Поморская старина Новой Земли

Нет единого мнения, когда была открыта Новая Земля. Но все ученые единодушны в том, что сделали это русские люди. "Одни, — пишет доктор исторических наук В. М. Пасецкий, — осторожно предполагают, что это произошло в ХІ в., другие более уверенно называют ХІІІ в., наконец, третьи утверждают, что Новая 3смля обретена русскими людьми не позже конца XV столетия. [...] Тот факт, что столь важное событие не нашло отражения в первых русских летописях, объяснить тем, что в этом веке (XI или ХІІ. — С. П.) центр летописания находился в Киеве. Естественно, что в летописях находили отражение прежде всего события, происходившие в южнорусских землях".

Думается, дело даже не только в этом. Вряд ли можно серьезно говорить, что одно стремление заглянуть за горизонт влекло человека XI века в Северный Ледовитый океан, в Сибирь. "Побуждения, заставлявшие выбирать такие пути, — считал известный моревед Н. Н. Зубов, — были одинаковы и у новгородцев, и сибирских землепроходцев это поиски промысловых угодий, поиски новых племен, с которыми можно было бы вести меновую торговлю и которых можно было бы облагать податью"

Подробнее: Поморская старина Новой Земли

Баренц открывает "свое" море

Увлекшись поморскими крестами, мы несколько нарушили хронологию в изложении истории исследования Новой Земли и Баренцева моря. Впрочем, море тогда еще не было Баренцевым. Как его только не называли — Русским, Мурманским, Московским, Квенским (квены — древние обитатели Скандинавского полуострова), Студеным, Печорским!

Три голландские экспедиции, душой которых был Виллем Баренц, стали возможны после победы Нидерландской буржуазной революции над испанским владычеством и собственной реакцией. По выражению шведского полярного исследователя А. Норденшельда, они "заслужили важное место в истории географических открытий и сторицей вознаградили произведенные затраты, частью непосредственно, положив начало такому выгодному для Голландии промыслу, как китобойный, частью же подняв народный дух и национальную гордость".

Подробнее: Баренц открывает "свое" море

Литке и искатели серебра

После Баренца у Новой Земли в разное время появлялись корабли англичан Г. Гудзона и Д. Вуда, голландцев Я. Ван-Горна, К. Босмана, В. Фламинга и К. Сноббергера, датчан, у которых историографом был любитель приврать француз Пьер Ламартиньер. После них на карте Новой Земли осталось лишь одно название мыс Спидилл (в переводе с английского — "плохой успех"), долгое время писавшееся неверно Спидуэлл ("добрый успех"), по названию фрегата Джона Вуда, разбившегося о прибрежные камни у полуострова Адмиралтейства в июне 1676 года.

Название губа Серебрянка к северу от Маточкина Шара напоминает о давнем заблуждении, что на Новой Земле якобы имелись залежи серебряной руды. Направляясь на ее поиски, погибли участники первой государственной новоземельской экспедиции Романа Неплюева (1652), поморы Иван Неклюдов (1672), Афанасий Юшков (1757) (его именем в 1927 году назван мыс, который теперь показывается как мыс Ахматова (Юшкова)).

Подробнее: Литке и искатели серебра

Первый пахтусовский пласт

Имя Петра Кузьмича Пахтусова на Севере давно стало символом отваги, упорства, верности долгу. Сын отставного боцмана из Сольвычегодска, воспитанник архангельского военно-сиротского училища, он стал штурманом исключительно благодаря собственным способностям и труду. Пятнадцать лет кряду из года в год он направлялся из Архангельска к Ледовитому океану, чтобы исследовать его берега. Благодаря ему мир впервые увидел на карте очертания восточного побережья Новой Земли.

Имя Пахтусова увековечено на Новой Земле не раз. У Северного острова на западе — пролив Пахтусова, на востоке — острова Пахтусова с входящим в эту группу островом Пахтусова. У Южного острова — залив Пахтусова, частично описанный еще самим Петром Кузьмичом, и озеро Пахтусова. Это имя настолько популярно на картах, что даже в далекой Антарктиде в горах Принс-Чарльз есть нунатак (изолированная скала или горный останец, выступающий над поверхностью ледника) Пахтусова.

Подробнее: Первый пахтусовский пласт

Подвижники корпуса флотских штурманов

Во второе свое плавание к Новой Земле Пахтусов вышел поздно — 5 августа 1834 года. Вместо оставленной на зимовку на Печоре "Новой Земли" шли вновь построенные шхуна "Кротов", которой командовал сам Пахтусов, и карбас "Казаков" под водительством его помощника кондуктора корпуса флотских штурманов А. К. Цивольки. Всего в экспедиции было семнадцать человек.

Плаванию мешали неблагоприятные ветры, туманы, штормы. Потеряв из виду во время лавирования карбас, шхуна Пахтусова лишь 3 сентября вошла в устье реки Нехватова в проливе Костин Шар. Так ее называли промышлявшие гольца поморы за то, что здесь не хватало якорных канатов ввиду больших глубин. Озеро, губа, гора Нехватова названы по реке.

