Новая Земля и Колгуевъ островъ

Положеніе Новой Земли — Берега ея — Рѣки — Видъ береговъ — Горы и высоты ихъ — Строеніе Новой Земли — Климать ея — Температура - Противоположность между западными и восточными берегами — Вѣтры и снежныя вьюги — Прозрачность воды и воздуха — Миражъ — Снега и снѣжная граница — Общій характеръ растительности — Животный мір Новой Земли — Попытки поселенія на ней — Устройство спасательной станцiи — Промыслы и промышленники — Упадокъ промыслов — Островъ Колгуевъ.

Еще суровѣе природа,
Еще пустыннѣе поля...
И солнца красного полгода
Не видитъ Новая Земля.
Моря и снѣжныя пустыни....
Валы прибрежные ревуть,
И иногда на шаткой льдинѣ
Медвѣди бѣлые плывуть...

Пустынный и скалистый островъ Новая Земля, омываемый съ одной стороны Ледовитымъ океаномъ, съ другой — Карскимъ моремъ, длинной и узкой дугой тянется отъ береговъ Европы въ самую глушь Сѣвернаго океана. Южная оконечностъ этого острова, который по его обширности можно назватъ континентомъ, лежитъ приблизительно у 70 1/2°, а сѣверная у 77° с. ш. Чтобы судитъ о пространствѣ острова, достаточно сказать, что онъ приблизительно равенъ двумъ сосѣднимъ губерніямъ Лифляндской и Курляндской вмѣстѣ взятымъ и болѣе Ирландіи. Извилистый проливъ длиною въ 95 верстъ раздѣляетъ Новую Землю на двѣ части — меньшую южную и большую сѣверную, которыя отстоятъ другъ отъ друга не болѣе какъ на семь верстъ, мѣстами же разстояніе между ними не превышаетъ 300 саженъ. Проливъ этотъ поситъ нѣсколько странное названіе Маточкинъ Шаръ. По мнѣнію однихъ, слово Маточкинъ происходитъ отъ маточка, т. е. маленькій компасикъ, употребляемый поморами, по мнѣнію другихъ отъ матка, или матерая земля, такъ какъ проливъ перерѣзываетъ самый островъ. Словомъ "шаръ" русскіе промышленники обозначаютъ собственно проливъ, ведущій изъ одного моря въ другое.

Внутренностъ острова почти совсѣмъ неизвѣстна, и только прибрежья его изслѣдованы болѣе или менѣе подробно. Хотя волны неугомоннаго океана значительно изрыли Новую Землю и образовали въ ней много глубокихъ заливовъ и бухтъ, но, окруженные островами, подводными рифами и скалами, берега острова мало доступны для судовъ —  они очень "костливы" по живописному выраженію русскихъ промышленниковъ. Начиная отъ Кусова Носа —  самой южной оконечности Новой Земли, по южному и западному прибрежью мы находимъ бухту: Каменку, гдѣ зимовалъ Пахтусовъ въ 1832 - 1833 году, а затѣмъ, миновавъ нѣсколько губъ, Костинъ Шаръ, глубоко вдающійся въ материкъ проливъ, отдѣляющій отъ него довольно большой низменный островъ Междушарскій. Это одно изъ опаснѣйшихъ для судовъ мѣстъ на Новой Землѣ. Подвигаясь далѣе на сѣверъ, мы встрѣчаемъ узкую и низкую полосу земли, простирающуюся въ длину верстъ на 200 и сильно выдавшуюся въ океанъ. Это такъ называемая Гусиная Земля; она лежитъ надъ уровнемъ моря сажени на 2 - 3 и замыкается со стороны материка цѣпью довольно высокихъ, обрывистыхъ скалъ. Сейчасъ за Гусиною Землею къ сѣверу начинается обширный заливъ Моллера со множествомъ губъ и становищъ, затѣмъ заливъ маркиза де-Траверсе, берега котораго также изрѣзаны бухтами. Почти по срединѣ этого залива находится западное устье Маточкина Шара, у входа въ который стоятъ два мыса —  съ юга Столбовый, а съ сѣвера Серебряный. Далѣе къ сѣверу мы встрѣчаемъ губу Серебряную и нѣсколько заливовъ, за которыми далеко вдается въ море полуостровъ Адмиралтейства. За этимъ полуостровомъ берегъ еще мало изслѣдованъ. Сѣверную оконечностъ западнаго побережья составляетъ мысъ Нассау, отъ котораго начинаются сѣверные берега острова, простирающіеся до мысовъ Ледянаго и Морица, самаго сѣвернаго пункта Новой Земли. Восточныя окраины острова еще не изслѣдованы хорошо. Недалеко отъ мыса Морица находится мысь Желанія или Флиссингенскій —  самая восточная оконечностъ острова, затѣмъ далѣе къ югу лежитъ Ледяная гавань, мѣсто зимовки Баренца, и мысы: Вел. князя Алексѣя, Миддендорфа и пр. Еще далѣе къ юго-западу берега описаны Пахтусовымъ и Циволькою, и здѣсь находятся мысы Выходной и Рока, между которыми лежитъ восточное устье Маточкина Шара.

Наиболѣе важными пунктами прибрежья являются мѣста, гдѣ въ море впадаютъ значительныя рѣки, изобилующія гольцами (разновидностъ семги). Между новоземельскими рѣками самой большой считается Нехватова, впадающая въ Костинъ Шаръ. Она имѣетъ около 80 верстъ длины, и глубина ея доходитъ до 4 саженъ при ширинѣ до 20 саженъ. Берега Нехватовой гористы и состоятъ изъ утесовъ, возвышающихся мѣстами футовъ до 70-ти. На своемъ теченіи рѣка имѣетъ пороги и проходитъ черезъ два озера, изъ которыхъ верхнее прѣсноводное, а нижнее соленое. Эта рѣка болѣе всѣхъ другихъ изобилуетъ гольцами, а по берегамъ ея водится много оленей, вслѣдствіе чего она является самымъ любимымъ становищемъ новоземельскихъ промышленниковъ. На восточномъ берегу самой большой рѣкой считается Савина, по словамъ Пахтусова, глубокая и многоводная.

