Дорожныя впечатлѣнія от поездки на Новую Землю.

Въ настоящее время встрѣча въ поѣздѣ или на пароходѣ съ группой учителей или воспитанниковъ какого-нибудь учебнаго заведенія — самое обычное явленіе, потерявшее всякую оригинальность. Сознаніе необходимости для преподавателей знакомиться самимъ и знакомить питомцевъ школы съ родиной проникло въ жизнь даже низшей школы и, видимо, встрѣтило горячее сочувствіе общества. Въ смыслѣ интереса образовательныхъ поѣздокъ и ихъ содержательности, Россія находится въ исключительно-благопріятныхъ условіяхъ. Раскинувшаяся на необъятное пространство въ двухъ частяхъ свѣта, наша родина предоставляетъ желающему самый широкій и разнообразный выборъ экскурсій въ зависимости отъ ихъ цѣли, личныхъ интересовъ средствъ путешествующаго. Даже самые глухіе уголки Россіи, скромно отсутствующіе на учебныхъ географическихъ картахъ, не лишены интереса. Въ настоящемъ случаѣ сошлюсь на поѣздку, совершенную мною вмѣстѣ съ тремя преподавателями духовныхъ учебныхъ заведеній въ іюлѣ текущаго года на островъ Новую Землю. Приписанный къ Архангельской губерніи, островъ тянется съ сѣвера на югъ на тысячу верстъ, занимаетъ до 80,000 кв. верстъ.

Для жителя центральной Россіи Московско-Ярославско-Архангельская желѣзная дорога служить самымъ удобнымъ путемъ къ Архангельску, откуда два раза въ годъ (въ іюлѣ и сентябрѣ) отправляется на островъ пароходъ Архангельско-Мурманскаго общества. Путь по желѣзной дорогѣ въ сѣверной своей половинѣ представляетъ нѣсколько оригинальную картину. Желѣзнодорожная линія за Вологдой идеть тундрой, тянущейся на протяженіи 600 верстъ. Цѣлыя сутки пути справа и слѣва тянется передъ вами унылая, однообразная болотистая равнина, поросшая ельникомъ, мелкимъ березнякомъ, травой и кустами, свойственными болоту. Около полотна дороги свободная отъ деревьевъ полоса земли такъ густо покрыта обычнымъ на лѣсосѣкахъ растеніемъ иван-чай, что даетъ впечатлѣніе сплошной полосы ярко-краснаго цвѣта. Послѣ длиннаго переѣзда въ 25-40 верстъ слѣдуетъ остановка на станціи съ ея оригинальными высокими, съ усѣченными крышами, зданiями, затерявшимися среди моря лѣса. Стоитъ пройти нѣсколько десятковъ саженъ отъ станціи, и вы снова очутитесь въ тундрѣ, гдѣ десять лѣтъ тому назадъ не ступала нога человѣка. До настоящаго времени по сторонам рельсоваго пути сохранились слѣды деревянной временной дороги, оказавшейся необходимой при постройкѣ желѣзнодорожной линіи. По разсказамъ мѣстныхъ жителей, верста такой временной дороги на слишкомъ низмѣнном мѣстѣ обходилась до 500 руб. (это при имѣющеся подъ рукой лѣсномъ маріалѣ!); отсюда можно заключить, какихъ расходовъ и какихъ трудовъ стоила желѣзно-дорожная линія, дающая теперь возможность проѣхать 800 верстъ (разстояніе отъ Ярославля до Архангельска) въ 32 часа. Конечный пунктъ этой дороги —Архангельскъ-пристань.

Черезъ четверть часа послѣ прихода поѣзда, пароходъ "Москва" перевозитъ пассажировъ по Сѣверной Двинѣ въ самый Архангельскъ и останавливается у пристани въ центрѣ города. Пристань Архангельско-Мурманскаго пароходства находится въ особой части города — Соломбалѣ, расположенной на островѣ того же имени. На пути въ Соломбалу отъ пассажировъ — архангельцевъ узнаемъ, что пароходъ на Новую Землю отходить обыкновенно вечеромъ, что поѣздка на островъ продолжается даже при благопріятныхъ обстоятельствахъ не менѣе десяти сутокъ, что за послѣдніе дни (конецъ іюня и начало іюля) на Мурманѣ было много штормовъ, не мало препятствовавшихъ занятіямъ промышленниковъ. Тѣмъ временемъ пароходъ финляндскаго типа мчитъ насъ по широкому раздолью Двины, и мы на пристани Мурманскаго общества тыскиваемъ пароходъ "Великій кн. Владимиръ", на которомъ предстояло совершить вторую половину пути. Здѣсь не могу не упомянуть о нѣкоторомъ разочарованіи, охватившемъ насъ при видѣ этого, сравнительно очень небольшого судна. Наши ожиданія увидѣть океанскаго гиганта въ десятки саженъ длиной, высоко поднимающагося надъ уровнемъ моря, разлетѣлись прахомъ: предъ нами стоялъ небольшой пароходъ въ 23 саж длиной, 10 арш. шириной, съ осадкой въ 11 фут. Размѣры его казались еще скромнѣе, такъ какъ рядомъ, стоялъ другой пароходъ того же общества "Императоръ Николай II", обладающій настолько колоссальными размѣрами, что носъ послѣдняго находился на одномъ уровнѣ съ вершиною трубы перваго парохода. Зато насъ пріятно поразила та простота, съ которой мы были приняты на пароходѣ. Намъ была дана каюта, предложено расположиться въ ней съ своимъ багажомъ и даже отстаться на ночлегъ, такъ какъ пароходъ можетъ итти только на слѣдующія сутки: запоздала доставка необходимыхъ грузовъ, и отъѣздъ былъ перепесенъ съ 6 іюля на 7-е. За чаемъ въ столовой парохода мы познакомились со всей его командой, послѣ такъ часто занимавшей насъ своими разсказами различныхъ случаяхъ при поѣздкахъ по Бѣлому морю и Ледовитому океану, объ экспедиціяхъ худ. Борисова, Чернышева и другихъ изслѣдователей Новой Земли и вообще сѣвернаго края. За нѣкоторыми чинами пароходной команды числится до 20 лѣть морской службы.

Отсрочка рейса на сутки не огорчила насъ, а принесла нѣкоторую пользу, давъ возможность познакомиться съ Архангельскомъ и его важнѣйшими достопримѣчательностями. Вотъ почему черезъ часъ мы снова очутились на пароходѣ, бѣгающемъ вдоль по Двинѣ, и во второй разъ направились къ Соборной пристани. Небольшой размѣръ Архангельска (22 т. жит.) и простота плана этого города, вытянувшагося по берегу рѣки, позволили, при помощи имѣвшагося въ рукахъ небольшого плана, найти все, что, по описаніямъ, считается достопримѣчательнымъ въ городѣ. Вблизи упомянутой пристани расположены Троицкій каѳедральный соборъ и памятникъ Ломоносову, послѣдній — довольно странной архитектуры и скромный по размѣрамъ. Чтобы не быть голословнымъ, сошлюсь на слова Д. Н. Островскаго, составителя путеводителя по сѣверу. "Нашъ поэтъ и ученый представленъ стоящимъ на сѣверномъ полушаріи, на которомъ начертано имя Холмогоръ. Онъ одѣтъ въ легкую тогу. Фигура его должна выражать изумленіе, которымъ онъ пораженъ при видѣ сѣвернаго сіянія. Колѣнопреклоненный геній подаетъ ему лиру. Этотъ-то крылатый геній и порождаетъ всего болѣе недоразумѣній среди простого народа, принимающаго Ломоносова то за колдуна, то, за святого съ ангеломъ".

