архангельского тралфлота. Этим, собственно, я горжусь, потому что с молоду и до тех пор, пока благоволили мне судовые уставы, ходил по арктическим морям, промышляя рыбу и морского зверя.

Фамилия моя редкая и, казалось бы, не северная. Но это не так: я чистокровный помор. Род наш пошел из поморского села Койда, что в Мезенском районе, где издревле жили промысловики — рыбаки и зверобои.

Миллеры — в российском научном мире со времен Петра I фамилия известная. Например, в ХVІІІ веке Г.Ф.Миллер вместе со шведом Ф. И. Страленбергом, немцем Д. С. Мессершмидтом и другими учеными-землепроходцами по заданию Российской Академии наук занимался изучением материальной и духовной культуры туземного населения Севера, в том числе и ненцев. Следы аборигенного населения на Европейском Севере были обнаружены путешественниками XV - XVII веков...

А если смотреть глубже, то архивные документы рассказали, что прапрадед мой, Александр Миллер, православного вероисповедания, происходил из Ковенской губернии. В ноябре 1853 года поступил на военную службу горнистом Архангельского гарнизонного батальона внутренней стражи. Выслужив законный срок, был от военной службы уволен 4 января 1872 года с правом "проживать повсеместно, где пожелает". Вскоре, по распоряжению Архангельской казенной палаты, был записан в архангельское мещанство и проживал в собственном доме. Женился он на койдянке Евдокии Малыгиной и вместе с семьей переехал в село Койда Мезенского уезда. У них родилось и выросло шестеро детей, среди которых был и мой будущий дед Андрей. Он взял в жены поморку Дарью Малыгину, у них было трое детей, старший из которых стал моим отцом. Дед Андрей погиб в 1910 году при кораблекрушении, когда моему будущему отцу было семь лет. С этого времени он и начал плавать зуйком на парусниках, а потом ходил на зверобойный промысел до 1926 года. Женившись на мезенке Евлампии Павловне Минькиной, переехал в Каменку, стал работать рамщиком на лесозаводе.

Но в 1934 году отец принимает решение ехать с семьей — четверо детей, мне седьмой год, младшей сестренке всего год — на Новую Землю.

Считаю, что отец мой был смелым человеком. Далеко не каждый решится ехать с детьми на необжитую — карскую сторону Новой Земли. На морском боте по проливу Малочкин Шар наша семья прибыла в залив Чекина. Там уже зимовал охотник Тимофей Иванович Филатов — в избе построенной когда-то норвежскими промысловиками. Это была просторная изба с низким потолком, с одним небольшим окном, обращенным в сторону залива. Была универсальная баня, которая представляла собой бочку высотой больше полутора, диаметром около метра. В банный день ее заносили в избу, придвигали к плите, в которой был трехведерный котел, и на нее ставили нагреваться пяток булыжников. В бочке была скамейка, на нее садились, заливали горячую воду и накрывались парусиной. Через некоторое время добавляли для жару нагретые камни — парилка получалась что надо!.. Так приспосабливались люди к жизни в суровых полярных условиях. Только к концу 30-х годов охотничьи дома стали строиться с двумя комнатами, кухней, русской печью, Отдельно — банька с каменкой.

B народе принято говорить: где родился, пригодился... Но для меня лично все сложилось не так. Родился в самой Мезени, волею судьбы оказался на Новой Земле, которая стала моей второй родиной. Там прошли мои детство и юность, там я стал профессиональным промысловиком-охотником и состоялся как человек.

Загадочная, суровая, добрая и богатейшая Новая Земля извечно манила к себе голландцев, немцев, англичан, норвежцев, поморов с Двины, Мурмана, Мезени и Печоры. Сюда тянулись и ненцы с побережья Большеземельской и Байдарацкой тундр, мыса Медынский Заворот, островов Варандей, Долгий, Вайгач, с Полярного Урала и Ямала. На архипелаг они перебирались с Вайгача — зимой на оленях по льду Югорского Шара, летом — на утлых карбасах, сшитых из плавниковых досок, обтянутых шкурами морского зверя, в основном моржа, главным лежбищем которого было устье речки Амдермы.

Жители Новой Земли. Самоедский чум в Маточкином Шаре на почтовой открытке начала XX века.