Подробнее: Подвижники корпуса флотских штурманов

Студена земля, но родная, Русская

За последующую после экспедиции Цивольки — Моисеева четверть века царское правительство резко изменило свое отношение к Северу. В шестидесятых годах прошлого века "Журнал Министерства государственных имуществ" выразил официальную точку зрения: "Поездки за морским звероловством на Новую Землю и Шпицберген были неправильным промыслом, были своего рода азартною игрою, где ставкою была жизнь человека".

Результаты такого отношения не замедлили сказаться: если в 1833 году промышлять к Новой Земле ходили 133 поморских судна, то в 1864 — всего 5. Вполне понятно, что этим поспешили воспользоваться иностранцы, и в первую очередь норвежцы. В 1869 году в районе Новой Земли и в Карском море промышляли 24 норвежских промышленника, а в 1870-м — уже свыше 60. Иностранцы не только хищнически истребляли всяческую живность, но и уничтожали поморские кресты, жгли промысловые избушки.

Подробнее: Студена земля, но родная, Русская

Грифельная доска, а не архипелаг...

ЗФИ — так для краткости называют полярники этот самый северный советский архипелаг Земля Франца-Иосифа. Территориально он также принадлежит к Архангельской области. Последняя гидрографическая "инвентаризация" показала, что состоит он из 187 островов общей площадью 16,5 тысячи квадратных километров, что составляет всего 0,07 процента от территории Советского Союза.

О вероятности существования этой земли еще в 1865 году высказал предположение русский морской офицер Николай Густавович Шиллинг, которое поддержал выдающийся русский ученый и революционер Петр Алексеевич Кропоткин (их именами на ЗФИ названы мыс Шиллинга и ледниковый купол Кропоткина). Но царское правительство не очень-то стремилось к поиску новых земель. Оно и со старыми-то не знало что делать. Именно в это время была за бесценок продана давно освоенная русскими Аляска.

Подробнее: Грифельная доска, а не архипелаг...

Земля мечтаний художника Борисова

17 мая 1973 года было принято предложение Академии наук СССР и постоянной Междуведомственной комиссии по географическим названиям при Главном управлении геодезии и картографии при Совете Министров СССР "о наименовании в честь полярного исследователя — художника А. А. Борисова безымянного полуострова, расположенного в восточной части Северного острова Новой Земли между заливами Чекина и Незнаемый, полуостровом Борисова".

Имя Александра Алексеевича Борисова занимает особое место в истории русской культуры и живописи. На стыке нынешнего и прошлого столетий ему довелось открыть перед глазами изумленного мира суровую природу Арктики в искусстве. Уже первые его картины, изображавшие ледяное пустынное безмолвие, смертельную стужу и редкие минуты сказочных красот с их фантастической игрой красок, никого не оставили равнодушным. Они, как лунный камень, будоражили воображение людей: пугали слабых, манили сильных. Всемирный успех выставок художника нельзя равнять с кратковременным, похожим на угар, успехом очередного модернистского выверта. Успех картин Борисова зиждется на достижениях русской реалистической школы живописи, к которой он принадлежал, на прекрасном знании материала, на большой философской мысли художника о давней, смертельной и в его время безысходной схватке человека с могущественной стихией Арктики.

Подробнее: Земля мечтаний художника Борисова

Пропавшие без вести

Хоть и назвал Г. Я. Седов на Новой Земле в честь Александра Степановича Попова ледник, его изобретения — радио не было ни у Г. Л. Брусилова и В. А. Русанова, ни у самого Седова. Поэтому о судьбе всех трех экспедиций, отправившихся в 1912 году в Арктику, долго никто ничего не знал. Летом следующего года стало известно, что Седов, перезимовав у Новой Земли, направился на ЗФИ. И снова безвестность. Лишь осенью 1914-го, когда пламя первой мировой полыхало над планетой, "Св. Фока" вернулся в Архангельск. На его борту были два участника экспедиции Г. Л. Брусилова штурман — В. И. Альбанов и матрос А. Э. Конрад.

Оказалось, что брусиловская баркентина "Св. Анна", попав в ледовый плен у берегов Ямала, была дрейфом вынесена в Центральный Полярный бассейн. Кстати, открытое во время этого дрейфа подводное углубление позже получило название желоб Св. Анна. Любопытно, что на северо-западе Новой Земли есть залив Анны, названный еще Баренцем в честь святой Анны.

Подробнее: Пропавшие без вести

Учителя и соратники Седова

Залив Гидрографов есть как на Новой Земле, так и на Земле Франца-Иосифа. Но появились эти названия только в наши дни, в пятидесятые годы.