Противъ памятника, въ зданіи казенныхъ учрежденій, помѣщается городской музей, хорошо знакомящій посѣтителя съ природой губерніи, а, въ зависимости отъ природы, и съ ея промыслами. Близость моря, питающаго городъ, сказывается на большинствѣ предметовъ музея. Модели разнаго типа судовъ плавающихъ и плававшихъ по Бѣлому морю и океану, рыболовныя снасти разныхъ типовъ, смотря по назначенію, отъ мелкихъ крючковъ для обыкновенной удочки и кончая массивнымъ крюкомъ для ловли окулы; пули, гарпуны и другіе снаряды для битья морскихъ животныхъ и ихъ обработки, капканы и ловушки для пушныхъ звѣрей — составляютъ большую часть предметовъ музея. Лѣсныя богатства края также нашли себѣ пріютъ въ стѣнахъ музея. Кромѣ образцовъ деревьевъ, сѣмянъ, почвы, здѣсь на моделяхъ можно познакомиться съ устройствомъ и ходомъ работъ на смолокуренныхъ заводахъ, а также видѣть продукты этого производства: смолу, деготь, древесный спиртъ и др. Добавленіемъ къ представителямъ мѣстной природы и промышленности служать костюмы поморовъ, употребляемые при промыслахъ, наряды поморокъ, мужскіе и женскіе наряды лопарей и зырянъ вмѣстѣ съ предметами ихъ домашняго обихода. Значительная часть музея занята чучелами представителей животнаго царства — звѣрей, птицъ, рыбъ. Между послѣдними выдѣляются своей величиной акула пантусь, а среди первыхъ бросается въ глаза великолѣпный бѣлый медвѣдь, чучело котораго стоитъ около 300 р. Какъ болѣе подробное развитіе одного изъ отдѣловъ городского музея, а именно отдѣла рыбныхъ промысловъ, въ городѣ уже приготовленъ къ открытію спеціальный рыбопромышленный музей, гдѣ собрано все, касающееся этой отрасли промышленности на сѣверѣ европейской Россіи.

Затѣмъ, при древнѣйшемъ на сѣверѣ Архангельскомъ Михайловскомъ монастырѣ имѣется "Древлехранилище", гдѣ собраны памятники старины, касающіеся даннаго края. Для любителя и знатока древностей представляетъ большой интересъ собраніе остатковъ сѣдой старины въ видѣ церковной утвари (иконъ, крестовъ, церковныхъ сосудовъ, облаченій), а въ особенности собраніе старинныхъ рукописей, въ числѣ которыхъ есть списки, относящіеся къ ХIII вѣку. Интересными памятниками письменности являются также указы Іоанна III-го, Іоанна Грознаго, Лжедимитрія перваго, Михаила Ѳедоровича и Алексѣя Михайловича. Пользуясь вечернимъ богослуженіемъ, мы посѣтили и Архангельскій каѳедральный соборъ, въ которомъ, на правой сторонѣ, помѣщается массивный шестиаршинный деревянный крестъ, сдѣланный собственноручно Петромъ Великимъ въ память избавленія отъ опасности во время бури у береговъ Унской губы въ маѣ 1694 года и хранившійся ранѣе въ Петроминскомъ монастырѣ. При входѣ въ соборъ, на лѣстницѣ, помѣщаются и три небольшія мѣдныя пушки, взятыя въ плѣнъ Петромъ Великимъ съ шведскихъ судовъ и пожертвованныя имъ архангельскому архіепископу Аѳанасію.

Въ этой же мѣстности, на берегу Двины, находится и "Дворецъ Государя Петра І-го", какъ гласить вывѣска. "Дворецъ" — скромный деревянный домикъ въ 5 комнат, цѣликомъ скрытый подъ большимъ деревяннымъ навѣсомъ. Данное мѣсто города — Михайловскій бульваръ — интересно и въ другомъ отношеніи: отсюда виденъ весь просторъ Сѣверной Двины, развернувшейся здѣсь не менѣе Волги подъ Царицыномъ — сравненіе лицъ, ѣзжавшихъ по Волгѣ. Слѣва и напротивъ отсюда бѣлыми точками виднѣются церкви селъ, пріютившихся на островахъ и противоположномъ берегу рѣки.

Считаю не лишнимъ отмѣтить еще одну особенность этого города. Вытянувшійся вдоль рѣки городъ пересѣкается короткими поперечными улицами, выходящими прямо въ лѣсъ, въ тундру. Черезъ 10—15 минутъ ходьбы по такой улицѣ вы уже на краю города. Вмѣстѣ съ послѣднимъ домомъ кончается деревянный тротуаръ, еще одинъ шагъи подъ ногами торфяная почва, пропитанная водой, мохъ, кустики голубики; дальше кусты ивняка, мелкія елки самая настоящая тундра!

Покуда знакомимся съ городомъ, въ Соломбаль кипить жизнь. Лѣсъ мачтъ (здѣсь масса парусныхъ судовъ, въ противоположность Черному морю, гдѣ парусныхъ судовъ сравнительно мало) то густѣетъ, то рѣдѣетъ; у берега и на рѣкѣ появляются новыя русскія и иностранныя суда. Оживаетъ и нашъ пароходъ. За сутки до отхода начинаютъ грѣть машину; къ наружному борту парохода пристаютъ двѣ барки съ лѣсомъ. Около десятка поденщиковъ перерубаютъ и распиливають тонкія бревна пополамъ, а матросы при помощи паровой лебедки набивають приготовленнымъ лѣсомъ трюмъ парохода. Туда же постепенно скрываются ящики чая, бочки съ сахаромъ солониной, нѣсколько тысячъ кирпичу, кули муки, громоздкій багажъ нѣкоторыхъ пассажиров. На палубу парохода помѣщаются въ качествѣ багажа три карбаса (лодки) и собака — будущая новая обитательница Новой Земли. Насъ перестаетъ удивлять грузъ лѣса и другихъ предметовъ, когда вспоминаемъ, что ѣдемъ въ мѣстность, гдѣ нѣтъ растеній, поднимающихся отъ земли выше одной четверти аршина, гдѣ нѣтъ ни лавокъ, ни магазиновъ, ни почты, ни правительственныхъ учрежденій: гдѣ въ августѣ бываютъ снѣжныя мятели, гдѣ съ ноября до конца января не свѣтить солнце, гдѣ даже собаки не всѣ выдерживаютъ суровый климатъ, и убыль ихъ пополняется не приращеніемъ мѣстнаго собачьяго населенія, а привозомъ изъ Архангельска; гдѣ не выживаютъ даже такіе неприхотливые спутники человѣка, какъ комнатныя мухи, тараканы, клопы...

