Заметки о плавании к Новой Земле и в Карское море парохода-ледокола "Николай" в 1911 году

Выйдя с Мурмана 24-го июля к Новой Земле и имея намерение, если позволит состояние погоды и льдов, пройти в Карское море до Шара Новых Кошек для промысла морского зверя и главным образом моржей, мы с составом 35 человек команды с пятью промысловыми лодками (фотботами), взяли курс южному мису Гусиной земли, куда и прибыли 26 июля. Вечером того же числа стали на якорь в губе Белужьей (южный населенный пункт), куда зашли для того, чтобы распросить колонистов-самоедов о состоянии льдов и промысла. Но в Белужьей губе самоеды все были в отъезде на промыслах, а оставшиеся несколько человек, старые да малые, не могли дать нам каких-либо сведений; также ничего не могли сказать нам несколько, только что приехавших из Архангельска на мурманском пароходе "Ольга", плотников, строивших дом самоеду. Удалось лишь узнать, что несколько дней назад выехала на юг Новой Земли экспедиция Русанова.

А потому рано утром 27 июля мы вышли из Белужьей губы в южной оконечности Новой Земли. Имея в виду осенью промышлять у этих берегов и не доверяя картам, я решил воспользоваться светлой тихой погодой, пройти проливом Костин Шар и далее зайти в губу Черную и Петуховский Шар для осмотра берегов и якорных мест на случай штормовой и туманной погоды, а осенью для укрытия в темные осенние ночи в безопасные гавани. Имея у себя все карты, изданные Гидрографическим управлением и кроме того карты английского издания, я все-таки полагал, что карты дают мне хоть не вполне точное, но приблизительное понятие о берегах Новой Земли и помогут ориентироваться среди проливов, островов и других опасностей.

Наш пароход "Николай, имеющий длину 141 фут. осадкой 14 фут. был таков, что было бы рискованно без карт заходить в неизвестные без промеров заливы и проливы, хотя на борту мы и имели лоты разных систем (Томсона и Джемса). Выйдя из Белужьей губы, взяли курс в пролив Костин Шар.

Сначала шли хорошо, но пройдя о-в Ярцев, вскоре заметили по носу впереди низкую песчано-каменистую косу, вытянувшуюся от острова Междушарского из целую милю поперек пролива, которой на карте не было. Были у нас двое старых промышленников Гридонов (деревня Гридино, Кемского уезда, Архангельской губ., откуда в стародавнее время очень многие ездили промышлять и зимовать на Новой Земле); эти промышленники узнали косу и об‘яснили, что она называется, или точнее прежде называлась, Петропавловской. Кошка Петропавловская оказалась очень приглуба, саженях в 60 от ее конца нашли глубину 20 саж. Продолжая итти далее по Костину Шару, встретили по пути целую группу островов, совершенно не нанесенных на карты, наконец большой полуостров, также не обозначенный па картах, около острова Междушарского. Островов и материка Новой Земли мы не могли видеть, так как эта часть пролива оказалась в стороне от нашего курса; но проходя группу островов тремя очень узкими проливами между двумя низкими песчано-каменистыми косами, мы встретили глубины менее 11 сажен. С материка Новой Земли, под устьем губы Пропащей, увидели два характерных белых островка, соединенные между собой косой перешейком, на расстоянии двух миль. Промышленники говорили, что эти два острова целиком состоят из алебастра. Насколько это правда, проверить не удалось.

На острове Междушарском видны развалины двух становищ-зимовий русских поморов, развалины изб, покосившиеся кресты, ясно свидетельствующие о былом житье-бытье поморов на этих неприветливых и пустынных берегах.

При выходе из пролива Костин Шар, на мысе Крестовом (острове Междушарском) стоят еще довольно прочно три старых креста, еще раз напоминающие о пребывании здесь поморов.

Идя далее по открытому уже океану в виду берегов, не доходя до губы Черной встретили редкий разбитый лед, неглубоко сидящий, вероятно местного происхождения, вынесенный из бухт и проливов, которым проходили свободно без препятствий; вскоре обогнув далеко мрачно-черного цвета мыс, мы повернули к берегу и зашли в губу Черную.

