Гидрографы на Новой Земле

Дореволюционная история исследования Арктики полна драматизма. Отчаявшись получить поддержку со стороны царского правительства, отдельные смельчаки вроде Седова, Русанова, Брусилова на частные средства, ценой собственной жизни пытались взломать льды официального безразличия к этому суровому, но сказочно богатому краю. Только после Великого Октября арктические исследования приобрели государственный масштаб.

Еще в 1918 году Советское правительство собиралось развернуть гидрографические исследования и транспортные операции на Севере. Их сорвала интервенция и гражданская война. Сразу после освобождения Архангельска эти попытки были возобновлены. Постановлением Совнаркома от 29 июля 1920 года, подписанным В. И. Лениным, были выделены большие средства для гидрографических работ.

Русской гидрографии в горниле революции удалось не только сохранить лучшие вековые традиции, но и провести ряд реорганизационных мер. Вместо разрозненных подразделений на морях были созданы местные управления по безопасности кораблевождения (Убеко). Это стало возможным потому, что основная масса русских гидрографов без колебаний приняла Великую Октябрьскую социалистическую революцию и осталась верной своему народу, своему воинскому долгу.

Например, генерал Е. Л. Бялокоз, именем которого еще в 1902 году назван остров у Вайгача, был рекомендован на пост начальника Главного гидрографического управления и честно исполнял свои обязанности до самой смерти (1919). Его предшественник на этом посту Михаил Ефимович Жданко, успевший за свою жизнь поработать на всех морских театрах России, в том числе и на Новой Земле, после Октября принимал активное участие в деятельности многих полярных комиссий, снаряжении первых советских арктических экспедиций, вел большую преподавательскую работу. Он и скончался 16 ноября 1921 года, читая лекцию в Морской академии. Через три года на Новой Земле в заливе Шуберта его именем назвали мыс Жданко.

Усилия первой советской гидрографической экспедиции в 1920 году были направлены в первую очередь на приведение в порядок пострадавшего в годы гражданской войны гидрографического хозяйства и обеспечение плавания судов Сибирской хлебной экспедиции.

А вот на следующий год на Новой Земле появились первые советские названия. Ледокольный пароход "Таймыр" совершил выдающееся плавание с попутным гидрологическим разрезом от Вайгача к северо-восточным берегам Новой Земли и обратно. Впервые специалисты-гидрографы побывали в этом труднодоступном районе. 19 сентября 1921 года они открыли и назвали большой залив Благополучия. Именами участвовавших в экспедиции сотрудников Главной геофизической обсерватории были названы находящиеся здесь бухта Визе и горы Кедроливанского и Якоби. Если В. Ю. Визе несколько лет назад с экспедицией Седова работал на Новой Земле, то прорабы Виктор Николаевич Кедроливанский и Николай Оскарович Якоби были здесь впервые.

Четыре отдельных языка громадного ледника Норденшельда названы именами руководителей экспедиции СЛО ледниками (в последовательности с юга на север) Вершинского, Рождественского, Новопашенного (теперь ледник Средний) и Розе.

Александр Михайлович Вершинский и Алексей Николаевич Рождественский — гидрографы. Первый окончил Архангельское мореходное училище, второй — Петроградский университет. Рождественский в двадцатые годы возглавлял Военно-морское гидрографическое училище. Вершинский командовал гидрографическими судами: —  до революции "Мурманом", в советское время — "Камчадалом", который в 1937 году вместе с "Океаном" и "Охотском" участвовал в первом сквозном переходе гидрографических судов по Северному морскому пути. Вышедший позже "Камчадал" зазимовал в море Лаптевых в караване ледокола "Ленин" и оказал большую помощь экипажу раздавленного льдом в январе 1938 года парохода "Рабочий". Сам Вершинский погиб в ленинградскую блокаду.

А вот название ледника Новопашенного исчезло с карт по недоразумению. Кто-то из картосоставителей спутал молодого гидрографа Убекосевера Бориса Владимировича Новопашенного с более опытным участником г/э СЛО, открывшей Северную Землю, белоэмигрантом П. А. Новопашенным.