Ко времени отхода на пароходѣ стали появляться и остальные пассажиры. Завѣдующій снабженіемъ новоземельскихъ самоѣдовъ предметами первой необходимости — старшій чиновникъ особыхъ порученій при архангельскомъ губернаторѣ А. М. Макаровъ еще съ утра хлопоталъ на пароходѣ. Узнавши, что и мы отправляемся на Новую Землю, онъ сообщилъ намъ, что этимъ же рейсомъ отправляются двѣ научныя экспедиціи — русская и шведская. Первую составляють проживающій въ Архангельскѣ бывшій профессоръ Петербургскаго университета М. Ю. Гольдштейнъ (химикъ), А. Л. Пивоваръ (геологъ) и студент С. С. Ивановъ, взявшій на себя метеорологическія наблюденія. Вторая состояла изъ шведскаго профессора ботаники Экстама, совершающаго свои научныя поѣздки вмѣстѣ съ матерью, сопровождаемаго двумя служащими при немъ норвежцами. Кромѣ этихъ лицъ, въ поѣздкѣ приняли участіе: офицеръ-казакъ, преподаватель Московскаго учительскаго института, іеромонахъ о. Ааронъ, ѣдущій смѣнить на лѣтніе мѣсяцы священника въ Малыхъ Кармакулахъ, докторъ мѣдицины, состоящій при военно-медицинской Академіи, нѣсколько студентовъ различныхъ высшихъ учебныхъ заведеній, пять воспитанниковъ гимназiи и даже одинъ ученикъ 4 кл. Архангельскаго городского училища, сынъ механика на пароходѣ, уже второй разъ отправляющійся въ эту поѣздку. Этотъ добрый юноша много помогаетъ намъ въ пути своими совѣтами, опытомъ прошлой поѣздки и помощью при разныхъ дорожныхъ случайностяхъ. Изъ всѣхъ этихъ лицъ, по словамъ А. М. Макарова, уже 22-й разъ отправлявшагося на Новую Землю, образовался еще небывалый рейсъ: вмѣсто 5-6-ти пассажировъ, ѣхало до 30-ти человѣкъ, заняты были почти всѣ мѣста. Между тѣмъ нагрузка 6 ч. вечера 7 іюля была окончена; всѣ ѣдущіе въ сборѣ; снасти парохода осмотрѣны, прочно закрѣплены. Снять трапъ, гудитъ послѣдній свистокъ, и провожаемые добрыми пожеланіями собравшейся на пристани многочисленной толпы, въ 6,5 часовъ отваливаемъ отъ пристани и спускаемся внизъ по Двинѣ.

Не особенно привѣтливо провожалъ насъ Архангельскъ. Вскорѣ послѣ отъѣзда началъ итти дождь, загоняя пассажировъ въ каюты, чего, однако, не хотѣлось дѣлать. Прячась въ защищенныя сколько нибудь мѣста, мы смотрѣли на занятые лѣсопильными заводами берега рукава Маймаксы (служащаго въ настоящее время для выхода судовъ въ море), на стоящія у берега суда, преимущественно иностранныя. Здѣсь, Архангельскъ производитъ впечатлѣніе, солиднаго торговаго порта, гавани и пристани котораго занимають до 20 верстъ береговой полосы. Цѣлыя горы всякаго сорта лѣса высились на берегу, далеко уходя въ глубь; мѣстами лѣсъ грузился на суда, но даже большой пароходъ могъ унести только одну крупинку изъ помѣщающихся на берегу запасовъ. По словамъ архангельцевъ, однако, вся почти лѣсная торговля находится въ рукахъ норвежцевъ.

Между тѣмъ тучи не расходились, и намъ первый разъ въ Архангельскѣ пришлось пользоваться искусственнымъ освѣщеніемъ. Въ предыдущія сутки "бѣлыя ночи" сѣвера съ успѣхомъ позволяли довольствоваться естественнымъ свѣтомъ. По поводу этихъ "бѣлыхъ ночей" кто то изъ пассажировъ вспомнилъ событіе изъ исторіи постройки Архангельской желѣзнодорожной линіи объ остроумномъ подрядчикѣ, нанявшемъ въ южныхъ поволжскихъ городахъ партію рабочихъ съ условіемъ работать, "отъ зари до зари". Понятно, какимъ длиннымъ показался рабочимъ день на сѣверѣ; а когда вечерняя заря перешла въ утреннюю, ихъ удивленію и досадѣ отъ обмана не было границъ. Вмѣшательство администраціи дороги освободило рабочихъ отъ невыгоднаго условія.

Въ 10 час. вечера пароходъ прошелъ мимо бара (мель въ устьѣ Двины, искусственно углубленная и обозначенная пловучимъ маякомъ) и вышелъ въ открытое море. Первый день пути по морю пароходъ шелъ вдоль восточнаго берега Кольскаго полуострова. На берегу послѣдняго имѣется нѣсколько маяковъ (Сосновецъ, Орловскій, Городецкій), обозначенныхъ на морской картѣ и опредѣляющихъ курсъ парохода, но нуженъ опытный глазъ моряка, чтобы разглядѣть ихъ. Только пользуясь указаніями пароходной команды, а еще лучше биноклемъ, разглядишь башню маяка на темномъ фонѣ далекаго берега.

Пользуясь ясной погодой, темнымъ днемъ и, главное, спокойствіемъ моря, располагающими къ самому мирному настроенію духа, начинаемъ ближе знакомиться со своими спутниками. Профессоръ достаетъ барометръ и записываетъ его данныя, мы любуемся на прекрасный прибор, отличающійся большою точностью показаній, узнаемъ его назначеніе, а потомъ всю дорогу надоѣдаемъ его почтенному владѣльцу своими вопросами, что показываетъ барометръ. Это не простое праздное любопытство съ нашей стороны: пониженіе барометра предвѣщаетъ ненастье, значить усилится вѣтеръ, а съ нимъ и качка, которая и такъ уж не очень нравится намъ, хотя вѣтеръ и очень скромный, а качка, по морскимъ понятіямъ настолько микроскопична, что служащіе на пароходѣ не обращаютъ на нее ровно никакого вниманія, какъ на самое обычное явленіе. Къ общей радости, барометръ идетъ вверхъ, небо ясно, и пассажиры почти все время находятся на палубѣ. Одинъ изъ студентовъ измѣряетъ температуру морской воды и находить 5° по Р. По расчету и разсказамъ, въ океанѣ температура воды будетъ выше отъ вліянія извѣстнаго Гольфштрома, что оказалось правдой: измѣренія слѣдующаго дня дали + 6° и + 7°. Нѣкоторые отмѣчають температуру воздуха, третьи просматриваютъ захваченныя для поѣздки книги и брошюры, запасаясь свѣдѣніями о томъ краѣ, куда пароходъ держить курсъ.

Члены русской научной экспедиціи провѣряютъ нѣкоторые изъ своихъ приборовъ. Съ ними имѣется приборъ для опредѣленія наклона горъ, простѣйшіе химическіе реактивы, подзорная труба, ружья. Цѣль поѣздки — изученіе горныхъ породъ Маточкина Шара, опредѣленіе ихъ состава, формаціи, геологической системы и др. научныхъ свѣдѣній. Для выполненія задачи члены экспедиціи предполагали пѣшкомъ пройти по берегу Маточкина Шара и подняться по восточному берегу на сѣверъ, насколько это позволитъ имѣющееся въ распоряженіи время и другія условія. Отчетъ о трудахъ экспедиціи предполагается помѣстить въ послѣднихъ книжкахъ "Извѣстій географическаго общества" за текущій годъ.