Черная губа оказалась совершенно другого вида, чем показана на вартах. Длина Черной губы (по лагу) около 8,5 м. За время перехода из Белужьей губы до губы Черной небо было ясное, дул тихий О и NO, при высоте барометра 777 мм. Температура наружного воздуха не спускалась ниже + 6° по Реомюру.

Проходя вглубь губы Черной мы увидели на горе, на высоком мысе выдавшегося полуострова двух человек и пока раздумывали, откуда они могли появиться, увидели под берегом у перешейка, соединяющего полуостров с материком, небольшой одномачтовый ботик с развевающимся русским флагом; конечно, мы сразу же догадались, что это была экспедиция В. В. А. Русанова, а потому поспешили отдать около них якорь. Вскоре приехал к нам и сам В. А. Русанов со своими сотрудниками: Тизенгаузеном и художником Ильей Вылкой; конечно, все были рады встретить здесь среди пустыни наших отважных исследователей. В. А. Русанов сообщил, что за сутки до нашего прихода, он встретил английское парусно-паровое судно "Нимрод", идущее в Карское море; оно стояло на якоре в заливе со стороны океана; названия этого залива не могли сказать, так как был туман.

По моим обследованиям, сделанным в сентябре с. г., я думаю, что встреча их произошла в губе Башмачной. Мною губа Башмачная названа бухтой Строганова, потому что по проверке на месте развалин становища и распросов старых промышленников, здесь было исстари Строганово-становище; сохранились даже развалины салотопенного завода, чаны, кирпичи и т. п. Башмачной бухтой назван мною залив, за мысом Башмачным со стороны Костина шара. Других хороших заливов на всем протяжении этого берега от мыса Башмачного до мыса Черного нет, если не считать губы Селезневой, вход в которую порядочно загражден мелями и рифами, да и губа Селезнева открыта с моря при S-SW, так что нельзя назвать ее хорошей гаванью; значит остается губа Башмачная, которая открыта лишь от ЅО. Виденное В. А. Русановым в этом же заливе старое русское зимовье, подтверждает мои догадки. Там действительно было большое зимовье-становище, в котором жили поморы, промышлявшие с трех сторон: со стороны пролива Костин шар, в двух губах в губе Шпилевой и в губе Мучной; с юга, с моря в губе Башмачной, где и встретились В. А. Русанов с "Нимродом".

Расставшись с В. А. Русановым и его спутниками, которые ушли на моторе к устью губы Черной, к избе зимовья Олонкина, мы отправили партию охотников за оленями, а другую ставить сети для лова гольцов. 28 июня охотники вернулись. Выбрав сети, мы вышли из Черной губы. Выйдя в открытое море, около мыса Черного встретили редкий лед. Над губой Соханихой лед стал гуще и нам приходилось лавировать между льдинами, чтобы по напрасну нетолкаться об них; день был ясный, штиль; на льдинах изредка попадались морские зайцы, мы охотились на них и убили несколько штук. Губа Соханиха была вся забита льдом. К вечеру мы подошли к Петуховскому Шару (по карте и лагу здесь должен был быть Петуховский Шар); действительно, идя между каких-то, также опять не указанных на карте, групп небольших островов, зашли в залив или пролив, чистый от льда; ориентироваться сразу было невозможно и мы стали на якорь в прекрасной бухте на глубине не менее 5 сажен (вскоре узнали, что это был Петуховский Шар). Вскоре за нами пришел сюда на моторе и В. А. Русанов. Мы спустили моторную шлюпку и я пошел для обследования окрестностей, а часть команды послал поставить на горе знак-гурий из камней-плит, чтобы при следующем приходе опознать местность.

Здесь хотя и было пустынно, но были видны следы недавнего пребывания людей. 2-3 знака-гурия, поставленные хотя и не на видных с моря местах, по входе в бухту показывали место якорной стоянки. Надписей на знаках не было, но очевидно, судя по особому способу кладки камней вокруг деревянного шеста, они были поставлены норвежцами (русские выкладывают гурии сплошь, не употребляя дерева). Около тех-же знаков опять русский памятник — старый покосившийся крест и около него на берегу обломки разбившейся ладьи. Когда и кем поставлен тут крест? Когда и чье разбилось тут судно? Уехали ли отсюда живыми моряки судна, или умерли здесь около этого старого креста? Горы, камни, старые размытые, разрушающиеся от времени камни молчат и дают простор воображению догадываться о том, что здесь было 100-200 лет тому назад.