Николай Владимирович Розе руководил всей экспедицией. После окончания Петербургского университета он несколько лет работал в Главной геофизической обсерватории, а потом занимался гидрографическими работами на Севере. Этим и объясняется, что он постарался придать геофизический уклон и большую комплексность первой советской арктической экспедиции. В дальнейшем доктор наук Н. В. Розе руководил генеральной магнитной съемкой страны, вел большую преподавательскую работу в университете и ВМУЗах Ленинграда.

Имя Розе явно выделено картографами: кроме ледника его носит остров у южной оконечности Новой Земли и мыс на острове Ли Смита на ЗФИ. Но только ли потому, что он достиг больших высот в науке? К сожалению, карта все-таки плохая табель о рангах. Замечено, что именователи с большим желанием используют для образования географических названий короткие, редко встречающиеся фамилии, такие как Литке, Бунге, Розе. Но здесь уже действуют законы филологии.

Флагманом экспедиции был прославленный сквозным переходом по Северному морскому пути в 1914-1915 годах "Таймыр". Его ледокольного брата "Вайгача" в 1918 году утопила в Енисейском заливе белогвардейская Карская экспедиция. "Таймыру" же судьба отпустила большой век. Он много поработал и в Карском, и в Баренцевом морях. Обнаруженное им в конце двадцатых годов западнее острова Митюшев поднятие дна носит название банки Таймыр. Помимо флагмана в экспедиции 1921 года участвовали пароход "Пахтусов", судно "Беднота" — так был переименован знакомый нам "Дмитрий Солунский", палубный бот "Арктур", погибший в тот год у острова Вайгач. До недавнего времени обнаруженный им риф носил название банки Арктур.

В 1922 году ввиду тяжелого экономического положения, вызванного гражданской войной и разрухой, гидрографические исследования на Севере были временно сокращены, Гидрографическая экспедиция Северного Ледовитого океана ликвидирована. Однако уже на следующий год для выполнения правительственного задания в Маточкином Шаре формируется Отдельный Северный гидрографический отряд.

В наше время весть о создании новой арктической или антарктической обсерватории в лучшем случае займет пару строк в центральной прессе. Тогда же это было событием мирового значения, тем более что создавалась самая северная полярная станция. В приказе по флоту № 468 от 19 ноября 1923 года говорилось: "После полутора месяцев упорной работы Отдельного Северного гидрографического отряда 6 октября была послана первая радиограмма... Пусть достигнутые результаты и заслуги Отдельного Северного гидрографического отряда... будут известны всему личному составу Красного флота и Морского ведомства. Пусть этот пример послужит одним из стимулов для усиления дальнейшей работы по строительству рабоче-крестьянского Красного флота".

Среди отличившихся в приказе назывались гидрографические суда "Мурман" и "Купава" (именем старпома этого судна Петра Николаевича Яльцева, долго работавшего в Арктике, гидрографы потом назовут мыс на острове Солсбери на Земле Франца-Иосифа). "Мурман" до революции был известен как "Андрей Первозванный", в 1932 году его переименовали в "Мглу". На подкрепление флота СГЭ гидрограф Н. И. Евгенов (бухта Евгенова на Северном острове теперь не показывается на картах без всяких на то оснований) привел из Кронштадта гидрографическое судно "Азимут". Вскоре в Маточкином шаре появилась река Азимут, а у мыса Митюшева —  банка Мурман. Залив Мурман севернее Машигиной губы назван в 1958 году в честь уже нового "Мурмана".

В 1924 году полярная станция Маточкин Шар преобразуется в Полярную геофизическую обсерваторию. О первой жертве первой зимовки напоминает находяшийся неподалеку мыс Шорохова, названный в память о докторе Михаиле Вениаминовиче Шорохове, умершем от цинги 5 апреля 1924 года.