Дикія и угрюмыя картины суровой полярной природы смѣняются одна за другою передъ глазами путешественника, плывущаго вдоль береговъ Новой Земли. За исключеніемъ плоской южной ея оконечности, повсюду на западномъ берегу видны обнаженныя каменныя громады, которыя то круто низвергаются въ море, волнующееся у ихъ темныхъ подножій, то тянутся рядами отдѣльныхъ вершинъ въ нѣкоторомъ разстояніи отъ берега. Острые обломки вывѣтрившихся скалъ, раскиданные по склонамъ горъ, усиливаютъ характеръ дикости и запустѣнія страны. Порой гдѣ нибудь въ глубинѣ бухты покажется полуразвалившаяся изба, съ группой высокихъ могильныхъ крестовъ —  мѣсто стоянки неустрашимыхъ промышленниковъ Сѣвернаго океана, и еще тяжелѣе станетъ на душѣ у путника. Чѣмъ далѣе подвигаешься на сѣверъ, тѣмъ горы становятся выше, массивнѣе и многочисленнѣе, а у Маточкина Шара онѣ учащаются до того, что взорамъ представляется одинъ только лабиринтъ горъ самыхъ разнообразныхъ формъ. Отсутствіе растительности придаетъ ландшафту мрачный, безжизненный видъ, и повсюду, вмѣсто живой природы болѣе счастливыхъ странъ, наблюдатель встрѣчаетъ одинъ только суровый каменный скелетъ земли.

По изслѣдованіямъ геолога Гёфера, центральныя части Новой Земли по своему рельефу представляютъ длинный горный хребетъ, который тянется отъ юго-запада къ сѣверо-востоку между 72° и 75 1/2° с. ш. и у Маточкина Шара достигаетъ наибольшей высоты. Отъ главной цѣпи отдѣляются побочные кряжи, идущіе почти перпендикулярно къ берегамъ и обусловливающіе образованіе здѣсь многочисленныхъ фіордовъ и бухтъ. Поперечныя долины между этими кряжами къ сѣверу отъ Крестоваго залива наполнены глетчерами, которые иногда встрѣчаются и въ окрестностяхъ Маточкина Шара; въ южныхъ же частяхъ острова велѣдствіе менѣе значительнаго возвышенія страны, глетчеровъ вовсе нѣтъ.

О сильномъ впечатлѣніи, какое производили на душу первыхъ полярныхъ мореплавателей величавыя горы Новой Земли, можетъ свидѣтельствоватъ тотъ фактъ, что по мнѣнію, распространенному два или три вѣка тому назадъ, самыя величайшія горы земнаго шара должны были находиться именно на этомъ пустынномъ островѣ Сѣвернаго океана. Въ дѣйствительности, горы Новой Земли вовсе не высоки, хотя вершины многихъ изъ нихъ скрываются въ облакахъ. Такъ гора Первоусмотрѣнная имѣетъ въ вышину 1,840 футовъ, гора на южномъ берегу Маточкина Шара, противъ Моржоваго мыса — 3,156 футовъ, Митюшевъ Камень близъ западнаго устья Маточкина Шара 3,200 футовъ, наконецъ гора у восточнаго устья этого залива, самая высокая изо всѣхъ, не превосходитъ 4,000 футовъ по глазомѣрной оцѣнкѣ Бэра.

Горы Новой Земли состоятъ главнымъ образомъ изъ глинистаго сланца, который распространенъ по всему острову, но рѣзче всего обнаруживается на восточномъ побережьѣ, гдѣ пласты его занимаютъ обширныя пространства и достигаютъ наибольшей толщины. Мстами изъ глинистаго сланца выступаетъ слюдистый талькъ. Затѣмъ слѣдуетъ тальковый сланецъ, преобладающій въ западныхъ частяхъ острова около Маточкина Шара. Въ этой каменной породѣ въ изобиліи попадаются кристаллы желѣзнаго колчедана, который иногда подъ вліяніемъ атмосферныхъ измѣненій вывѣтривается, обращаясь въ бурый желѣзнякъ, вслѣдствіе чего обрушиваются цѣлыя горныя массы, какъ напримѣръ у горы Сѣдло въ серединѣ Маточкина Шара. Всѣ сланцы Новой Земли проникнуты громадными кварцовыми жилами, въ которыхъ нерѣдко попадаются гнѣзда горнаго хрусталя. Иногда тальковый сланецъ разрыхляется въ мелкій порошокъ съ серебристымъ блескомъ, и въ такомъ видѣ встрѣчается въ большомъ количествѣ около губы Серебрянки. Вѣроятно, это обстоятельство — одна изъ причинъ стариннаго повѣрья объ изобилін драгоцѣнныхъ "металловъ, и особенно серебра, въ нѣдрахъ Новой Земли — повѣрья, которое, нужно думать, по той же причинѣ было распространено и относительно другихъ странъ глубокаго Сѣвера. Изъ прочихъ горныхъ породъ на Новой Землѣ естъ еще сѣрый кварцъ, сѣрый известнякъ безъ окаменѣлостей, черный известнякъ, наполненный ортоцератитами, миндальный камень и авгитовый порфиръ. Вообще весь островъ состоитъ изъ горныхъ породъ самыхъ древнихъ формацій (силурійской, девонской и каменноугольной), и сила, выдвинувшая его изъ нѣдръ моря, продолжаетъ дѣйствоватъ и нынѣ, такъ какъ повсюду на берегахъ видны ряды терассъ съ морскими раковинами. По разсчету Норденшельда, восточное побережье Новой Земли въ теченіе только послѣдней геологической эпохи должно было подняться по крайней мѣрѣ на 500 футовъ.