Беглый осмотр местности показал, что мы попали действительно в Петуховский Шар, но на плане Пахтусова, издания Гидрографического Управления, направление пролива неверно; кроме того много островов не значатся на картах. Цель нашего плавания была добыча промысла, a не исследования и исправления карт, и потому, поставив на высокой части острова знак-гурий в 2 саж. высоты из камней-плит и осмотрев остров Бритвин с моторной шлюпки, мы 29 июля B 7 час. вечера снялись с якоря. Выйдя из Петуховского Шара и запеленговав острова Большой и Малый Бритвин, редким льдом вышли из островов в открытое море, где льду не было. За эти сутки был штиль и тихий NW при ясном небе, при высоте барометра 770 мм., температура наружного воздуха была + 3°R, ночью и + 8°R днем.

Обойдя Прокофьевские мели, 30-го июля около 3 ч. пополуночи мы увидели берега острова Вайгач и в 5 ч. вступили в пролив Карские ворота, где по поручению В. А. Русанова, разбросали несколько десятков бутылок, закрытых и засмоленных, с записками определения морских течений. Течения в Карских воротах должны быть сильные, суда по сулоям и быстринам на поверхности пролива. Ясная погода позволила нам любоваться берегами острова Вайгач, с его остроконечными вершинами островков окружающих бухт. В 8 ч. мы уже пеленговали мыс Болванский и взяли курс к Шараповым кошкам. Так вот оно загадочно-грозное Карское море. Вдали на горизонте виднеются белые льдины, айсберги весьма причудливой формы, то в виде остроконечной пирамиды, то шпиля церкви, то парусов корабля, то какой-то фантастической архитектуры и т. п. форм, но они далеки, редки и вскоре скрылись из вилу; скрылся из вида и остров Вайгач, но вскоре опять показалась белые замки и паруса айсбергов, но также редкие и опять чистое море, не видно более ни льдинки, море едва рябит подувший SW-ый ветерок, с которым сзади нас появляется стена тумана. Около полуночи на 31 июля наносит туман; идем полным ходом. По лагу и по счислению до Шараповых кошек еще должно быть миль 15; из предосторожности бросаем лот Джемса, показание его 7 сажен, даем малый ход. Снова бросаем лот, глубина 6 сажен. Стопорим машину. Новое измерение лотом дает глубину 5 сажен. Отдаем якорь. Густой туман, зыби нет; такое неопределенное изменение глубины за 15 миль от берега нас очень обескуражило, но еще больше озадачило нас, что пароход, ставший на якорь, не стал носом на ветер, а держался лагом, хотя в это время сила ветра доходила до 4-х баллов.

К 4-м часам разнесло туман и мы увидели в 2-х милях низкий песчаный берег; все раз’яснилось, — нас сопровождало попутное течение, вследствие чего мы в действительности прошли больше, чем показал лаг. Пароход держало лагом к ветру также течением, которое мы за двое суток и определили от 1 до 1.5 миль в час на NO. Температура воды на поверхности оказалась +0,3° R. На берег послать шлюпку было не безопасно, так как засвежевший ветер с наносимым туманом не позволял подходить к берегу; около берега был прибой, и ушедшие шлюпки могли потерять среди тумана пароход, а потому ждали тихой и ясной погоды. 1 августа при тихом NW и прояснившейся погоде были посланы на берег шлюпки, а с парохода была взята обсервация по полуденной высоте солнца, получилась широта 70°46’ а долгота 66°10’. После полудня вернулись шлюпки с берега и донесли, что берега в обе стороны кошки песчаные, за которыми море и материка не видно. Это водное пространство за песчаными кошками переполнено массою птиц, гусей, лебедей, гагар, уток разных пород и чаек. Берега отмелые, кошки, ровные с промойнами, без единого холмика, совершенно лишенные растительности и каких-либо признаков присутствия человека.