Иноземные мореплаватели XV - XVII веков С. Барроу, П.М.Ламартиньер, Г.Н. ван Линхостен, побывавшие на Варандее, Вайгаче и на Новой Земле, встретившихся им людей в меховых одеждах называли барандайцами, жителями Новой Земли и так далее.

Первыми поселенцами Новой Земли (по-ненецки Едэй я) были 12 человек из старообрядческой семьи Пайкачевых из Кеми, обосновавшиеся на южной оконечности архипелага, на берегу губы Черной в 1763 году. Но есть предание, что двумя столетиями раньше на западном побережье Новой Земли обосновались Строгановы, бежавшие из Новгорода в период гонений Иоанна Грозного.

Здесь, на островах, даже при наличии богатых уловов гольца и омуля, обилии морского зверя, оленей, песца, белого медведя первым русским поселенцам, да и иноземцам, не владевшим многовековым опытом жизни в экстремальных условиях Арктики, было невыносимо трудно: после долгой полярной ночи, обычно перед наступлением весны, безжалостно косила их цинга.

В начале лета 1867 года к южному побережью Новой Земли на двух карбасах пришел ненец Фома Вылка с женой Ариной и детьми. С ним пришли еще несколько ненцев-охотников, которые с богатой добычей к осени вернулись на материк. Но Фома Вылка с семьей остался на зимовку и стал первым постоянным жителем архипелага. Он жил то на Гусиной Земле, то в Малых Кармакулах, то на побережье Маточкина Шара.

С этого времени и началось постоянное переселение ненцев с материка на острова. В основном это были по разным причинам оставшиеся без оленей ненцы, перешедшие по воле судьбы на оседлость, пересевшие на собачьи упряжки, перенявшие материальную и даже духовную культуру поморов, ставшие охотниками-промысловиками. И уже к концу XIX века все самые лучшие промысловые угодья Новой Земли, где было обилие морского зверя, белого медведя, оленей, рыбы, птицы и пушного зверя, были заняты ненцами.

Богатая промыслами Новая Земля притягивала к себе норвежцев, хорошо знавших Арктику, имевших большой опыт жизни на архипелагах северных морей. Это ими на Новой Земле были поставлены первые просторные дома с низкими потолками и единственным окном на залив или в сторону моря.

Новая Земля. Губа Архангельская. Разделка морского зверя — белухи.

По распоряжению Новоземельского островного Совета наша семья поселилась именно в таком доме на берегу залива. Я не ведаю и не могу сказать, что потянуло отца на далекий заполярный архипелаг — погоня ли за длинным рублем, неуемная ли охотничья страсть или желание ощутить внутреннюю свободу? Это знал только он...

По крайней мере, это была не наша — детей — воля. Но огромное теперь спасибо отцу нашему, что он подарил нам красивую во всех отношениях, сказочно богатую землю с добрыми и мудрыми людьми, которые всегда были сильны волей, смекалкой, славились искренней дружбой, умели, как никто другой, надежно поддержать друг друга и в радости, и в горе. Вдали от материка они, минуты радости и горя, тоже были не редкостью. Удачи на промысле, нежданная потеря друзей, родных...

Беда не обошла и нас, Миллеров. Потому, может быть, мне и по сей день очень часто снится моя далекая вторая родина — архипелаг Новая Земля, земля моего детства и прозрения, земля, на которой похоронена моя мать.

Мы, островитяне, ничуть не задумывались, кто и какой национальности обитает на этой земле, жили единой, дружной семьей, чувствуя всегда локоть друг друга. Поддержка и взаимовыручка были основным правилом нашей морали и миропонимания.

Облеченный властью председатель островного Совета Илья Константинович Вылка (Тыко Вылка), названный Калининым "Президентом Новой Земли", был подлинным хозяином архипелага и, можно сказать, для нас, островитян, был общим отцом — внимательным, а где надо и строгим, требовательным; заботился буквально о каждом жителе острова. Он был природным следопытом, проводником многих арктических экспедиций и как никто другой знал наизусть каждый изгиб берегов Северного и Южного островов архипелага. В любую погоду, по известным только ему приметам, безошибочно мог найти любой дом, любую охотничью избу, занесенные выше крыши многодневной новоземельской пургой, когда не видать и кисти собственной вытянутой руки.