Организационное оформление русская гидрография получила еще 13 октября 1827 года, когда в составе Главного морского штаба, заменившего Адмиралтейств-коллегию и Адмиралтейский департамент, было создано Управление генерал-гидрографа. Но единственным гидрографом, если судить по названию, в этом управлении был сам генерал-гидрограф вице-адмирал Г. А. Сарычев, кстати, и единственный человек в русском флоте, занимавший эту должность. Управление генерал-гидрографа шесть лет до преобразования в Гидрографический департамент морского министерства после смерти Сарычева оставалось даже без руководителя, обязанности его взял на себя начальник Главного морского штаба.

В 1885 году Гидрографический департамент сменило Главное гидрографическое управление (ГГУ). И по прежнему в гидрографии не было гидрографов. Гидрографические работы выполняли штурмана, офицеры созданного в 1827 году корпуса флотских штурманов. Лишь в 1912 году был образован корпус гидрографов.

Подробнее: Учителя и соратники Седова

Гидрографы на Новой Земле

Дореволюционная история исследования Арктики полна драматизма. Отчаявшись получить поддержку со стороны царского правительства, отдельные смельчаки вроде Седова, Русанова, Брусилова на частные средства, ценой собственной жизни пытались взломать льды официального безразличия к этому суровому, но сказочно богатому краю. Только после Великого Октября арктические исследования приобрели государственный масштаб.

Еще в 1918 году Советское правительство собиралось развернуть гидрографические исследования и транспортные операции на Севере. Их сорвала интервенция и гражданская война. Сразу после освобождения Архангельска эти попытки были возобновлены. Постановлением Совнаркома от 29 июля 1920 года, подписанным В. И. Лениным, были выделены большие средства для гидрографических работ.

Подробнее: Гидрографы на Новой Земле

Экспедиция, ставшая институтом

Предложение о создании научного центра комплексных арктических исследований родилось на обычном армейском совещании 6-й армии Северного фронта, готовившейся к окончательному освобождению Архангельска от белогвардейцев и интервентов. Люди в армейских шинелях уже думали о штурме высоких широт во благо освобожденного народа.

4 марта 1920 года создается Северная научно-промысловая экспедиция (Севэкспедиция), во главе которой встал тридцатидевятилетний горный инженер Рудольф Лазаревич Самойлович. Много раз это учреждение меняло вывески — Институт по изучению Севера, Всесоюзный Арктический институт (ВАИ), ордена Ленина Арктический и антарктический научно-исследовательский институт (ААНИИ), меняло хозяев в виде разного рода ведомств, но постоянно оставалось центром полярной науки. На протяжении восемнадцати лет научным руководителем его был профессор Самойлович.

Подробнее: Экспедиция, ставшая институтом

Работы хватало всем

Декрет Совнаркома от 10 марта 1921 года, подписанный В. И. Лениным, гласил: "В целях всестороннего и планомерного исследования Северных морей, их островов, побережий, имеющих в настоящее время государственно важное значение, учредить при Народном Комиссариате Просвещения Плавучий морской институт... Районом деятельности института определить Северный Ледовитый океан с его морями и устьями рек, островами и прилегающими к нему побережьями РСФСР Европы и Азии".

Плавморнин сразу же развернул экспедиционную деятельность на ледокольном пароходе "Малыгин". Ее возглавил коммунист Иван Илларионович Месяцев, чье имя теперь носит мыс Месяцева, северная оконечность острова Ева-Лив на Земле Франца-Иосифа.

Подробнее: Работы хватало всем

Последние названия ЗФИ

Земле Франца-Иосифа мы посвящаем еще одну главу, последнюю. Комплексное освоение архипелага стало возможным лишь после Великого Октября. Хотя все наиболее крупные объекты были названы еще до революции, формирование топонимии архипелага завершилось в основном в послевоенное время. Советские картографы не только сохранили традиционный принцип мемориальной номинации, но и проявили большую терпимость к именам, которые для них зачастую ровным счетом ничего не значили.

В процессе именования участвовали все создатели карты — и на месте в Арктике, и при обработке материала на Большой земле. Ввиду необходимости называть массу мелких объектов на карту были "призваны" новые имена многих людей. Это были люди разных специальностей, но обычно они имели непосредственное отношение к северу, причем не только к архипелагу, а вообще к Западному сектору Арктики. Так возникла своего рода советская полярная летопись в географических названиях. Эта уникальная, на наш взгляд, топонимия достойна советского периода покорения высоких широт, который называют героическим.

Подробнее: Последние названия ЗФИ

Вместо заключения

Заканчивая обзор географических названий архангельских арктических архипелагов, несколько итоговых слов о топонимии этого района. Новоземельские названия — в основном русские, они наиболее старые, здесь встречаются поморские слова и понятия, ныне ушедшие из употребления. Топонимия Вайгача — большей частью ненецкая, простая по этимологии, ее мы не касались. Названия Земли Франца-Иосифа почти сплошь мемориальны, многоязычны, с довольно запутанной транскрипцией.

Подробнее: Вместо заключения