Благодаря своему островному положенію и Гольфстрему, омывающему ея западные берега, Новая Земля имѣетъ климатъ менѣе суровый, чѣмъ нѣкоторыя страны, лежащія южнѣе ея. По опредѣленію Бэра, выведенному на основаніи многочисленныхъ наблюденій, средняя температура года для западнаго устья Маточкина Шара равна — 8.37" Ц., а для юго-восточнаго конца Новой Земли — 9.15° Ц. Такимъ образомъ Новая Земля, хотя и холоднѣе чѣмъ средина западной Гренландін, Лабрадоръ (—3,4° Ц.), южные и западные берега Шпицбергена (— 7° Ц.), но всетаки имѣетъ климатъ болѣе теплый, чѣмъ Нижнеколымскъ (— 10° Ц.), Устьянскъ (— 15° Ц.) и вообще весь нижній бассейнъ Лены и сосѣднихъ рѣкъ. Но если средняя температура года сама по себѣ и не такъ низка, какъ можно было думать, судя по положенію острова, за то распредѣленіе тепла по временамъ года крайне неблагопріятно для развитія и поддержанія органической жизни. Правда, здѣсь не бываетъ такой стужи, какъ въ холодныхъ странахъ съ чисто континентальнымъ климатомъ, и средняя температура зимы равна только 19,66° Ц, между тѣмъ какъ въ Устьянскѣ она 33° Ц., а въ Якутскѣ 42,5° Ц., но лѣто съ средней температурой въ +2,53° Ц., похожее на осень Петербурга, принадлежитъ къ числу самыхъ холодныхъ на земномъ шарѣ. Лѣтніе дни, когда температура доходитъ до + 7,5° и + 9,5° бываютъ очень рѣдко, и лишь одинъ разъ Пахтусову удалось наблюдатъ въ началѣ августа самаго теплаго мѣсяца на Новой Землѣ температуру въ + 11,5° Ц. Да и эта степень тепла была замѣчена на западномъ берегу острова, на восточной же его окраинѣ, велѣдствіе близости льдовъ Карскаго моря, наивысшая температура, по наблюденіямъ Бэра, доходила лѣтомъ только до +7,5° Ц. Самый сильный холодъ, замѣченный на Новой Землѣ, былъ 40° Ц. (въ губѣ Каменкѣ), но такой холодъ представляется исключительнымъ, и вообще на западномъ берегу температура рѣдко опускается ниже 30° Ц. Холоднѣйшимъ мѣсяцемъ въ году является февраль, и это обстоятельство объясняется тѣмъ, что къ началу весны ледяной покровъ Сѣвернаго океана имѣетъ самую большую поверхностъ и сильнѣе всего по этой причинѣ охлаждаетъ воздухъ.

Не смотря на незначительную ширину Новой Земли, между западными и восточными ся берегами замѣчается довольно рѣзкая противоположностъ не только относительно температуры, но также относительно и другихъ климатическихъ явленій. Напримѣръ, при сравненіи метеорологическихъ наблюденій, которыя были произведены Пахтусовымъ весной 1835 года на западномъ берегу съ одновременными наблюденіями Цивольки на восточномъ побережьѣ, оказалось, что въ тѣ дни, когда у одного была ясная погода и онъ могъ дальше всего видѣть, у другаго стояла погода пасмурная и онъ совсѣмъ не могъ производитъ астрономическихъ наблюденій. То же самое обнаружилось и осенью, когда Пахтусовъ былъ на восточномъ, а Циволька на западномъ берегу. Эта противоположностъ въ значительной степени обусловливается направленіемъ горъ, которыя длинной цѣпью тянутся по западному побережью острова и уменьшаютъ вліяніе Сѣвернаго океана на окраины суши. Вслѣдствіе присутствія этой горной цѣпи, сырые западные вѣтры, пройдя чрезъ горы и осадивъ въ нихъ свои пары, достигаютъ восточнаго берега уже сухими, точно также осушаются достигающіе западныхъ склоновъ и восточные вѣтры, бывающіе влажными въ то время, когда Карское море не покрыто льдомъ.

Что касается свойства разныхъ вѣтровъ на Новой Землѣ, то сильный сѣверо-западный почти всегда сопровождается пасмурнымъ небомъ съ мелкимъ дождемъ, а сильный сѣверо-восточный — туманомъ, приносимымъ имъ съ ледяныхъ полей. Вообще климатъ Новой Земли характеризуется сильными вѣтрами, которые тянутся по цѣлымъ недѣлямъ, а зимою нерѣдко превращаются въ ужасныя мятели, свирѣпствующія съ такой силой, что человѣкъ не можетъ устоятъ на ногахъ и въ пяти шагахъ ничего не видитъ. Застигнутые подобной бурей, люди заживо погребаются въ снѣгу, и даже становыя избы совершенно заносятся снѣжными сугробами. Въ одну изъ зимнихъ вьюгъ Розмысловъ навсегда потерялъ одного изъ своихъ спутниковъ, а Пахтусовъ и нѣсколько его товарищей, захваченные врасплохъ снѣжной бурей, принуждены были броситься на землю и, занесенные скоро снѣгомъ, провели въ такомъ положеніи безъ пищи трое сутокъ. Подъ вліяніемъ вѣтровъ погода на Новой Землѣ очень измѣнчива, и ненастье часто смѣняется ясными днями. Въ такіе дни воздухъ имѣетъ необыкновенную прозрачностъ онъ кажется вовсе безцвѣтнымъ, и отдаленныя горы рисуются какъ на ладони. Отъ преломленія лучей свѣта въ неравномѣрно нагрѣтомъ воздухѣ происходитъ явленіе миража и берега иногда кажутся приподнятыми. Вода моря также чрезвычайно прозрачна. Литке, желая провѣритъ въ этомъ отнощеніи разсказы старинныхъ путешественниковъ, показавшіеся ему невѣроятными, опустилъ въ воду бѣлый кружокъ и прослѣдилъ его до глубины 12 саженъ, которая даже превзошла показанія прежнихъ наблюдателей.