В тот же год умер один из первых советских гидрографов Константин Константинович Неупокоев, создатель и первый начальник находившегося в Омске Управления по обеспечению безопасности кораблевождения в Карском море и устьях сибирских рек (сокращенно Убекосибири). Один из больших заливов Северного острова вскоре стал называться заливом Неупокоева. Константин Константинович — потомственный моряк. Сам он не работал на Новой Земле, но принимал участие во всех пяти арктических плаваниях "Таймыра" в 1910—1915 годах, командовал ледоколом "Святогор", выполнил большие гидрографические исследования в Обь-Енисейском районе. А вот его брат Владимир Константинович, первый начальник Владивостокского мореходного училища, производил морскую съемку новоземельских берегов еще с охранных крейсеров в конце прошлого века.

10 мая 1924 года создается Северная гидрографическая экспедиция (гора СГЭ находится неподалеку от вершины залива Норденшельда). Начальником ее назначается профессор Морской академии гидрограф-геодезист Николай Николаевич Матусевич (1879-1950). Старшим штурманом на крейсере "Терек" он сражался в Цусимском бою. После войны окончил Петербургский университет и в 1911 году возглавил Отдельную съемку Белого моря. Более двадцати лет он занимался гидрографическими исследованиями на Севере. Мы, послевоенные арктические новобранцы, помним его по учебе в высшем арктическом морском училище имени адмирала Макарова. Ему к этому времени было под семьдесят. Сухощавый, подтянутый, с погонами инженер- вице-адмирала, он выглядел моложе своих лет. Эрудиция его в специальных предметах, которые он преподавал у нас, в Военно-морских училище и академии, была беспредельна. К полуострову Матусевича на восточном побережье Северного острова, названному еще в 1925 году, полярные гидрографы вскоре после его смерти добавили здесь же бухту Матусевича и на острове Греэм-Белл на Земле Франца-Иосифа залив Матусевича.

На помощь гидрографам в 1924 году пришел самолет, доставленный на Новую Землю пароходом "Юшар". Первый полет в Арктике в советское время на нем осуществил Борис Григорьевич Чухновский, позже прославившийся при спасении экипажа дирижабля У. Нобиле. Его имя носит бухта Чухновского в Русской Гавани. На следующий год из Ленинграда в Маточкин Шар отправилось уже два самолета. На этот раз Чухновского сопровождал его бывший подчиненный по разведотряду Балтийского моря О. А. Кальвиц. Их перелет стал событием для тех лет. Летчики не только занимались ледовой разведкой, но и выявляли неточности существующих карт, обнаруживали неизвестные неизвестные навигационные опасности. Благодарные гидрографы вскоре в губе Саханиха назвали залив Кальвица.

Финский коммунист Отто Артурович Кальвиц прошел суровую школу революционной борьбы на родине. Шюцкоровский военный трибунал приговорил его к смертной казни, замененной позже длительной каторгой. После пятимесячного заточения ему с помощью товарищей удалось бежать в Советскую Россию, где он стал авиатором. Кальвиц — первый летчик, поднявший самолет в небо Чукотки, побывавший на острове Врангеля и пролетевший вдоль северо-восточных берегов нашей страны.

Опыт полетов Кальвица лег в основу спасения че люскинцев воздушным путем...

Мыс Баранова в заливе Пахтусова и мыс Федорова у Маточкина Шара носят имена топографов Северной гидрографической экспедиции Сергея Ивановича Баранова и Павла Ермолаевича Федорова. Теперь нелегко установить, кто и когда дал эти названия: официальные отчеты молчат.

Помощь в расшифровке нескольких топонимов в губе Саханиха оказал "владелец" бухты Никитина в этой же губе, бывший командир "Мурмана" Владимир Михайлович Никитин. Он вспоминал о съемках тридцатых годов:

— Многого тогда не хватало, и в первую очередь опыта. Но зато энтузиазма от сознания, что нам довебольшое и ответственное дело, было много.