"Президент Новой Земли" Илья Константинович (Тыко) Вылка у своего дома в поселке Белушья Губа. Рядом приемная дочь Маргарита (1942 г.р.) и жена Мария Савватеевна (04.10.1904—27.08.1980).

О Тыко Вылке написано и сказано много в книгах, фильмах, монографиях. И все же... Лично я и моя семья обязаны ему, прежде всего, жизнью.

...Пурга бесновалась и ревела несколько дней, а может быть, и недель подряд. Наше приземистое жилье норвежской постройки замело с крышей за какие-то микуты, точно и не было дома, а в это время тяжело заболела вдруг наша мать. Она неистово кричала от боли, все просила и просила пить. Мы, четверо малышей, испуганно жались на нарах. Отец носил ее на руках и плакал. В четыре горла ревели хором и мы — ее дети от сосункового возраста до шести лет. В полумраке огромной комнаты с низким потолком мы оказались в западне. И в эту бешеную пургу охотник Тимофей Филатов, напарник отца по промыслу, спешно запряг своих и наших лучших собак и в снежную круговерть поехал на полярную станцию Маточкин Шар за врачом. Но в пути он заблудился, вместе с упряжкой упал со скалы, повредил себе ребра. Погибли и две собаки. Не в силах встать, охотник пролежал под обрывом в снегу трое суток.

До полярной станции он добрался только на шестые сутки. Тут, к счастью, он встретил Тыко Вылку, который, по обычаю, в начале каждого года объезжал все охотничьи избы на острове. На полярной станции в тот момент врача не оказалось, так как он срочно уехал по вызову к больному охотнику на промысловый участок в Переузье.

Узнав от Филатова про беду в доме Миллеров, не распрягая с дороги собак, Вылка тут же поехал к нам, а охотнику наказал, чтобы тот дождался врача и приехал вместе с ним. Да только врач был уже не нужен — сразу же вслед за отъездом Тимофея мать наша умерла.

He переставая реветь, мы, дети, то испуганно жались друг к другу на нарах, недоуменно поглядывая на накрытую белой материей маму, то кто-то из самых маленьких подходил к ней, стаскивал простыню, будил и будил ее. Но мать лежала неподвижно, молчала.

Отец бубнил что-то себе под нос, часто тер руками глаза и лицо, шмыгал носом и беспрестанно метался по комнате, гремя посудой и волоча по полу большой бидон. Смотреть на него было почему-то жутко.

Все это время мы то ревели, то, мокрые от слез, засыпали сами по себе — от усталости...

В сумеречном доме, погребенном под снежными сугробами, воя пурги не было слышно. Но становилось очень страшно смотреть на почерневшее лицо отца. Сам он вовсе не садился, метался по большой комнате, будто что-то искал, но не находил.

И тут откуда ни возьмись, то ли с потолка, то ли через небольшое окно в стене появился в доме, возле отца, человек в малице, подпоясанный широким ремнем с блестящими пуговицами, ножнами на цепочке и со множеством еще каких-то сверкающих подвесок.

Пришелец быстрым взглядом смерил отца с ног до головы, выхватил бидон, что стоял на полу возле их ног, с трудом уволок его в сени, вернулся быстро и спросил:

— Все? Уже ушла?

Отец кивнул и сказал глухо:

— Да. Ее больше нет.

Потом человек в малице заговорил громко. Было видно, что он крайне недоволен и возмущен, почему-то корил и ругал отца.

... Лишь только потом, с годами, я понял, что отчаявшийся отец хотел уже порешить все разом, для чего у него был приготовлен бидон с керосином, но тут, как Бог, объявился человек в малице и спас всех нас. То был Тыко Вылка — вездесущий, мудрый и талантливый во всем Человек, которому мы, молодая поросль рода Миллеров из Койды, обязаны всей своей многотрудной, но по-настоящему счастливой и интересной жизнью.

Приехал Тимофей Филатов с врачом. Завернули тело мамы в брезент, вынесли в холодные сени. Там она лежала до конца мая. У отца с Тимофеем начались охотничьи будни. На меня легли заботы о кормлении младших братьев и сестры.