Лѣтомъ и осенью идутъ обильные дожди, особенно при западныхъ вѣтрахъ. Нерѣдко въ это время выпадаетъ и снѣгъ, иногда дюйма на три; зимою же на ровныхъ мѣстахъ земля покрывается снѣгомъ на сажень, а снѣжные сугробы наносятся саженъ въ пятъ вышиною. Во второй половинѣ апрѣля снѣгъ начинаетъ таять, а къ исходу мая въ низменностяхъ его обыкновенно уже нѣтъ, и появляется трава. Рѣки вскрываются въ началѣ іюня, а закрытые заливы въ іюлѣ, иные же изъ нихъ не освобождаются ото льда круглый годъ. Точно также естъ мѣста не только въ горахъ, но и на берегу моря, въ которыхъ снѣгъ никогда не пропадаетъ. Напримѣръ, Бэръ видѣлъ въ исходѣ августа, когда уже наступала зима, въ одной изъ теплѣйшихъ мѣстностей Новой Земли, а именно въ Костиномъ Шарѣ, подлѣ самаго берега громадные снѣжные бугры. Въ горахъ снѣжные завалы простираются иногда на цѣлыя версты при вышинѣ въ нѣсколько тысячъ футовъ. Понятно, что такія массы снѣга должны охлаждатъ воздухъ, и дѣйствительно, Бэръ нашелъ, что термометръ постоянно опускался на 1-2 градуса, когда дорога шла мимо такихъ заваловъ. Преимущественно снѣгъ скопляется въ расщелинахъ и изгибахъ горъ, острые же гребни ихъ обыкновенно безснѣжны, и даже на округленныхъ вершинахъ попадаются совершенно обнаженныя мѣста. Вообще для горъ глубокаго Сѣвера очень трудно указатъ границу вѣчнаго снѣга, присутствіе котораго въ значительной степени зависитъ въ полярныхъ странахъ отъ мѣстныхъ условій. Иногда изъ двухъ близкихъ параллельныхъ кряжей въ одномъ какой-либо склонъ совершенно лишенъ снѣга, тогда какъ у другаго кряжа соотвѣтствующій склонъ весь бѣлѣетъ отъ густаго покрова снѣга. Среднимъ числомъ за границу вѣчнаго снѣга можно принятъ высоту въ 2,000 футовъ. Въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ снѣгъ никогда не сходитъ, почва остается всегда мерзлой, да и въ другихъ мѣстахъ этого холоднаго острова земля рѣдко оттаиваетъ глубже 2 ½ - 2 ³/₄ футовъ. Бэру даже случалось уже на глубинѣ 2¹/₂ футовъ находитъ толстые слои чистаго льда — этой своего рода горной породы глубокаго Сѣвера.

Отсутствіе тундръ, какъ сухихъ, такъ и мокрыхъ, безплодная каменистая почва, оттаивающая на такую малую глубину, короткое и холодное лѣто — всѣ эти обстоятельства придаютъ растительности Новой Земли своеобразный характеръ, во многихъ отношеніяхъ отличающій ее отъ флоры сосѣдняго европейскаго побережья. Въ общемъ новоземельская флора носитъ альпійскій и даже высоко-альпійскій характеръ, то есть, такой какъ въ мѣстностяхъ, лежащихъ у границы вѣчнаго снѣга. Не только не видно связнаго травянаго ковра, но даже рѣдко можно замѣтитъ сплошное моховое пространство. Одни корообразные ягели покрываютъ многочисленныя скалы Новой Земли, преимущественно утесы авгитоваго порфира, которые кажутся отъ нихъ совершенно пестрыми. Особенно часто встрѣчается ягель Verrucaria geographica. Богаче растительностъ на вывѣтрившихся скалахъ, покрытыхъ измельченнымъ щебнемъ. Здѣсь уже встрѣчаются травянистыя растенія изъ рода камнеломокъ (Saxifraga oppositifolia), незабудокъ (Myosotis villosa) и другихъ (Silene acaulis, Arenaria rubella, ciliata, Draba alpina, androsacea, micropetala, hirta, muricella, Dryas octopetala). Все это растенія типа альпійской флоры съ красивыми крупными цвѣтами, разстилающія свои короткіе и многочисленные стебельки по землѣ въ видѣ дерна. Въ мѣстахъ глинистыхъ къ этимъ растеніямъ присоединяются мхи и пухоносцы (Eriophorum capitatum и другіе), скучивающіеся въ бороздкахъ, которыя происходятъ отъ растрескиванія глины при ея высыханіи и дѣлятъ почву на множество разнообразныхъ многоугольниковъ. Наконецъ иногда попадаются небольшія пространства, гдѣ земля одѣта густымъ зеленымъ покровомъ, состоящимъ преимущественно изъ разныхъ лютиковъ (Ranunculae). Такія цвѣтущія желтыя лужайки можно найти или на выдающихся известковыхъ утесахъ, которые сильнѣе другихъ нагрѣваются лучами солнца и часто посѣщаются пеструшками, разрыхляющими и унавоживающими почву, или тамъ, гдѣ подъ вліяніемъ солнца и другихъ благопріятныхъ обстоятельствъ легко разлагаются части земли, и она не охлаждается стекающей съ горъ снѣговой водой, или же изрѣдка тамъ, гдѣ почва удобрена растительнымъ перегноемъ.