Вечеромъ 8 іюля пароходъ прошелъ Городецкій маякъ и вышелъ въ открытый океанъ. Ласково принялъ насъ сѣдой океанъ: весь слѣдующій день царилъ штиль. Должно быть, не одни путники на пароходѣ, но и морскіе обитатели чувствовали себя хорошо: тюлени и перни часто показывали свои головы на гладкой поверхности океана плескались, ныряли, развлекая толпившихся на палубѣ зрителей. Въ этотъ день, 9 іюля, насъ ожидало и другое развлеченіе — въ эти сутки не было захода солнца. Склонившись къ горизонту, оно ранѣе полуночи снова стало подниматься вверхъ, съ тѣмъ, чтобы не скрываться до 10 час. 15 іюля. Въ этотъ разъ не было и короткой часовой бѣлой ночи предыдушаго дня. Такимъ образомъ, намъ пришлось быть очевидцами необыкновеннаго дня, продолжавшагося около 160 часовъ, дня, вѣроятно, единственнаго въ жизни большинства участниковъ поѣздки. Отсутствіе привычной для насъ ночи и непрекращающееся движеніе на пароходѣ внесли полный сумбуръ въ нашъ образъ жизни. Несмотря на поздній часъ, никто на этотъ разъ не хотѣлъ ложиться спать; да и потомъ, когда часа въ 2-3 пассажиры разбрелись по своимъ каютамъ, то скрылись лишь для того, чтобы подняться снова черезъ 2-3 часа.

Въ шестомъ часу утра 10-го іюля въ дверяхъ нашей каюты раздается повышенный голосъ казака-офицера. Господа, видна земля! льды! Разумѣется, спѣшимъ на палубу. Вдали виднѣется темный гористый берегь Новой Земли, а пароходъ тихимъ ходомъ идетъ между пловучими льдами, нагнанными сѣверо-восточнымъ вѣтромъ изъ Карскаго моря черезъ Карскія ворота. Но это были не тѣ колоссальныя льдины, которыя изображаются на полярныхъ ландшафтахъ. Большая изъ льдинъ, на мой взглядъ, не возвышалась болѣе сажени надъ водой, и вся картина этихъ пловучихъ льдовъ напоминала собою ледоходъ на большой рѣкѣ. На палубѣ — всѣ до одного пассажиры; никто уже не думаетъ о снѣ. Но кажущіяся разстоянія на морѣ как то обманчивы. Недалекій, повидимому, берегъ находится еще на разстояніи около сорока верстъ, и только въ 8 ч. утра раздается приказъ капитана "отдать якорь".

Итакъ мы въ первомъ становищѣ на Новой Землѣ — въ Бѣлушьей губѣ. Пароходный лагъ (приборъ для измѣренія пройденнаго разстоянія), брошенный у пловучаго маяка, показываетъ 472 узла. Легко и пріятно сдѣланъ переѣздъ въ 530 морскихъ миль съ небольшимъ въ 60 часовъ, переѣздъ, могущій справедливо назваться пріятной прогулкой въ настоящее время, и который, однако, усѣянъ костьми сотенъ людей, проложившихъ дорогу на эту далекую окраину Россіи.

Историческія данныя объ открытіи и изученіи этого острова свидѣтельствуютъ о томъ, какихъ жертвъ и трудовъ стоило человѣку завоевать у суровой природы этотъ непривѣтливый уголокъ. Первыми посѣтителями его считаются новгородскіе уткуйники XI вѣка. Но о ихъ смѣлыхъ походахъ нѣтъ письменныхъ памятниковъ. Только найденныя голландскимъ путешественникомъ Баренцомъ (въ XVI вѣкѣ) три избушки, да встрѣчавшіеся позднѣйшимъ путешественникамъ деревянные кресты свидѣтельствовали о безвѣстныхъ смѣлыхъ путешественникахъ давно прошедшихъ вѣковъ. Первыя письменныя свѣдѣнія объ этомъ островѣ принадлежать, англійскому путешественнику Виллоби, часть экспедиціи котораго, подъ начальствомъ Ченслера, была принята въ Москвѣ Іоанномъ Грознымъ. Самъ же Виллоби погибъ страшною смертью оть холода и голода въ Лапландіи вмѣстѣ съ своими 65-ю спутниками. Упомянутый уже голландскій путешественникъ Баренцъ погибъ на самой Новой Землѣ вмѣстѣ съ 5-ю своими спутниками, и только 12 человѣкъ его экипажа спаслись отъ смерти, найдя помощь на двухъ русскихъ ладьяхъ, посѣтившихъ островъ.

Изученіе этого острова стоило жизни смѣлому путешественнику 30-хъ годовъ прошлаго вѣка Циволкѣ и его 8-ми спутникамъ, а также двумъ лица экспедиціи Размыслова, посѣтившаго Новую Землю въ послѣднее десятилѣтіе царствованія императрицы Екатерины II. Къ жертвамъ суровыхъ условій жизни на этомъ островѣ нужно причислить семейство Строгановыхъ, погибшее здѣсь до одного человѣка (въ XVI в.), раскольничье семейство въ 12-ть человѣкъ Пайкачевыхъ, подвергшееся той же участи, и др. Зато, по костямъ этихъ жертвъ теперь уже легко добраться до когда-то невѣдомаго острова, а страданія несчастныхъ ознакомили послѣдующихъ посѣтителей съ необходимыми средствами борьбы противъ непривѣтливой природы острова.

Въ настоящее время зимовка на островѣ уже не представляетъ собою сверхчеловѣческаго подвига. Такъ, въ Малыхъ Кармакулахъ мы побывали у фельдшера П. Я. Виноградова, уже нѣсколько лѣтъ благополучно проживающаго здѣсь, а въ Архангельскъ съ нами возвращались на два лѣтнихъ мѣсяца настоятель Кармакульской церкви о. Артемій и учитель мѣстной самоѣдской церковно-приходской школы, вполнѣ благополучно проведшіе прошедшую зиму. Но при всемъ томъ, отчужденность отъ остального міра (пароходъ только два раза въ годъ — въ іюлѣ и сентябрѣ посѣщаетъ островъ), должно быть, сильно заявляетъ о себѣ. Вотъ почему, приближаясь къ мѣсту первой остановки на Новой Землѣ, мы замѣтили большое оживленіе на берегу Бѣлушьей губы.

Тамъ торопливо сновали люди, бѣгали и лаяли собаки, потомъ показался дымокъ, и раздался выстрѣлъ, повторенный потомъ нѣсколько разъ. Радость обитателей (въ этомъ поселеніи живуть исключительно самоѣды) понятна: съ пароходомъ прибыли запасы всего необходимаго, новыя вѣсти — вѣсти за цѣлый годъ; привезены и лакомства въ видѣ бѣлаго хлѣба, сахара, водки. Нѣсколько лодокъ отдѣляются отъ берега и пристають къ пароходу. Это мѣстные промышленники- самоѣды съ своими семьями явились представиться А. М. Макарову.