Подошло время похорон. Гроб погрузили на сани. Нас, детей, усадили на гроб и повезли к большому камню-валуну. Поставили гроб на землю, заложили крупными камнями. Мы, дети, тоже принимали участие в этом, таская посильные камни...

Родители мамы в Мезени получили скорбную телеграмму, что 17 февраля скончалась их дочь Минькина Евлампия Павловна.

О, как сильна материнская скорбь и любовь к детям, особенно к безвременно усопшим!

Новая Земля. Губа Крестовая.
"Забор" для добычи гольца, идущего из моря в озера на нерест.

Бабушка в 62 года пустилась в поездку на Новую Землю. Дед не отпускал, родственники отговаривали: "Что ты, Павлуша, разве мыслимо в такую даль попадать?" Но бабушка поехала. Многие невзгоды пришлось ей перенести на этом пути. Из Архангельска плыла на небольшом гидрографическом боте. Лед преградил мотоботу путь через Маточкин Шар. Дальше до залива Чекина добиралась на большом пароходе...

Бабушка раскатала камни могилы. Упросила Тимофея Филатова вскрыть крышку гроба. Запомнилось посиневшее лицо матери, голубое платье с раскрытым воротом, бусы. Иконка и привезенный мешочек мезенской земли были положены в гроб. Долго причитала и плакала бабушка, глядя в лицо дочери... Пришел Тимофей, закрыл крышку гроба, теперь уже навсегда, а мы еще долго ходили с бабушкой на могилу матери, укладывая камни. Бурный ручей, берущий начало с ледников, впадающий в озеро и вытекающий из него в залив, в лоцию Карского моря за 1937 год вошел как ручей Миллера. А меня бабушка увезла с собой в Мезень — в школу поступать. Но после второго класса я снова уехал на Новую Землю — к отцу, учился в школе-интернате в Белушьей Губе. Провожала меня бабушка до Архангельска. Редко звала по имени, а все больше — "Белеющко"...

На побережье при заходе в Маточкин Шар многие годы с начала века стоял дом художника Александра Борисова. В 30-е годы в нем проживала семья охотника Федора Аксенова — жена Мария и двое детей. В январе 1935 года, заблудившись в пургу, Аксенов упал со скалы с собаками и погиб.

Тыко Вылка заботился о каждом из жителей Новой Земли не только по долгу службы. Все они были для него как родные дети. Вдову охотника Тыко Вылка трудоустроил санитаркой в становище Лагерное. Но помня, что на карской стороне острова живет охотник-вдовец Миллер с четырьмя детьми на руках, потихоньку да помаленьку сосватал их, одиноких, и уже в 1938 году появился младенец новый житель Новой Земли. А в нашей семье стало семеро детей...

Новая Земля. Бывшее становище Русаново.

Во время войны я учился в Мезени. Не успел закончить и семи классов, как от колхоза меня послали ловить навагу в устье речки Мгла на Канине. Бригаду нашу составили крепкий старик, две ядреные вдовы и я, подросток. Труд на море всегда тяжелый, а тут еще приливы, отливы только успевай! Но навага шла хорошо, лошадей у колхоза не хватало вывозить....

Весной 1944 года бабушке пришла от отца телеграмма: "Отправляй сына первым пароходом на Новую Землю". И снова бабушка провожала меня до Архангельска...

Пароход "Рошаль", под конвоем кораблей Северного флота, вез на Новую Землю сезонных рабочих, в основном женщин, для сбора яиц кайры, лова и обработки трески и гольца. Я был на палубе, наблюдал водяные буруны за кормой, когда заметил, как корабли боевого охранения стали разворачиваться, а какой-то начал прижиматься к борту нашего судна... Позже известный капитан дальнего плавания Юрий Дмитриевич Жуков, тогда старпом на "Рошале", рассказывал, что то была неудавшаяся атака немецкой подводной лодки, вовремя обнаруженной боевыми кораблями охранения.

Шесть лет отплавал я матросом-мотористом на новоземельских ботах "Касатка" и "Толбей", доставляя на промысловые участки охотников продукты, припасы, почту, вывозил на базу добытую продукцию, а шесть промысловых зим провел на охотничьих участках карской стороны Новой Земли... Отец учил меня промышлять песца капканами и пастью, добывать в горах диких оленей, стрелять на припае морского зверя и охотиться за белым медведем.... На моем счету восемь ошкуев и два живых медвежонка, доставленных в Архангельск, сотни отстрелянных тюленей, нерп и морских зайцев, два моржа и несколько белух.