Особенно сильно поражаетъ наблюдателя разнообразие видовъ растеній, скученныхъ на небольшомъ пространствѣ при маломъ числѣ недѣлимыхъ, и преобладаніе цвѣтовъ надъ листьями явленія, вообще свойственныя флорѣ полярныхъ странъ. На протяженіи нѣсколькихъ десятковъ квадратныхъ саженъ можно встрѣтитъ и золотистые лютик, и багровые цвѣтки Silene acaulis, и красивую каменоломку — Saxifraga oppositofolia, и синіе Polemonium, и бѣлые Сеrastium, и голубыя незабудки, и множество другихъ. Эти растенія, перемѣшанныя довольно равномѣрно, находятся на нѣкоторомъ разстояніи другъ отъ друга и не заглушаются сорными травами, какъ у насъ, такъ что новоземельскіе луга кажутся искусственно засѣянными и тщательно содержимыми цвѣточными грядами. Малое число недѣлимыхъ въ каждомъ видѣ зависитъ отъ слабости жизни въ растеніяхъ, которыя не имѣютъ достаточно силъ, чтобы произвести плоды и датъ послѣ себя большое потомство. Только въ наиболѣе благопріятныхъ мѣстахъ растенія могутъ распуститъ цвѣтокъ и развитъ плодъ, да и то большею частью къ концу лѣта, у иныхъ же созрѣваніе плода оканчивается, повидимому, подъ снѣгомъ. Наконецъ естъ и такія растенія, которыя никогда не доходятъ до образованія плода и всю жизнь проводятъ лишь въ произведеніи однихъ листьевъ. Существованіе подобныхъ растеній наводитъ на мысль о переселеніи ихъ, при посредствѣ льдинъ, въ видѣ сѣмянъ или корней изъ сосѣднихъ странъ, и дѣйствительно наблюденія Бэра позволяютъ заключить, что эти переселенія играютъ немаловажную роль въ растительной жизни Новой Земли. Бэръ нашелъ, что морскіе берега обильнѣе растеніями, чѣмъ болѣе удаленныя отъ моря мѣста, и особенно рѣзко отличаются въ этомъ отношеніи тѣ прибрежья, передъ которыми нѣтъ острововъ.

Вся растительная жизнь Новой Земли сосредоточивается въ верхнихъ слояхъ почвы и нижнихъ слояхъ воздуха, какъ самыхъ теплѣйшихъ, и по этой-то причинѣ растенія такъ незначительно подымаются надъ поверхностью земли и такъ мало углубляются въ почву. Обыкновенно они стелятся на землѣ въ видѣ дерна, а если и возвышаются, то большею частью дюйма на два, на три, изрѣдка на 4—5 и очень рѣдко на шесть, такъ что выше 6 — 8 дюймовъ воздухъ уже не имѣетъ въ себѣ достаточно теплоты для развитія почки. Корни только тогда погружаются въ землю, когда они очень коротки, и во всякомъ случаѣ не ниже 4 дюймовъ, большею же частью тянутся по землѣ почти горизонтально на большую длину, какъ напримѣръ, по словамъ Бэра, у Silene acaulis, иногда дюймовъ на 18-ть. Даже тѣ растенія (напримѣръ Valeriana capitata), которыя въ болѣе южныхъ широтахъ опускаютъ корень прямо въ землю, здѣсь разстилаютъ его по землѣ. То же самое замѣчается и у древянистыхъ породъ. Самая обыкновенная изъ нихъ ива — Salix polaris едва торчитъ изъ моха на полдюйма и имѣетъ видъ тонкой соломенки съ двумя листиками, иногда снабженной сережками; но вырватъ ее изъ почвы крайне трудно, такъ какъ корни тянутся во мху и по землѣ на большое разстояніе. Наивысшій изъ новоземельскихъ кустарниковъ Salix lanata подымается до четверти аршина, а корни его, обнаженные отъ земли, тянутся иной разъ футовъ на 10-12, имѣя въ толщину до двухъ дюймовъ. Такимъ образомъ дерево на Новой Землѣ существуетъ болѣе въ почвѣ, чѣмъ надъ нею, если не считатъ лежащихъ въ изобилін на берегахъ громадныхъ стволовъ сосны, ели и лиственицы, выносимыхъ могучими сѣверными потоками (Енисеемъ, Обью, Печорою) изъ дремучихъ лѣсовъ континента и прибиваемыхъ моремъ къ берегамъ полярныхъ острововъ.

"Одно изъ дѣйствій, производимыхъ на насъ отсутствіемъ деревъ и даже рослой травы, говоритъ Бэръ, — это чувство одиночества, овладѣвающее душою не только мыслящаго наблюдателя, но и самаго грубаго матроса. Это чувство не имѣетъ въ себѣ ничего стѣснительнаго; напротивъ того, въ немъ естъ что-то торжественное, и оно можетъ бытъ сравниваемо только съ тѣмъ могучимъ впечатлѣніемъ, какое производитъ на насъ видъ Альповъ. Я не могъ подавитъ въ себѣ мысли, невольно мнѣ представившейся, будто теперь только-что настаетъ утро мірозданія, и вся жизнь еще впереди... Иногда, правда, видишь движущееся по землѣ животное, иногда вдали отъ берега видна большая чайка, носящаяся по воздуху, но этого недовольно для оживленія ландшафта. Недостаетъ, при тихой погодѣ, звуковъ и движенія, особенно когда предпримешь экскурсію внутрь страны, по удаленіи множества гусей, витающихъ во время линянія перьевъ по озерамъ. И безъ того уже скудныя на Новой Землѣ сухопутныя птицы не голосисты, беззвучны, также какъ сравнительно еще болѣе скудныя насѣкомыя. Даже песецъ слышенъ бываетъ только ночью. Это совершенное отсутствіе звуковъ, особенно господствующее въ ясные дни, напоминаетъ собою тишину могилы, и вдругъ выходящія изъ-подъ земли, прямо снующія передъ вами и столь-же внезапно опятъ исчезающія пеструшки являются какъ будто какими-то призраками. Однакожь вопреки этимъ слѣдамъ животной жизни, ея какъ будто бы нѣтъ, потому что мало замѣтно движенія. Въ другихъ странахъ мы привыкли видѣть, что листья высокихъ растенії и деревъ своимъ шелестомъ обнаруживаютъ присутствіе легкаго зефира; низкорослыя же деревца глубокаго Сѣвера недоступны и легчайшему вѣтерку ихъ можно почестъ какъ бы нарисованными. Да и почти невидатъ насѣкомыхъ, которыя бы искали на нихъ удовлетворенія своихъ потребностей. Изъ многочисленнаго семейства жуковъ нашлось одно только недѣлимое, коровка (Chrysomela), можетъ бытъ принадлежащая новому виду. Иногда, правда, въ солнечный день и на согрѣтомъ мѣстѣ, напримѣръ около небольшихъ выдаюшихся скалъ, порхаетъ пчела, но она едва жужжить, какъ у насъ въ ненастные дни. Не много чаще встрѣчаются комары и мухи, но и они такъ рѣдки, такъ смирны и вялы, что ихъ должно почти искать, чтобы замѣтить. Я не припомню, чтобы кто нибудь изъ насъ жаловался на укушеніе комара, и почти невольно стоскуешься по этимъ назойливымъ воздушнымъ обитателямъ Лапландіи, дающимъ почувствоватъ хотя нѣсколько жизни въ природѣ."