Конечно, при таком положении и виде берега нам нечего было делать около него, мы снялись с якоря и пошли далее в Карское море. Около 6 ч. вечера заметили впереди на горизонте льдины, айсберги, из птиц были видны лишь редкие чайки; около 8 ч. стали попадаться изредка отдельные льдины, очевидно льды Карского мори, серо-грязного цвета, торосистого строения, а в 9 ч. вечера увидели на воде около льдин и по льду небольшие стада моржей, тех моржей, за которыми мы так далеко шли и так долго искали; начали промышлять...

2 августа нашли еще другую залежку моржей; за сутки добыто 33 штуки. Описание способа промысла моржей не входит в эту статью и я думаю, когда-нибудь коснуться этого вопроса отдельно. К вечеру ветер NW засвежел, моржи ушли и мы, не желая уходить от льда и напрасно расходовать топливо, закрепились за торос-льдину, длиной в 1 милю, шириной в 1/2 мили, и защищенные от волнения стали ждать тихой и ясной погоды. В ночь на 3-е августа усилившимся ветром торос, за который мы держались, разломился от зыби и мы принуждены были искать другую льдину, которую вскоре и нашли и опять закрепились.

Здесь было льду около 10 кв. миль, но редкого, были льдины до 1,5 м. протяжения, но таких 3-4 льдины, другие были мельче — от 100-200 саж. до 5-10 квадратных саж. Весь этот лед серо- грязного цвета с массой ила и песка, толщина его от 2 аршин до 5 сажен. Между этих льдин в первые сутки нашей стоянки за льдом айсбергов не было, они видны были лишь на горизонте, над ветром, а потому 3 августа мы стояли, держась за лед, довольно спокойно; берегов не было видно нигде, глубину находили 47-49 сажен. Но 4 августа NW перешел в шторм и наши льдины, защитники от волнения, начало быстро разламывать, так что еще два раза пришлось переходить с места на место, выбирая более крупные и толстые льдины. Однако приближение айсбергов принудило нас уйти по румбу W, раздвигая льда; они очень быстро двигались и ломая льдины. Айсберги неслись мимо нас, как броненосцы со своими таранами. Два три прошли от нашего парохода в нескольких саженях, глубина их была вероятно очень велика, а потому столкновение с ними было очень опасным, и во избежание этого, мы, не находя более у льда защиты от шторма и волнения, пошли на чистую воду, т. е. на встречу шторму. Ветер еще 3-го числа перешел на NNO и мы пошли на этом же румбе. За трое суток, 2-3-4 августа, температура воздуха колебалась от +3° до +5°R, при высоте барометра 764-767 мм. при NW ветре; небо было пасмурное с редким, скоро проходящим, туманом при изменившемся NNO; погода ясная, безоблачная; температура изменчива: ночью она падала до +2° R., днем поднималась до +12° Р. Барометр 5-го августа поднялся до 771 мм.

5 августа были взяты высоты солнца и определена широта 719 37 ; долгота по единственному хронометру 65° 29 15" О.

Продолжали итти на NNO и N; большое волнение не давало признаков льда впереди на север, где бы мы могли найти моржей или другой промысел, а бесцельная трата угля для машины давала себя чувствовать, поэтому 6 августа мы повернули обратно, в южную часть Карского моря, надеясь найти там лед; но ошиблись, льду не было видно, даже айсбергов не видели за эти сутки плавания в Карском море при NNO и NO ветре, небо было безоблачно, барометр 772 мм. температура колебалась +2°, +4,5° R. 7 августа ночью зашли в Югорский Шар и стали на якорь у селения Хабарова. Приехавшие с берега самоеды и пустозеры сообщили что в Карское море прошел "недавно" иностранный корабль, очевидно, тот "Нимврод", с которым Русанов встретился у Новой Земли, и что в бухте Варнека стоит пароход "Пахтусов". Купив у пустозеров свежей рыбы, омулей, гольцов и наваг, мы при затихшем NO 9 августа снялись с якоря и пошли в бухту Варнека, где намеревались встретить пароход "Пахтусов", но "Пахтусов" нас застал еще в проливе; он пошел в Карское море, а мы вскоре отдали якорь в бухте Варнека. В бухте Варнека мы простояли вследствие дувшего NO до 12 августа и при затихшем ветре снова направились в Карское море для поисков льда и моржей; обогнув с южной стороны остров Вайгач и пройдя вторично Карскими воротами, взяли курс в виду берегов Новой земли.