Смысл жизни охотника-промысловика — взять у природы то, что дает тебе земля, твой промысловый участок. А взамен ничего не давать. Живи, бери, властвуй. Чем больше, тем лучше. Эта мысль подкрадывается постепенно. Но при этом быстро уменьшается количество зверя, рыбы, птицы — на Участке, на Острове, на Земле...

Жители Новой Земли были освобождены от призыва в армию, но я решил пойти служить добровольно. Провожали меня капитан мотобота Федор Елизаров, механик Александр Безруков, новоземельские девчата Зоя Пырерка, Лиля Романова, Вера Вылка...

Я везу на материк двух медвежат собственного промысла. На борт — пожелать капитану шесть футов под килем — поднялся Илья Константинович Вылка. Он подошел и ко мне, сказав на прощанье: "Хорошо служи, слушайся командиров, будь достойным новоземельцем, ждем тебя после службы на Новой Земле".

Новая Земля. Белушья Губа. Тыко Вылка с семьей. 1945 г.

В сентябре 1954-го, отслужив, я приехал в Архангельск. И на проспекте Павлина Виноградова встретил Илью Константиновича. Он пригласил меня в музей, там нас Коробицын сфотографировал... А потом сидели мы в тени на лавочке и беседовали. Выглядел он устало, даже печально, в разговоре чувствовалась недосказанность мыслей... Все больше меня расспрашивал: как и где служил, куда думаешь идти трудиться?.. Я ответил, что поеду на Новую Землю, у меня брат Альберт там, будем вместе охотиться (отец в марте того года умер)...

На мои слова Илья Константинович долго не отвечал, молчал... А потом грустно сказал, что скоро переедет жить в Архангельск... Он уже знал, что Новую Землю отбирают военные и старался не выдать государственной тайны...

В 1956 году для Тыко Вылки военные построили в Архангельске, на Вологодской улице, небольшой деревянный домик. Я устроился на зверобойную шхуну Архангельского тралфлота. Мы надолго уходили на промысел в Баренцево, а то и в Карское море, к берегам Новой Земли. И возвращаясь с промысла, я обязательно заходил к нему в гости. На стенах висели картины — все с видами Новой Земли. Тут же, при мне, он, бывало, начинал и новые картины. Помню картины "Лагерное" и "Мыс Дровяной в Маточкином Шаре"...

Как всегда, зашел и в сентябре 1960-го. Жена его, Мария Савватьевна, сказала, что Илья тяжело болен, лежит в больнице. Живым я его уже не застал...

Моросил нудный серый дождь. Тело "Президента Новой Земли" выносили из городской больницы. Гроб на руках несли до Вологодской улицы, а там поставили на катафалк...

Я шел за гробом и вспоминал все то, что сделал Тыко Вылка для нашей семьи, для меня лично, для многих-многих новоземельцев за свою долгую жизнь...

Об Илье Константиновиче Вылке можно говорить много и бесконечно долго. Я у него учился жизни, сноровке в промысле и даже рисованию, но это другой разговор... Я ничего не забыл. Через всю жизнь пронес я, вместе с памятью о родителях, светлую память о Тыко Вылке, мудром и добром Человеке в малице.

Потому, наверное, мне и снится часто моя вторая родина — Новая Земля.

Тыко Вылка с жителями поселка и гостями у здания Новоземельского островного Совета. Белушья Губа, 1949 г.

---

Отрывок воспоминаний А.А. Миллера из книги "Заполярье — судьба моя":

В июне 1944 года я вернулся на Новую Землю, где отец промышлял уже на Карской стороне Южного острова (фактория Литке). Отец при помощи Тыко Вылки устроил меня морской бот "Касатка". Мотобот обеспечивал промысловые участки орудиями лова и продовольствием, вывозил продукцию промысла. Несколько раз я обошел на боте вокруг Новой Земли. Побывал во всех промысловых точках полярного архипелага. На собственном опыте узнал, что такое жестокие арктические шторма. Капитаном "Касатки" был прирожденный моряк Федор Митрофанович Елизаров. Благодаря ему я выбрал профессию моряка на всю последующую жизнь. Опытный капитан проявлял немало умения, что бы не подорваться на минах, множество которых было наставлено вдоль западного побережья Новоземельского архипелага.