Устраивается импровизаціей цѣлая картина. Самоѣды радушно трясутъ представителя архангельской администрацій за руку, спрашивають "каково доѣхалъ?" А. М. отвѣчаетъ на вопросы и разспрашиваетъ прибывшихъ о промыслахъ. Изъ разсказовъ о промыслахъ узнаемъ, что одинъ изъ явившихся промышленниковъ самоѣдъ К. въ одну поѣздку убилъ 6 бѣлыхъ медвѣдей — удача очень рѣдкая, если принять во вниманіе, что медвѣдей за зиму на всемъ островѣ убито около 30 штукъ, и что шкура этого звѣря безъ всякой обработки цѣнится 60-75 руб. Въ нѣсколько минутъ объясненіе кончается, и наши гости — самоѣды разсѣиваются по пароходу, присматриваясь къ незнакомымъ пріѣзжимъ и разговаривая съ хорошо имъ знакомыми по прежнимъ рейсамъ членами судовой команды.

Мужчины-самоѣды довольно хорошо владѣютъ небольшимъ запасомъ русскихъ словъ, выражающимъ ихъ широкій духовный міръ; женщины владѣютъ русскою рѣчью значительно хуже, а ребятишки и вовсе не отвѣчають на вопросы. Мы, въ свою очередь, присматриваемся съ любопытствомъ къ невзрачной самоѣдской низкорослой фигурѣ и оригинальному наряду — малицѣ и пимамъ. Малица — верхняя одежда самоѣда, представляющая изъ себя длинную мѣховую рубашку, обращенную мѣхомъ внутрь; къ воротнику пришивается мѣховой же башлыкъ- шапка. Длинные рукава оканчиваются мѣховыми пришитыми же рукавицами съ разрѣзомъ на ладони, что позволяетъ быстро освобождать кисть руки или прятать ее въ рукавицу. Вся малица настолько широка, что позволяетъ, легко освободить руки отъ рукавовъ и дѣйствовать ими подъ малицей. Для удобства каждый самоѣдъ (не исключая и малыхъ дѣтей) подпоясаны низко кожанымъ поясомъ, на которомъ даже у подростковъ висить ножъ. Самоѣдъ чувствуеть себя въ малицѣ отлично, но намъ стоило порядочной возни напялить на себя эту оригинальную одежду; надѣвается она черезъ голову, такъ какъ мужской малицѣ не полагается пуговицъ или застежекъ, и полы ея наглухо сшиты. Самоѣдская обувь "пимы" сшиты изъ тюленьей кожи шерстью вверхъ; внутрь подшивается еще чулокъ изъ оленьяго мѣха. Низъ пимъ обшивается вдвойнѣ, что значительно увеличиваеть ихъ неуклюжесть, невольно вызывая мысль о медвѣжьихъ лапахъ. Но это — обычная и, должно быть, самая удобная по мѣстнымъ условіямъ обувь. Въ нее обуты и мѣстные поморы - промышленники, бывшіе на пароходѣ. Не говоря уже о теплотѣ, крѣпко сшитыя нитками изъ оленьихъ жилъ, пимы не пропускають воды, а чтобы длинныя голенища не съѣзжали съ ноги, ихъ перевязываютъ у колѣнъ ремнемъ или веревочкой. Эти два наряда придаютъ ихъ владѣльцамъ довольно мѣшковатый видъ, а если еще вспомнимъ, что одежда ихъ не отличается чистотой, залоснилась отъ постояннаго пребыванія на плечахъ, то нужно признаться, что наружность представителей этого племени очень непривлекательна. Этого нельзя сказать, однако, о всѣхъ.

Среди молодыхъ самоѣдовъ встрѣчаются одѣтые въ обычное платье рабочаго человѣка, а на одномъ даже была студенческая старая тужурка, попавшая сюда, Богъ вѣсгь, какимъ образомъ. Обычный костюмъ и нѣкоторое развитіе, даваемое школой и встрѣчами съ людьми, какъ-то стираетъ съ молодыхъ самоѣдовъ ихъ типическія племенныя черты и дѣлаетъ ихъ очень похожими на деревенскихъ молодцовъ немудреной руки. Непривлекательная наружность не мѣшаетъ, однако, обладать самоѣдамъ отзывчивымъ сердцемъ. При различныхъ невзгодахъ изслѣдователи острова находили у нихъ самый сердечный пріють, готовность помочь и услужить чѣмъ только возможно, почему въ описаніяхъ экспедицій можно встрѣтить по адресу самоѣдовъ самыя теплыя строки. Личное маленькое знакомство съ ними вызвало скорѣе чувство состраданія къ этимъ слишкомъ простымъ, ограниченнымъ и привѣтливымъ людямъ, простотою и слабостію которыхъ, къ стыду человѣчества, пользуются и до сихъ поръ. Какъ примѣръ наивности, мнѣ хорошо помнится удивленіе и дѣтская радость одного почтеннаго лѣтами самоѣда, когда онъ посмотрѣлъ въ бинокль на отдаленные предметы. Другой обѣщалъ дать одному изъ пріѣзжихъ за очки, пришедшіеся самоѣду по глазамъ, рубль "если только золото на ихъ оправѣ настоящее". Да и самое названіе "самоѣдъ", звучащее такъ страшно, по словамъ одного изъ пассажировъ, получилось изъ соединенія словъ "самъ" и "единъ", указывавшихъ на обычай этого племени селиться отдѣльными чумами, а не поселками.

Черезъ часъ послѣ пріѣзда въ бухту уже начинается выгрузка привезенныхъ товаровъ, и между берегомъ и пароходомъ все время стоянки поддерживается дѣятельное сообщеніе. Пассажиры тоже высаживаются на берегъ, чтобы познакомиться съ этимъ самоѣдскимъ поселкомъ, основаннымъ десять лѣтъ тому назадъ. Впрочемъ это "поселеніе" состоитъ только изъ одного деревяннаго строенія — казармы, т. е. одной средней величины избы, почти треть которой занята русскою печью, а часть — нарами. Казарма назначена для печенья хлѣба; ей же пользуются самоѣды и какъ жилищемъ, предпочитая, однако, жить въ чумахъ. Да казарма и не могла бы вмѣстить всего населенія, гдѣ живетъ до 14-ти промышленниковъ-мужчинъ, способныхъ заниматься промыслами, а у большинства есть еще семьи.