13 августа на параллели залива Шуберта, в широте 72° 45', встретили идущее с севера парусно-моторное судно "Дмитрий Солунский", принадлежащее, как и наш "Николай", Д. Н. Масленикову, также ищущее льдов, сойдясь с которым мы узнали, что "Солунский" проходил на и далее островов Пахтусова до широты 75° N; льдов не нашел и поэтому идет обратно. Промысел "Солунского" ограничивался 10 медведями и 20 оленями, убитыми на островах Пахтусова. Простившись с "Солунским" мы также решили не итти далее на север, а итти обратно, но сначала попытаться зайти в один из заливов и осмотреть часть этих берегов, например в залив Шуберта, Стеновского или залив Литке; для захода избрали последний, потому что на карте были означены глубины входа в залив Литке. Подходя к заливу Литке, где на карте значилась глубина 30 сажен, мы нашли глубины в 10 и рядом с нею в 4 сажени и мель с глубиной 7 фут; хотя машина была заблаговременно остановлена и дан задний ход, все же сели на мель и лишь через 11/2 часа с помощью откачивания балласта и завода верна снялись с камней, без серьезных повреждений. От неприветливых берегов залива Литке пошли к Карским воротам и 14 августа прошли благополучно Карские ворота и вечером того же числа зашли в Петуховский Шар, где и стали на якорь.

За время второго рейса в Карское море 13 и 14 августа погода была пасмурная при ветре NNO-NO, барометр колебался от 769 мм. R. 2 до 771 м. Температура воздуха от +1° до +31° В. Здесь в Петуховском шаре по принятому заранее плану мы должны были ожидать прихода моржей, белуг и других морских зверей до конца сентябра, а так как, чтобы быть в курсе дел и хода зверя было необходимо делать около берегов разъезды, а прихода зверя еще не было, то попутно я занялся съемкой и описью Петуховского Шара и его окрестностей.

15 августа возвратившиеся с материка охотники, ходившие за оленями, сообщили мне, что матерой берег, показанный на карте за материк Новой Земли, есть остров, около 20 верст протяжения, с множеством заливов; по проливу масса островков; это сообщение меня очень заинтересовало, и с 17 числа я занялся обследованием Петуховского Шара и его окрестных островов, заливов и проливов, до сих пор не значащихся на картах, или нанесенных неверно.

После многократных разъездов на моторной шлюпке, поднимаясь с компасом-пеленгатором на вершины гор островов, выяснилось, что в том месте, где на плане Пахтусова значится пролив Петуховский Шар, на самом деле оказался залив, пролив недалеко от входа, около нашей якорной стоянки, поворачивает круто влево узким и мелким проливцем, а далее расширяется и впадает в залив Рейнеке опять же проливом; в широкой — средней части пролива Петухотский Шар масса малых островков и заливцев. Кроме того, оказалось, что самое название Петуховский Шар произошло от группы островов под названием "Петухи". Эта группа небольших островков, совершенно не означенная на картах, имеет становище Петухово, где исстари стояли русские ладьи поморов в узком, но хорошо защищенном с моря проливе между островами, швартовясь кормой за берег; доказательством служат много старинных гуриеви крестов. Острова Большой и Малый Бритвин нанесены на картах неверно; по обследованию этой группы островов оказалось, что и здесь есть порядочная якорная стоянка для небольших судов с глубиной 4-5 сажен в проливе островов Бритвина. Самый остров Бритвин (большой) имеет протяжение на О и W около 3-х миль. W-ый конец возвышенный и более расширен; О-вый уже, тоже возвышен; оба конца обрывисты, высотой 10 15 сажен, средина же острова низменный песчано-каменистый перешеек, имеющий в середине два озера с пресной водой, около него несколько малых островов и надводных камней. На обрывистой горе О-вой оконечности этого острова виднеется небольшой крест, поставленный недавно русскими поморами; по осмотре этого места я убедился, что тут же стояли еще 7 крестов, но они кем-то срублены и сброшены, или унесены; по уверению номоров, кресты срубают приходящие сюда на промысел норвежцы. Я лично, хотя и считаю такое мнение недоказанным, но думаю, что имеется основание предполагать его вероятность, потому что срубать кресты больше некому; поморы никогда не станут рубить крестов, почитаемых ими, как святыня, самоеды не станут и не посмеют рубить из суеверного страха, да они на эти острова не заглядывают; кроме того самоеды могли бы срубать и уничтожать кресты, как материал для топлива, но плавника здесь на берегах всегда изобилие; значит, единственное и верное предположение, что это дело рук норвежцев; цели этого ясны— уничтожение русских знаков пребывания и заявление, что эта земля обследована ими, норвежцами, а потому им и принадлежит. Стоя на якоре в Петуховском Шаре до 5 сентября, мы производили разведки, съемку и опись окрестностей Петуховского Шара, от губы Соханихи до мыса Кусов Нос, без большой точности; приблизительно выяснилось, что:

1) От мыса Кабаний Нос к Петуховскому шару берег имеет шхерный характер; здесь открыли группу островов с проливами и перешейками.

2) Залив Рейнеке уходит вглубь материка гораздо далее и заворачивается к W; заливы, идущие от губы Соханихи позади (севернее) мыса Кабаньего, подходят очень близко к заливу Рейнеке, так что остается без прохода перешеек около 3/4 мили, а потому часть материка около Петуховского Шара есть большой полуостров, который со стороны залива Рейнеке изрезан многими бухтами; в проливе множе ство островков, из которых только часть значится на плане Пахтусова.

3) Большой остров, находящийся на 5 от группы островов "Петухи", совершенно не значится на плане Пахтусова; два острова Красные нанесены неправильно и, наконец, не значится еще на карте Пахтусова два небольших островка около выхода из Петуховского Шара на залив Рейнеке; Мыс Корсакові со старинным русским Зимовьем на плане нанесен неверно.

4) При входе в Петуховский шар с W-ой стороны не обозначен на карте большой остров, носящий название остров "Озерной" и около него два очень опасных подводных рифа, один на SSO от острова, второй на SSW; часть Петуховского шара от W-го входа промерена; здесь оказалась превосходная гавань с глубиной 5-10 сажен, годная даже для зимовья больших кораблей, с ручьем пресной воды, прекрасно защищенная от всех ветров и волнения с моря. Кроме того, для опознавия местности входа в Петуховский шар поставлен на острове Большой Бритвин знак около 4-х сажен высоты, который виден с моря в ясную погоду за 10 миль.

За время стоянки в Петуховском шаре погода стояла умеренная, ветры менялись от Ost'a до NW и доходили до степени шторма; температура воздуха была от +2° до +5° R, состояние барометра изменялось от 761 до 769 мм.

24 августа перешли из Петуховского шара в губу Черную, где начали осмотр и опись берегов; за время стоянки здесь до 6 сентября были осмотрены три бухты якорных стоянок и губа Селезнева, нанесенная на картах довольно неверно и неопределенно под названием губы Широтхи. Сама по себе Черная губа — большой глубокий залив с многими бухтами якорных мест, из которых нами обследовано и промерено три, — бухта Поморская, губа Якорная и губа Белужья, из которых последняя особенно замечательна, как по глубине 5-7 сажен, так и по защищенности от всех ветров, могущая вместить и большие суда. Что касается губы Селезневой, то как якорная стоянка она не может считаться хорошо защищенной с моря, да и вход в нее загражден рифами, идущими от островка Селезнева, расположенного почти на середине входа в губу. Вход в губу Черную с моря не безопасен; от мыса Опасного (на прежних картах названного Черным) тянется опасный каменный риф на SO, около 2,5-3 миль, а потому для входа нужно держать дальше от этого мыса и поворачивать в Черную губу, когда откроется вся губа; вообще, полуостров у губы Черной с морской стороны не чист, видны многие буруны и рифы от острова Селезнева до мыса Опасного, далее до мыса Черный нос (у губы Соханихи) берега приглубы и чисты. Губа-же Соханиха, как показал беглый обзор, очень опасна для плавания, имеет много подводных и надводных мелей и рифов, и поморские суда входят с осторожностями в реку Соханиху от мыса Кабаний; большим же судам ходить туда нельзя, особенно без промера. Кроме того острова, расположенные над губой Соханихой, выступающие далеко в море, все нечисты от опасностей и проливы между ними имеют опасные рифы и мели. В июле прошли (идя в Карское море) проливом между островами Соханиными, Плоским Шероховатым, изворачиваясь между льдин, и нашли глубину 30 сажен; но идя из Петуховского шара в конце августа в Черную губу тем-же проливом, задели килем о мель, по счастливой случайности не менее 12 фут., после чего лот показал присутствие большого песчано-каменистого рифа 12-25 фут. Вообще, эта часть берега не безопасна при подходе, в особенности тем морякам, которые будут подходить к нему в первый раз и со старыми картами. Особенно она опасна для глубокосидящих больших судов, так как на 2-3 саж. при ясном небе и штиле дно можно еще увидеть с марса, впереди сажен за 100-200, но при большой глубине и если дно моря состоит из темных цветов водорослей или камней, то увидать опасность уже труднее. Лот же, хотя бы и самый усовершенствованный, может указать опасность слишком поздно, а так как глубины меняются неравномерно, то переходы с 10 саж. на 10 фут. очень часты и возможны.