В этот период фашистские войска под натиском Советской армии откатывались все дальше на запад, была осбождена почти вся оккупированная врагом территория страны. Однако германские подводные лодки по-прежнему проникали на арктические коммуникации с целью уничтожения полярных станций. В конце сентября 1944 года, например, фашистский диверсионный десант с двух подводных лодок захватил полярную станцию на мысе Стерлегова. На случай встречи с вражеской субмариной морской бот "Касатка" был оборудован поворотной площадкой с двумя торпедными аппаратами для метания глубинных бомб. (В боевой биографии морского бота "Касатка" уже был один такой эпизод. Вблизи полярных станций Маточкин Шар и Мыс Выходной на восточном побережье Маточкина Шара была замечена германская подводная лодка. 3 августа 1943 года командир гарнизона Лагерное капитан-лейтенант Астафьев отдал приказ на выполнение боевого задания старшему лейтенанту Михотину и капитану мотобота "Касатка". Прибыв к выходу из пролива Маточкин Шар в Карское море, мотобот пробомбил район обнаружения ПЛ глубинными бомбами. План уничтожения полярных станций Маточкин Шар и Мыс Выходной был сорван. Вражеская подводная лодка, не ожидавшая такой встречи, поспешила скрыться, и больше вблизи полярной станции Маточкин Шар германские подлодки не наблюдались).

Война войной, а однажды была проведена вполне мирная "операция" — доставка невесты по имени Шура для одинокого охотника-холостяка Павла Панюкова на промысловый участок залива Шуберта. Запись о регистрации брака проведена в судовом журнале "Касатки" 17 сентября 1944 года. Счастливая семья впоследствии пополнилась тремя сыновьями. В 1947 году с "Касаткой" случилась трагедия — ее разбило штормом о подводный риф. Капитан, механик, матрос — все трое погибли...

К Андрею Миллеру (стоит) на участок Абросимово приехал Бурдиков Н.Е. с "Красным чумом"

С 1948 года я работал на мотоботе "Толбей" (в переводе с ненецкого это слово означает "скала"), также обслуживавшем промысловые участки. В октябре на фактории Литке "Толбей" попал в ледовый плен, экипажу пришлось зазимовать. Не раз мне доводилось пересекать Новую Землю на собачьих упряжках вместе с И.К. Вылкой. Тыко Вылка был чудесный рассказчик, при хорошем настроении мог петь, его заливистый смех помнится до сих пор. Путешествуя, мы обязательно останавливались в местечке Абросимово, где в просторном доме проживал с семьей удачливый промысловик Василий Косенков. Он песцов ловил не только капканом, но применял и ловушки-пасти, за что был удостоен похвалы И.К. Вылки. Для Тыко Вылки промысловые угодья в Абросимове были родными. Здесь он провел многие годы своей жизни. Здесь стояла построенная им изба, где мы давали небольшой отдых собакам. В первую нашу поездку Илья Константинович показывал приметы местности, так как в обратный путь мне предстояло отправляться одному. Из Белушьей губы меня до "Рогачевского разлога" проводил каюр Павел Журавлев, дальше я благополучно добрался до места назначения. В пути пришлось переночевать, благо встретилось стадо диких оленей, двух из которых завалил. Сытые собаки, свернувшись калачом, отдыхали. Вместе с ними дремал и я. Устроившись в малице на оленьих шкурах, я не испытывал холода, несмотря на морозную звездную ночь. Низко висела луна. Под ее призрачным светом снега окрашивались в такой же темно-голубой цвет, что и небо. Эта красота запомнилась на всю жизнь.

Начальник новоземельского полигона вице-адмирал В.С. Ярыгин и А.А. Миллер перед полетом на юбилей Белушьей губы. 1997 г.

В 1997 году командованием Новоземельского ядерного полигона был приглашен на торжества (27-29 сентября) по случаю 100-летия пос. Белушья Губа. Поселок преобразился: современная застройка, проспекты и улицы. Но сохранились и дома постройки 20-30-х годов (здания островного Совета, школы-интерната), за что надо отдать должное командованию полигона.