Пароходная шлюпка двигаетъ насъ къ берегу, у котораго кое-гдѣ еще лежатъ сугробы не растаявшаго снѣга. Пласты снѣга частыми полосами бѣлѣютъ по склонамъ возвышающихся на востокѣ горъ. Хоръ стаи собакъ, мирно лежавшей у дверей казармы привѣтствуетъ наше вступленіе на новоземельскій берегъ. Зная непривѣтливый нравъ этихъ обитателей, мы нѣсколько смущены, но рѣзкій окрикъ самоѣдки и пальба по сворѣ камнями выводятъ насъ изъ непріятнаго положенія, и мы отправляемся въ казарму. Здѣсь застаемъ нѣсколько женщинъ и съ полдюжины краснощекихъ и довольно красивыхъ ребятишекъ, одѣтыхъ, по обычаю, въ мѣха. В. Рвонинъ (ученикъ Архангельскаго городского училища), знакомый нѣсколько съ обитателями казармы по прошлогодней поѣздкѣ, разспрашиваетъ одну изъ женщинъ о здоровьи ея родныхъ, гдѣ расположенъ ихъ чумъ и т. под. Съ грѣхомъ пополамъ удалось это объясненіе; при сравнительно слабомъ знаніи женщинами русской рѣчи, онѣ обсуждали смыслъ каждаго вопроса между собой на родномъ нарѣчіи, а потомъ уже давали отвѣтъ. Ребятишки дичатся, молчать, хотя довольно радостно беруть у насъ изъ рукъ конфеты. Въ казармѣ пахнетъ кожами, саломъ морскихъ звѣрей, и мы скоро отправляемся бродить по острову съ надеждой зайти въ одинъ изъ разбросанныхъ кое-гдѣ по берегу чумовъ.

Для прогулки широкій просторъ: нѣтъ ни изгородей, ни дорогъ, ни тропинокъ, и итти приходится прямо по нетронутой почвѣ — мелкому щебню, состоящему изъ тонкихъ пластинокъ темнаго сланца. Мѣстами горная порода вывѣтрилась въ довольно большія ровныя плиты, цѣлыми массами разсыпавшіяся по склонамъ. Два ходившіе съ нами помора, по профессіи-печники, оживленно мечтали о томъ, какую хорошую, "квартиру" они могутъ построить себѣ изъ этого матеріала и глины, кое-гдѣ встрѣченной ими на островѣ. Всюду разбросанные обломки горной породы, часто вовсе ничѣмъ неприкрытой и выступающей наружу рядами острыхъ краевъ, дають темную окраску берегамъ острова; кое-гдѣ въ сырыхъ мѣстахъ, мрачная темная окраска переходитъ въ желтую отъ проростающихъ здѣсь мховъ.

Среди осколковъ горныхъ породъ, гдѣ пригрѣваетъ солнышко, и собралось скромныя новоземельскія растенія (незабудки, макъ, щавель, ива, полемоніумъ и др.) — низкія, бѣдныя листьями, но богатыя цвѣтами, отличающимися болѣе яркой окраской отъ своихъ, сородичей средней полосы Россіи, появляющихся обыкновенно раннею весною. Встрѣчаются растенія обыкновенно группами, причемъ послѣдняя состоит изъ пучка стебельковъ съ яркими многочисленными цвѣтками и имѣетъ видъ небольшого букетика.

Листья растеній не даютъ здѣсь никакого впечатлѣнія, такъ они мелки и незначительны по количеству, почему обычный у насъ зеленый цвѣтъ растеній здѣсь вовсе не замѣтенъ. Къ числу растеній, спасающихся отъ холодныхъ зимнихъ вѣтровъ въ южной части острова, по разсказамъ и описаніямъ, принадлежитъ принадлежитъ и полярная стелющаяся береза, но намъ не удалось найти этого растенія, вѣроятно, по неумѣнью отличить ея миниатурные листочки отъ листочковъ другихъ растеній.

Прогулку завершили посѣщеніемъ самоѣдскаго чума. Узкимъ проходомъ аршина въ три длиной, на четверенькахъ, пролѣзли мы въ это первобытное жилище, состоящее изъ нѣсколькихъ тонкихъ жердей, скрещенныхъ вверху и покрытыхъ кожами. Внутри чумъ оказался довольно просторнымъ. Кругомъ стѣнъ толсто настланы шкуры оленей и медвѣдей, эта настилка позволяеть довольно удобно усѣсться. Посрединѣ чума горѣлъ огонь и на огнѣ варились въ котлѣ куски какого-то мяса. Къ одной изъ поддерживающихъ настилку чума слегъ привѣшены двѣ рѣзныхъ деревянныхъ иконы, почернѣвшихъ отъ дыма. Въ настоящее время среди новоземельскихъ самоѣдовъ уже нѣтъ язычниковъ. Хозяинъ чума, отъ жары снявшій малицу и оказавшійся въ красной ситцевой рубашкѣ, пировалъ: передъ нимъ стоялъ большой мѣдный чайникъ и каравай бѣлаго хлѣба, полученный утромъ на пароходѣ. Самоѣдъ не только позвалъ насъ садться, но предложилъ даже чаю. Было бы интересно попробовать этого оригинальнаго чаю, но взять чашку и не выпить было совѣстно, а рискнуть пить еще неизвѣстную жидкость и изъ посуды, толкомъ не мытой съ самаго появленія своего на Новой Землѣ, ни у одного изъ пяти посѣтителей не хватило гражданскаго мужества. Въ отвѣтъ на угощеніе, предложили хозяину табаку, разспрашивали о зимней охотѣ и, охраняемые самоѣдкой отъ лежавшихъ въ проходѣ собакъ, выбрались изъ чума, гдѣ было очень жарко отъ разложеннаго огня. Всѣ обитатели послѣдняго изъявили полную готовность сняться у любителя-фотографа, и черезъ минуту самоѣдскія женщины появились въ своихъ праздничныхъ малицахъ, очень красиво и искусно расшитыхъ сверху оленьимъ мѣхомъ бѣлаго и темнаго цвѣта, яркимъ сукномъ и опушонныхъ косматымъ серебристымъ полярнымъ медвѣдемъ. Очевидно, желаніе рядиться не чуждо и этимъ дикаркамъ.

Усталые, но довольные возвращаемся мы къ берегу. Грязно-сѣрыя собаки на этотъ разъ легко пропускаютъ насъ: онѣ заняты брошеннымъ на берегъ для корма тюленемъ, залѣзають съ головой внутрь животнаго, достають куски внутренностей и грызутся изъ-за такого лакомства такъ отчаянно, что и забившись при свалкѣ въ воду не могутъ окончить потасовки. Лохматыя некрасивыя собаки съ головами, выпачканными кровью, и съ кусками добычи въ зубахъ — такая отвратительно-дикая картина, что мы спѣшимъ въ лодку на пароходъ.

Здѣсь не умолкая трещитъ подъемный кранъ; только теперь уже съ берега на пароходъ доставляются продукты промысла. Въ трюмѣ исчезають 70 бочекъ сала, связки моржовыхъ ремней, партіи тюленьихъ и песцовыхъ кожъ, 15 штукъ бѣлаго медвѣдя, которыя еще утромъ сушились на солнцѣ, подвѣшенныя на деревянныхъ шестахъ около чумовъ и казармы. Жизнь здѣсь такъ проста или несложна, что нечего опасаться кражи этихъ дорогихъ продуктовъ охоты. Среди доставленныхъ на пароходъ медвѣжьихъ мѣховъ были экземпляры, имѣвшіе до 16-ти четвертей длины отъ морды до хвоста, украшенные вершковыми когтями и принадлежавшіе, очевидно, матерымъ "казакамъ", какъ на островѣ называютъ бѣлаго медвѣдя. Къ каждому экземпляру прилагался черепъ звѣря, необходимый при выработкѣ чучела или ковра.