Однако, эта часть берега Новой Земли, очевидно, была исстари наиболее посещаема русскими поморами, доказательством чему служат повсюду на мысах и горах развалины старых гуриев-знаков, а в заливах, бухтах и проливах остатки старых крестов и развалины изб. Плававшие с нами на "Николае" двое зверопромышленников-гридонов (деревня Гридино, Кемского уезда), последние могикане Новой земли, старого еще уклада и порядка, рассказывали, что их отцы и деды зимовали на этих берегах ежегодно, промышляя белуху, моржа и др. морских зверей и у одного из них на Новой Земле похоронены дед и отец, первый умер от цынги, а второго потопил с карбасом раненый им морж. Хотя они не могли показать на карте тех мест, где они были, стояли и зимовали на своих ладьях, но по приходе на место узнавали окрестности и помнили названия некоторых бухт и становищ и рассказывали, отчасти как очевидцы, а больше по рассказам своих стариков, которые уже все сошли в могилу, их житье бытье и промыслы на Новой Земле. Из их рассказов и по личной проверке частью с парохода, частью с моторной шлюпки, я видел, начиная от губы Белужьей до мыса Кусов Нос, следующие становья и зимовья. Я различаю и разделяю их таким образом: зимовья суть такие становища, где были построены избы и в них оставались на зиму партии смельчаков, иногда без всякой мореходной посудины, кроме карбаса; становища-же-это закрытые бухты или якорные стоянки, удобные для промысла морского зверя, здесь обыкновенно изб на берегу не строили, а жили на судах-ладьях и по осени уходили домой в Белое море — Архангельск, Кемь и др. порта.

1) На острове Междушарском в NW-ой его части, между островом Ярцева и Петропавловской косой — зимовье, развалины двух изб, есть и кресты.

2) На том-же острове, в SW-ой части, в Обманном шаре — зимовье, изба и кресты.

3) На реке Нехватовой — летнее становище.

4) в Круглой губе — зимовье, развалины избы.

5) в Шпилевой губе — летнее становище.

6) В Мучном заливе становище.

7) В Башмачной губе — развалины избы (зимовье), есть и кресты.

8) За островом Селезневым, при входе в губу Селезневу (Широчиху) на полуострове Черной губы со стороны моря при маленькой бухточке — развалины избы (зимовье).

9) В Черной губе (бухта Белужья) — зимовье, развалины набы.

10) В той-же губе (бухта Поморская) — развалины избы (зимовье). 11) В той-же губе при входе (зимовье В. В. Олонкина в 1909 году) изба, есть кресты.

12) В губе Соханихе — зимовье, развалины пяти изб, много крестов и могил, так называемое становище Рахманово.

13) В той-же губе у реки — летнее становище.

14) За мысом Кабаньим, в глубине одного из заливов — зимовье, развалины избы.

15) В Петуховском Шаре, с NW-ой стороны — зимовье, развалины избы.

16) Тоже, в Ѕ-ой части — зимовье, развалины избы и кресты.

17) При входе в залив Рейнеке — зимовье, развалины землянки недавнего времени и едва-ли не попытки норвежцев обосноваться здесь.