Но хотя животный міръ Новой Земли и неразнообразенъ, все-таки онъ несравненно совершеннѣе, чѣмъ скудная, чахлая ея растительность. Изъ сухопутныхъ млекопитающихъ мы, во-первыхъ, находимъ здѣсь бѣлаго медвѣдя, или ошкуя — царя полярныхъ пустынь, который встрѣчается на всемъ островѣ, но преимущественно водится по сѣвернымъ и восточнымъ берегамъ. Пища бѣлыхъ медвѣдей состоитъ изъ разной падали и морскихъ животныхъ, особенно тюленей, но иногда даже моржъ, не смотря на всю свою силу, одолѣвается одинъ-наодинъ медвѣдемъ и становится его добычей. Встрѣчи съ такимъ сильнымъ и свирѣпымъ звѣремъ очень опасны, но подчасъ медвѣдь обнаруживаетъ большую трусость. Пахтусовъ приводитъ нѣсколько случаевъ, когда перепуганные появленіемъ медвѣдя люди отъ страха принимались кричатъ и этимъ такъ пугали звѣря, что тотъ безъ оглядки убѣгалъ.

Кромѣ медвѣдей, изъ другихъ хищниковъ на Новой Землѣ попадаются волки и лисицы, забѣгающіе въ зимнее время съ континента, и водятся во множествѣ песцы или полярныя лисицы (Canis lagopus). Отъ настоящей лисицы это животное отличается цвѣтомъ шерсти, которая зимою бѣлая, а лѣтомъ голубая или темнопепельная. Питаются песцы трупами выбрасываемыхъ моремъ животныхъ, а также пеструшками; но зимою, когда норы пеструшекъ заносятся снѣгомъ, песцы иногда отъ голода поѣдаютъ другъ друга. Еще многочисленнѣе пеструшки или песцовки (Mus Lemmus) родъ полевыхъ мышей съ короткимъ хвостомъ и пушистой шерстью, отчего онѣ кажутся круглыми. О многочисленности пеструшекъ можно судитъ по тому, что склоны горъ во всѣхъ направленіяхъ изрыты норами этихъ звѣрковъ, питающихся разными травами, преимущественно листьями и цвѣтками. Иначе, если бы онѣ поѣдали и корни, то могли бы, пожалуй, истребитъ всю растительностъ Новой Земли. Изъ жвачныхъ животныхъ здѣсь водится сѣверный олень (Cervus Tarandus), кормомъ для котораго зимою служитъ бѣлый мохъ или ягель, а лѣтомъ разныя травы. Новоземельскій олень, хотя уступаетъ нѣсколько въ величинѣ лапландскому, но больше шпицбергенскаго, и встрѣчается цѣлыми стадами, особенно вблизи озеръ и на болотистыхъ моховыхъ низменностяхъ восточнаго побережья.

Сухопутныхъ птицъ на Новой Землѣ немного. Коренной обитательницей является снѣжная сова (Stryx nivea). Затѣмъ попадаются снѣжныя пумачки (Plectrophanes nivalis), родъ камнешарки (Srepsilus collaris), морской турухтанъ (Tringa maritimus) и родъ сарыча (Falco buteo). Говорятъ, естъ и орлы. Но морскія перелетныя птицы, какъ и вездѣ на сѣверѣ, здѣсь очень многочисленны. Цѣлыя стаи кайръ (Uria Troile) унизываютъ прибрежные террасообразные утесы, называемые у промышленниковъ базарами. На уединенныхъ скалахъ живетъ сѣрая чайка (Larus glaucus), или бургомистръ, получившая это почетное имя отъ голландскихъ китолововѣ, вѣроятно потому, что она, нисколько не стѣсняясь присутствіемъ рыбаковъ, выбираетъ любую изъ выбрасываемыхъ на берегъ рыбъ. Кромѣ того попадаются чайки другихъ породъ, извѣстныя у промышленниковъ подъ именами: щеголихъ, чирковъ, глупышей и проч. Южныя части острова изобилуютъ гусями, утками (Anas glacialis), гагарами и извѣстными гагками, гнѣздящимися въ утесистыхъ неприступныхъ мѣстахъ.

Воды Новой Земли принадлежатъ къ числу немногихъ мѣстъ, гдѣ въ значительномъ числѣ водятся моржи (Trichecus rosmarus). Эти морскія чудища, величиною съ вола (5 — 6 1/2 аршинъ), съ длинными, крѣпкими клыками, встрѣчаются вездѣ у береговъ острова, но особенно въ сѣверныхъ его частяхъ. Толстыя и короткія переднія ноги ихъ, раздѣленныя на пятъ ногтистыхъ пальцевъ съ перепонками, позволяютъ имъ ползатъ по сушѣ, и они любятъ выходитъ на берегъ, чтобы грѣться на солнцѣ. Тюлени очень многочисленны и встрѣчаются преимущественно двухъ видовъ: нерпа, или обыкновенный тюлень (Phoca hispida, vitulina seu canina), съ шерстью серебристаго цвѣта, и морской заяцъ (Phoca leporina, albigena), покрытый черновато-желтою шерстью и нѣсколько больше предъидущаго (до 4 аршинъ). Иногда попадается тевякъ (Phoca cristata). Затѣмъ очень много разныхъ видовъ дельфиновъ, изъ которыхъ особенно важна бѣлуха (Delphinus Leucas), составляющая предметъ значительнаго промысла. Изъ китообразныхъ естъ гиббары (Balaenoptera) — родъ кита съ весьма короткою бородою.