На Новой Земле оказались в это время однокашники Никитина, выпускники морского гидрографического училища 1924 года, Василий Васильевич Копосов и Сильверст Иванович Плеханов. Ныне о них напоминают остров Копосова и группа островов Плеханова. А вот в честь их старшего товарища (к этому времени он уже перешагнул пенсионный рубеж) капитана дальнего плавания Николая Георгиевича Цамутали, в двадцатые годы работавшего на Кольском полуострове и Новой Земле, назван остров Цамутали.

В. М. Никитин и Дмитрий Васильевич Шинков (его имя носит бухта Шинкова в губе Широчиха), долго служили в гидрографии, имели звание капитана I ранга, как и известный советский ученый астроном, гравиметрист и геодезист-гидрограф Иван Данилович Жонголович. Ему не было и тридцати, когда он в 1921 году впервые попал на Новую Землю. Остров Жонголовича в губе Обседья и острова Жонголовича в губе Саханиха остались памятью об этом большом ученом и труженике.

Позже Иван Данилович участвовал в высокоширотных экспедициях на ледокольном пароходе "Садко", в 1937-1938 годах даже зимовал во льдах Центрального Полярного бассейна, где преподавал в "дрейфующем вузе". Дело в том, что на трех ледокольных пароходах, которые ввиду тяжелой ледовой обстановки вынуждены были встать на зимовку в северо-восточной части моря Лаптевых, оказалось более двух десятков студентов-практикантов старших курсов Гидрографического института Главсевморпути. Для того чтобы они не отстали от товарищей, с разрешения Комитета по делам высшей школы на караване организовали для них занятия, благо на зимовке оказалась целая "ученая сборная" страны. Мне приходилось не раз писать об этом ледовом семестре и других экспедициях Жонголовича. Каждый раз набирал номер его телефона и начиналась длительная процедура представления. Профессор терпеливо допытывался, где, когда мы вместе служили, когда я у него учился. Я терпеливо объяснял ему, что тогда меня на свете не было, а тогда еще под стол пешком ходил. Столько Поповых знал он за свою длинную жизнь, что всех упомнить не было никакой возможности, тем более что я у него даже и не учился.

А потом начинался вечер воспоминаний. Здесь Иван Данилович был на высоте. Слушать его можно было без конца. Он помнил все до деталей, что происходило и пятьдесят, и шестьдесят лет назад. Мы уже готовились отметить девяностолетний юбилей ученого. 28 июля 1981 года газета "Вечерний Ленинград" напечатала статью о нем "Вечная молодость труда", где говорилось: "В Институт теоретической астрономии — он назывался тогда Вычислительным — в 1919 году пришел работать И. Д. Жонголович. И трудится по сей день". Это была последняя газета, которую Жонголович прочитал дома. Ее нашли в его постели... Стояли не по-ленинградски жаркие дни. Иван Данилович помимо своей должности временно исполнял хлопотные обязанности директора института. На следующий день после опубликования статьи он умер по дороге домой...

Особенно много для карты Новой Земли сделала Северная гидрографическая экспедиция под руководством А. К. Жилинского в пятидесятые годы. На новоземельскую карту пришли названия в честь кораблей, прославившихся в этих водах: мыс Мигалка, бухты Нивелир, Сирена. Из именных названий этого времени мысы Ивана Малышева и Павла Зайцева напоминают об офицерах СГЭ Иване Ивановиче Малышеве и Павле Ивановиче Зайцеве, трудившихся здесь совсем недавно, в послевоенные годы.

У северо-западного берега Вайгача находится небольшой остров Колюбакина. Официальный справочник утверждает, что "он назван именем гидрометеоролога Б. В. Колюбакина, участника многих экспедиций для исследования северных морей". Сотрудник Убекосибири Борис Викторович Колюбакин действительно много сделал на Севере. Но, увы, это название есть на карте А. И. Варнека 1903 года, когда Борису Викторовичу было всего семь лет. Остается предположить, что остров назван по имени старшего делопроизводителя ГГУ капитана Георгия Владимировича Колюбакина.

Продолжение — Экспедиция, ставшая институтом