18) На островах Петухи, летнее и старинное становище, с несколькими старыми крестами от 1770 года и много гуриев из камня.

19) На острове Большом Красном, летнее становище, есть старинные кресты.

20) У мыса Кусов Нос — летнее становище, называемое Кусово, есть кресты.

21) На острове Логинова — становище Логинова, Логиновы кресты.

Может быть при более тщательном обследовании берегов найдутся и еще зимовья и становища, но достаточно и этих данных, чтобы судить, как широко развита была промысловая деятельность русских поморов в то стародавнее время, когда на зимовку на Новую Землю шли как на подвиг и нередко на смерть. Очевидно, неподвижность, инертность помора, вошедшая в поговорку в настоящее время, не есть прирожденная и скоро пройдет; нужны лишь разумные меры поощрения и помощь, и север может возродиться.

Что касается будущности этой части Новой Земли, то судя по опыту, можно надеяться, что он сыграет немаловажную роль в смысле заселения его удобных и закрытых бухт, хотя бы несколькими небольшими колониями, конечно, при условии обследования берегов, обстановкой опасных мест знаками и важнейших мест входов маяками.

Кроме того, губа Черная и Петуховский Шар, как идеальные природные гавани, где можно зимовать, не боясь полярных и др. льдов, могут сослужить службу при развитии деятельности, сообщения с реками Обью и Енисеем, хотя весной, как уверяют знатоки этих мест, здесь долго держатся льды, но зато осенью, а это самое благоприятное время плавания по Карскому морю; здесь льдов совершенно не бывает.

Мы увидели первый снег 20 сентября, а вышли из губы Черной 28 сентября; правда мелкие бухточки, где нет течений, начали замерзать, но температура до 20 сентября не падала ниже 0°, а держалась +3+6 R.; с 20 по 28 сентября перешла на минус от 0° до-7° R., на море не было заметно не только льда, но и сала. В 1909 году, зимовавший в Черной губе Н. В. Оловкин не видел на море льда до декабря месяца. Что же касается позднего очищения моря от льдов весной, то этому нечего удивляться, и в Печору суда попадают не ранее июля. Мы на "Николае" пришли в Карские ворота в конце июля, встретив у губы Черной и до Петуховского Шара мелкий разбитый лед лишь в прибрежной полосе; но такой лед уже не мог служить препятствием к плаванию современным кораблям, если моторная шлюпка Русанова беспрепятственно его прошла.

Конечно, очень желательны более систематические обследования и изучения течений, направлений ветров и т. п., тогда выяснится не пригодятся-ли эти берега с их гаванями, как передаточные и складочные пункты при сношениях не только с Обью и Енисеем, но и с Печорой. Два - три колонистских поселка здесь очень желательны могут быть поставлены в лучшие условия относительно жизни, промыслов и пропитания, чем на северной части Новой Земли; здесь есть в изобилии рыба; голец идет в каждую речку для метания икры; песец, лисица, медведь редкий; массы нерп, заяц морской, моржи и наконец массы белух ежегодно заходят в бухты, но некому их промышлять; кроме того олени приходят к этим берегам весной и осенью большими стадами. Они кроме промысловых целей имели-бы громадное значение для питания поселенцев, а при разумном пользовании этими стадами могли бы послужить к созданию оленеводства. Сверх того, эта часть Новой Земли хранит в своих недрах еще неизвестные нам минеральные и горные богатства; нахождение Свицыным в Пропащей губе меди, виденные нами алебастровые острова, случайные нахождения асбеста, фраорита, говорят за себя сами.

Капитан Н. Онуфриев.
"Записки по гидрографии" XLIX 1925 г.

Фотографии из материала "Поездка В.Р. Алеева в 1911 г. на
пароходе-ледоколе "Николай" в горле Белого моря"

---

Описываемое в этой статье плавание происходило в столь мало обследованных и посещаемых местах, что несмотря на протекшие уже 15 лет редакция признала желательным поместить ее, особенно ввиду большой наблюдательности автора, одного из опытнейших наших северных мореходов. С малыми средствами, попутно с выполнением основной своей задачи промыслов, автор сумел собрать ряд ценных наблюдений, которые будут весьма полезны при дальнейшем развитии плаваний и промыслов в этих местах. Прим. ред.