Число видовъ новоземельскихъ рыбъ очень ограниченно, и Бэръ нашелъ ихъ не болѣе 10-ти. Изъ нихъ важны въ промышленномъ отношеніи голецъ (Salmo alpinus) — родъ семги съ едва замѣтными чешуйками, затѣмъ отчасти омуль (Salmo omul) и треска (Gadus).

Новая Земля необитаема человѣкомъ. Въ давнія времена гонимые за вѣру раскольники иногда удалялись на этотъ глухой островъ, чтобы въ его безлюдныхъ пустыняхъ найти миръ своей совѣсти; но всѣ попытки поселиться здѣсь кончались неудачей и вели къ полному вымиранію поселенцевъ. Такъ вымерло цѣлое семейство Строгановыхъ, бѣжавшее сюда въ XVI вѣкѣ изъ Новгорода и поселившееся близъ губы Строгановой, которая получила свое имя въ памятъ этихъ несчастныхъ. Двѣ полуразвалившіяся избы и нѣсколько могильныхъ крестовъ съ надписями еще во времена Лепехина стояли на берегу бухты, навѣвая грустныя думы о людской нетерпимости. Другое раскольничье семейство Пайкачевыхъ, изъ 12 лицъ, удалившихся въ 1763 году изъ Кеми на берега бухты Черной, въ теченіе двухъ мѣсяцевъ погибло отъ цынги до единаго человѣка. Въ 1823 году одинъ самоѣдъ по имени Мавей, потерявъ, вслѣдствіе падежа, всѣхъ своихъ оленей, далъ обѣтъ идоламъ перезимоватъ на Новой Землѣ. Къ веснѣ нѣсколько труповъ были найдены валявшимися въ избѣ и около нея, самъ же Мавей пропалъ безъ вѣсти. Мы уже не говоримъ о сотняхъ безвѣстныхъ промышленниковъ, погибшихъ въ полномъ цвѣтѣ силъ и здоровья во время зимовокъ на Новой Землѣ. Главнымъ врагомъ человѣка является ужасный бичъ полярныхъ странъ — цынга или скорбуть.

Въ недавнее время (въ 1877 году) на Новой Землѣ устроена спасательная станція для поданія помощи потерпѣвшимъ кораблекрушеніе. Она находится подъ 72 1/2° с. ш. въ заливѣ Моллера на берегахъ Малокормакульской бухты, въ которой суда могутъ безопасно зимовать. Здѣсь выстроены жилая изба, баня, сторожка, пороховой погребъ, и поселены шестъ самоѣдскихъ семей. Въ видахъ пожара, постройки расположены на большомъ разстояніи одна отъ другой, а сторожка лежитъ на высокомъ холмѣ и служитъ одновременно мѣстомъ наблюденія и маякомъ для путешественниковъ. Въ этотъ-то поселокъ отправилось на зимовку и образованное семейство: штурманскій офицеръ Тягинъ съ женою.

Но, не смотря на всѣ опасности, человѣкъ идетъ въ этотъ обдѣленный природою край. Однихъ тянетъ туда жажда знанія, но большинство гонитъ нужда. Скудная природа сѣверныхъ странъ, неудовлетворяющая самыхъ насущныхъ потребностей человѣка, давно заставила русскихъ поморовъ обратиться къ морю, чтобы въ немъ искатъ средствъ для борьбы съ голодомъ. "Море, говорятъ они, вотъ наше поле, наша пашня".

Жизнь среди нужды и постоянныхъ опасностей закалила этихъ сыновъ Сѣвера и выработала изъ нихъ неустрашимыхъ моряковъ. Многіе поморы въ своихъ еле живыхъ суденышкахъ безъ картъ, съ кое-какимъ компасомъ, изъѣздили по всевозможнымъ направленіямъ европейскую частъ Сѣвернаго океана, зимовали по нѣскольку разъ на Новой Землѣ, бывали и на Грумантѣ (Шпицбергенѣ). Замѣчательный примѣръ ихъ предпріимчивости и смѣлости представляетъ мезенскій крестьянинъ Ѳедотъ Рахманинъ, который съ 17-ти-лѣтняго возраста, изъ года въ годъ, въ теченіе 40 лѣтъ, ходилъ въ океанъ, 26 разъ зимовалъ на Новой Землѣ, 6 разъ на Шпицбергенѣ и 5 разъ плавалъ въ Енисей.

Морскими промыслами на Новой Землѣ преимущественно занимаются мезенцы и ижемцы, и предметами лова являются моржи, тюлени и бѣлуха. Самый трудный и опасный изъ этихъ промысловъ, хотя и довольно выгодный, представляетъ бой моржей. Въ ясный, хорошій день промышленники выѣзжаютъ на своихъ легкихъ карбасахъ въ открытое море. Они тщательно осматриваютъ попадающіяся на пути льдины, и если имъ удается отыскатъ стадо моржей, любящихъ въ теплую погоду грѣться на солнцѣ, то, приставъ къ льдинѣ, они стараются осторожно приблизиться къ моржамъ со стороны противоположной вѣтру, чтобы не выдатъ своего присутствія. Подступивъ къ мѣсту расположенія стада, промышленники преграждаютъ моржамъ, посредствомъ своихъ острогъ, путъ къ водѣ и къ отдушинѣ, находящейся обыкновенно посрединѣ льдины. Понятно, что для этого требуется большое проворство и опытность. Если это удяется сдѣлать, то промышленники нападаютъ на моржей, которые, не видя ни откуда спасенія, сбиваются въ кучу и взлѣзаютъ одинъ на другаго, стараясь собственною тяжестью продавитъ льдину или растопитъ ее своею теплотою.