Время близится къ полночи. Кончена нагрузка. Записаны выданный и принятый матеріалы. Населеніе Бѣлушьей губы снова на пароходѣ. Среди самоѣдовъ есть уже и подгулявшіе по поводу пріѣзда парохода, готовые на самый невыгодный безразсудный торгъ и обмѣнъ. Но мѣстныя правила оберегаютъ туземцевъ, и они не имѣютъ права продавать что либо безъ разрѣшенія завѣдующаго рейсомъ. Всѣ продукты промысла сдаются на пароходъ, продаются по базарной цѣнѣ въ Архангельскѣ, затѣмъ дѣлается вычеть за доставленные продукты, а оставшаяся сумма вносится въ мѣстное отдѣленіе государственнаго банка на личныя книжки промышленниковъ. О прибыльности промысловъ и результатахъ правительственныхъ заботь о новоземельскихъ самоѣдахъ можно судить по тому, что у нѣкоторыхъ промышленниковъ уже въ 1895 году было болѣе 900 рублей такихъ сбереженій. Завѣдующій рейсомъ А. М. Макаровъ теперь записываетъ заказы самоѣдовъ къ сентябрскому рейсу. Просять привезти чаю, сахару, муки, ситца, сукна, пороха, свинца, сушки и пр. Все предметы, дѣйствительно, первой необходимости. Здѣсь ихъ нѣтъ, нѣтъ никакихъ лавокъ и магазиновъ, и при нуждѣ не купите и не достанете необходимаго предмета ни за какія деньги, развѣ (если только необходимый предметъ имѣется) получите изъ склада въ Кармакулахъ, да и то не за деньги, а по записи въ счетъ будущаго промысла. Но вотъ кончены заказы. Самоѣды прощаются, получаютъ въ подарокъ вино, хлѣбъ; на палубѣ только пассажиры.

Гремить якорная цѣпь, и пароходъ, при прощальныхъ выстрѣлахъ въ часъ утра 11 іюля идетъ изъ бухты и направляется на сѣверъ, въ столицу Новой Земли — Малыя Кармакулы. Теперь путь идетъ вдоль гористаго западнаго берега острова. Берега сохраняютъ тотъ же безжизненный видъ, разнообразимый только лежащими по склонамъ горъ пластами снѣга. Пароходъ начинаетъ сильнѣе раскачиваться; барометръ упалъ на пять миллиметровъ. Но насъ не пугаютъ эти явленія: черезъ 10-12 часовъ пути предстоитъ новая остановка въ тихомъ и всегда спокойномъ заливѣ Моллера, хорошо защищенномъ окружающими горами.

Около полудня мы проходимъ мимо острова "Птичій базаръ", расположеннаго недалеко отъ Кармакулъ. Свое названіе островъ получилъ отъ массы морскихъ птицъ, находящихъ здѣсь себѣ почему-то особенно удобный и любимый пріютъ. Въ бинокль и подзорную трубу можно хорошо различить цѣлыя тысячи птицъ, въ буквальномъ смыслѣ усѣивающихъ островъ. Только увидя это пристанище птицъ, вполнѣ приходится повѣрить слѣдующему описанію Птичьяго базара, помѣщенному въ "Русскомъ Сѣверѣ" Энгельгардта. "Когда мы подплыли къ скалѣ и укрылись отъ прибоя волнъ, кругомъ творилось нѣчто невообразимое. Тысячи птицъ носились вокругъ насъ, цѣлыя тучи ихъ бросались со скалы въ море и своимъ крикомъ и хлопаньемъ крыльевъ производили такой шумъ, что разслышать другъ друга не было никакой возможности. Нѣсколько матросовъ выскочили изъ шлюпки и стали карабкаться по скалѣ, всѣ уступы которой были унизаны гнѣздами. Бывшіе съ нами мѣшки быстро наполнились птицами. Птицы со страху срывались со скалы цѣлыми тучами и, бросаясь въ море, попадали въ шлюпку. Матросы настолько увлеклись охотою, что не обращали вниманія ни на прибой волнъ, ни на кручи скалы, по которымъ ползли и по которымъ вслѣдъ за ними катились яйца и камни. Хорошо еще, что никто не вздумалъ стрѣлять по птицамъ, а то бы это могло кончиться довольно печально, спугиваемыя съ мѣста птицы, тучами срывались со скалы, могли бы сбить кого нибудь съ ногъ и просто засыпать нашу лодку. Замѣчательно, что по всей скалѣ рядомъ съ чайками и гагарами сидѣли полярныя совы. Почти у каждой совы въ лапахъ находилась какая нибудь птица, которую она нехотя ощипывала. Легкость добычи, обиліе и однообразіе пищи пріучили этихъ хищниковъ относиться апатично къ окружающей их, массѣ птицъ; съ своей стороны послѣднія не обращали никакого вниманія на совъ и спокойно сидѣли рядомъ въ гнѣздахъ. Онѣ, повидимому, инстинктивно чувствовали, что при громадномъ ихъ количествѣ вѣроятность для каждой быть съѣденной совою такъ ничтожна, что не стоитъ быть на сторожѣ" (стр. 155-158).

Сильный прибой волнъ, требующій большого искусства отъ гребцовъ рулевого, и опасеніе выстрѣла были причиною того, что капитань парохода наотрѣзъ отказался дать лодку группѣ охотниковъ-студентовъ, захватившихъ съ собой въ поѣздку всѣ охотничьи принадлежности. Вдали за Птичьимъ базаромъ видны высокіе пѣнистые всплески воды — "буруны". Это волны океана разбиваются о "кошки" (подводные камни), которыхъ такъ боятся суда.

Въ полдень показалось селеніе Кармакулы. На берегу замѣтна какая то тревога. Вотъ изъ за приморка поднялся клубъ дыма, и пушечный выстрѣлъ покатился по окрестнымъ горамъ многократнымъ эхомъ. Такъ встрѣчала пароходъ столица Новой Земли. По традиціи старинная мѣдная пушка съ надписью славянскою вязью: "Лилъ Григорій Яковлевъ", Богъ вѣсть какими судьбами попавшая на островъ, привѣтствуетъ и провожаетъ мурманскій пароходъ.

Снова брошенъ якорь. На пароходъ является П. Я. Виноградовъ, фельдшеръ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и первое административное лицо на острове. Онъ завѣдуетъ складомъ необходимыхъ жизненныхъ продуктовъ, выдаваемыхъ самоѣдамъ, равнымъ образомъ принимаетъ отъ послѣднихъ продукты промысла для сдачи на пароходъ. На его попеченіи лежитъ также исправность новоземельскихъ построекъ для самоѣдовъ.

Малыя Кармакулы производять впечатлѣніе маленькаго, но вполнѣ организованнаго поселка, имѣющаго до десятка зданій. Съ правой стороны возвышается новая деревянная церковь; посреди лучшія постройки въ селеній — квартира священника и фельдшера, слѣва маленькое зданіе старой церкви, едва вмѣщавшей 15—20 богомольцевъ; сзади стоитъ нѣсколько самоѣдскихъ домовъ. У береговъ, какъ и вездѣ на островѣ, еще сохранились сугробы снѣга, по которымъ разгуливали привязанные на ремень три бѣлыхъ медвѣжонка. Сойдя на берегъ, мы прежде всего познакомились съ самымъ селеніемъ.