Изъ рѣчныхъ промысловъ самый важный ловъ гольцовъ. Эту рыбу ловятъ въ рѣкахъ, куда она заходитъ для метанія икры. Вбивъ въ рѣчное дно нѣсколько кольевъ, промышленники растягиваютъ между ними сѣть. Позади сѣти устраивается изъ плетня тайникъ, входъ въ который такъ узокъ, что въ него можетъ пройти не болѣе одного гольца. Въ этотъ-то тайникъ набивается рыба и вылавливается оттуда саками. Ловъ гольцовъ бываетъ иногда очень обиленъ. Такъ въ 1852 году двое промышленниковъ, въ одной рѣкѣ Нехватовой, поймали до 900 пудовъ гольцовъ; среднимъ числомъ уловъ на судно составляетъ около 300 пудовъ.

Между птицами первое мѣсто въ промышленномъ отношеніи занимаетъ гагка. Для предохраненія своихъ лицъ отъ холода, она покрываетъ ихъ пухомъ и перьями, выщипанными изъ груди и изъ-подъ крыльевъ. Добываніе этого драгоцѣннаго пуха чрезвычайно трудно, потому что гагка вьетъ свои гнѣзда въ ущельяхъ горъ и на неприступныхъ скалахъ, такъ что промышленники должны иной разъ спускаться на веревкахъ съ громадныхъ утесовъ, подымающихся отвѣсно надъ морскою пучиною. Изгнанная изъ одного гнѣзда, гагка вьетъ себѣ другое а если и это будетъ разорено, то третье и послѣднее. Сама гагка и ея яйца употребляются въ пищу, и послѣднія очень вкусны. Кромѣ гагокъ промышленники ловятъ еще гагарокъ и гусей, мясо которыхъ солятъ и въ бочкахъ отправляютъ въ Архангельскъ.

Вообще въ послѣднее время новоземельскіе промыслы находятся въ упадкѣ. Главнымъ образомъ это зависитъ, какъ показалъ Бэръ, отъ періодическаго увеличенія и уменьшенія числа животныхъ въ водахъ острова. Порой морскія животныя появляются у береговъ Новой Земли въ громадномъ количествѣ и привлекаютъ множество промышленниковъ, которые въ нѣсколько лѣтъ истребляютъ ихъ. Животныя, избѣгшія смерти, удаляются, нужно думать, въ самыя глухія мѣста Сѣвернаго океана и остаются тамъ, пока вновь не размножатся. Но съ другой стороны причины упадка кроются въ невѣжествѣ самихъ промышленниковъ, которые не вводятъ въ свои промыслы никакихъ улучшеній, а продолжаютъ вести ихъ по образу отцовъ и дѣдовъ.

Рѣзкую противоположностъ съ Новой Землей представляетъ Колгуевъ островъ, лежащій верстахъ въ 200 отъ Капинскаго Носа и по пространству равный среднему уѣзду внутренней Россій (63 кв. мили или 3496 кв. километровъ). Вмѣсто громадныхъ скалъ и дикихъ ущелій, придающихъ новоземельской природѣ черты суроваго и гордаго величія, на Колгуевѣ глазъ видитъ одну лишь монотонную, кое-гдѣ испещренную озерами, низменность, производящую на душу впечатлѣніе жалкой приниженности.

Унылое однообразіе ландшафтовъ Колгуева только на востокѣ и сѣверо-западѣ нарушается нѣсколько песчаными возвышенностями, подымающимися въ высоту футовъ до 200, на остальномъ пространствѣ онъ представляетъ плоскую равнину, почва которой состоитъ изъ наносовъ не и имѣетъ ни одной каменной породы. Берега острова такъ же ровны, однообразны, какъ и его внутренность. На всемъ ихъ 300 верстномъ протяженіи существуютъ лишь двѣ якорныя стоянки: Становой Шарокъ на востокѣ и устье рѣки Васькиной на югѣ, но и у нихъ входъ отчасти загорожень "кошками".

Печальный Колгуевъ, съ своимъ холоднымъ климатомъ, съ своей безплодной почвой, протаивающей лѣтомъ на глубину двухъ футовъ и покрытой мохомъ да еще кой-какой чахлой растительностью, подобно Новой Землѣ не имѣетъ постояннаго населенія. Порой здѣсь зимуютъ самоѣды, оставленные русскими промышленниками для охоты въ продолженіе зимы на песцовъ, бѣлыхъ медвѣдей и другихъ звѣрей. Закабаленные на долгіе сроки кулаками-хозяевами, которые отравляютъ ихъ водкой и взимаютъ за это еще чудовищные проценты, самоѣды, случалось, выживали въ этой пустынѣ по 10 лѣтъ сряду, тогда какъ русскіе въ первую же зиму большею частію дѣлаются жертвою цынги. Такой участи подверглись, напримѣръ, тѣ раскольники, которые, спасаясь отъ преслѣдованій, въ концѣ прошлаго столѣтія переселились на Колгуевъ въ числѣ 40 человѣкъ и погибли всѣ, за исключеніемъ одного или двухъ. Въ маѣ, соотвѣтствующемъ въ тѣхъ широтахъ началу нашей весны, берега острова нѣсколько оживляются пріѣздомъ русскихъ промышленниковъ. Они охотятся на морскихъ звѣрей, добываютъ гагачій пухъ и нещадно истребляютъ гусей, собиравшихся нѣкогда на Колгуевъ несмѣтными стаями. Промысловой сезонъ тянется до половины августа, когда наступаетъ холодная туманная осень. Выпадаютъ снѣга, птицы мало-по-малу исчезаютъ, и скоро по необозримымъ бѣлымъ равнинамъ рыщутъ только бѣлые медвѣди, да съ воемъ проносятся вѣтры, заметая снѣгомъ бѣдное жилье оставшагося на зимовку самоѣда убогаго сына убогой природы.

П. В. Охочинский
Отрывок из очерка VII "Новая Земля и Колгуевъ островъ"
I том издания "Живописная Россия" 1879 г.