Любезный о. Артемій, настоятель Кармакульской церкви, показалъ намъ новую церковь, снабженную изящной работы иконами и въ изобиліи всей необходимой церковной утварью. Чистая, опрятно содержимая небольшая церковь сдѣлала бы честь и не самоѣдскому поселку. По словамъ ея настоятеля; жители охотно посѣщаютъ богослуженіе, и въ праздники нерѣдко бываетъ до 15—20 богомольцевъ. Деревяннымъ тротуаромъ церковь соединена съ квартирой священника, гдѣ помѣщается и церковно приходская школа для самоѣдовъ. Школа — довольно просторная свѣтлая комната съ четырьмя классными столами. Послѣднихъ, оказывается, вполнѣ достаточно. Живущій въ томъ же помѣщеніи учитель школы, воспитанникъ Архангельскаго духовнаго училища, сказалъ намъ, что прошедшей зимой было всего 6 учениковъ (3 мальчика и 3 дѣвочки). Незнаніе дѣтьми русскаго языка — между собою самоѣды говорятъ на родномъ нарѣчіи,— а имъ, учителемъ, самоѣдскаго — обстоятельство, сильно сказывающееся на успѣхъ школы. Имѣющіеся въ числѣ учебныхъ книгъ, принятыхъ въ церковно-приходской школѣ, буквари для самоѣдовъ не подходятъ къ мѣстному нарѣчію. Если принять во вниманіе еще тяжелыя климатическія условія поселенія — сильные вѣтры, мятели, морозы, полярную ночь, то будетъ вполнѣ понятно, почему учитель, по его чистосердечному признанію, выучилъ за учебный годъ своихъ питомцевъ только разбирать кое-какъ нѣкоторыя слова, а батюшка разучилъ съ ними начальныя молитвы. Слѣдующая зима, конечно, значительно подвинетъ впередъ знанія этихъ учениковъ.

Школа, при всѣхъ тяжелыхъ мѣстныхъ условіяхъ, уже сказалась на новоземельскомъ населеніи. По крайней мѣрѣ, ѣхавшій съ нами въ Архангельскъ молодой самоѣдъ, питомецъ кармакульской школы, довольно правильно и чисто говорить по русски, быстро читаетъ русскую грамоту и по просьбѣ одного изъ пассажировъ написалъ четкимъ и даже красивымъ почеркомъ небольшой русско-самоѣдскій словарь (словъ 150-200). И это не единственный экземпляръ на Новой Землѣ. Въ группахъ самоѣдовъ, посѣщавшихъ пароходъ, намъ указали нѣсколько о грамотныхъ лицъ.

Вблизи церкви и квартиры священника помѣщается метеорологическая будка со всѣми необходимыми приборами. Оригинальнѣе другихъ домовъ построена квартира фельдшера. Стѣны ея состоятъ изъ двойного ряда бревенъ, что дѣлаетъ окна этого зданія похожимини на глубокія ниши. Домъ, по самоѣдскому обычаю, охраняется сворой собакъ; хозяинъ его въ часы досуга также занимается промысломъ. Дома самоѣдовъ ничѣмъ не отличаются отъ обычныхъ русскихъ избъ, если не считать кучъ всякаго сора около жилища. Чистота и опрятность не въ ходу между самоѣдами.

Селеніе окружено горами. И здѣсь онѣ сплошь состоять изъ сланца только совершенно чернаго цвѣта, и мѣстами горныя породы вывѣтрились въ такія ровныя гладкія дощечки, что невозможно удержаться отъ искушенія пописать на нихъ. Валяющіяся пластины, будучи отшлифованы, могли бы всю Россію наводнить грифельными досками. Изъ другихъ минеральныхъ богатствъ здѣсь находятся въ о разныхъ мѣстахъ залежи каменнаго угля, по научнымъ изслѣдованіямъ, средняго достоинства.

Склоны горъ, расположенныхъ за Кармакулами, также мѣстами покрыты слоями снѣга, питающими небольшую рѣчку. Мелкіе ручейки бѣгутъ съ разныхъ сторонъ отъ этихъ запасовъ снѣга и мало по малу сливаются вмѣстѣ. Учитель географіи, вѣроятно, дорого бы далъ, чтобы показать этотъ уголокъ своимъ ученикамъ, когда рѣчь идетъ о ледникахъ, дающихъ начало рѣкамъ. Только непосредственное наблюденіе можетъ объяснить всю незатѣйливую простоту этого явленія природы. Вскарабкавшись на вершину ближайшаго хребта, учителя-экскурсанты послѣдовали примѣру другихъ славолюбивыхъ 10 путешественниковъ и изъ разбросанныхъ каменныхъ плитъ сложили столбъ въ сажень вышиной, правда, издали, при спускѣ съ горы, почти совсѣмъ незамѣтный. Такихъ памятниковъ (мѣстное названіе ихъ — "гурій") не мало около стоянокъ парохода. Въ срединѣ одного встрѣтившагося намъ, даже была заложена доска съ вырѣзанною надписью: "Бойко гимназисть".

На пароходѣ тѣмъ временемъ появились новые пассажиры въ видѣ своры самоѣдскихъ собакъ въ 14 штукъ, отправляемыхъ въ Маточкинъ Шаръ. Нашими дальнѣйшими спутниками до Архангельска очутились и три бѣлыхъ медвѣдя, гулявшихъ на берегу. Двухъ изъ нихъ какъ-то скоро и удачно втащили на пароходъ, но третій заупрямился, сорвался съ привязи и выпрыгнулъ изъ лодки въ море. Для такого славнаго пловца 150 саженъ, отдѣляющихъ пароходъ отъ берега, не были страшны, и невольный пассажиръ смѣло поплылъ къ берегу. Довольные даровымъ представленіемъ пассажиры столпились на палубѣ и были свидѣтелями той ловкости, которую обнаруживаютъ въ погонѣ за звѣремъ самоѣды, раньше довольно апатично помогавшіе матросамъ при нагрузкѣ парохода. Два гребца - самоѣда сильными взмахами веселъ погнали лодку за бѣглецомъ, а третій на ходу готовилъ изъ веревки петлю. Со второго раза петля уже была накинута на шею медвѣдя, котораго на буксирѣ доставили къ пароходу. Зато посадить раздосадованнаго звѣря на пароходъ стало еще труднѣе. Едва удавалось бѣглецу на половину вылѣзть изъ воды въ лодку, какъ онъ начиналъ хватать зубами самоѣдовъ, отхватывая иногда изрядные куски малицы. Провозившись совершенно напрасно съ полчаса, распоряжівшійся нагрузкой штурманъ велѣлъ подвести подъ туловище звѣря веревку и втащить его паровымъ краномъ. Черезъ нѣсколько минуть изумленное животное очутилось висящимъ на воздухѣ, а потомъ и на палубѣ и въ гнѣвѣ бросилось къ зрителямъ на кормѣ. Несмотря на надежную привязь, зрители второпяхъ обратились въ постыдное бѣгство, забывъ на минуту о полной своей безопасности, чѣмъ доставили большое удовольствіе зрителямъ на другой площадкѣ парохода.

Всѣ три звѣря поселились на палубѣ и пользовались уходомъ самоѣдовъ, хорошо умѣющихъ ладить со звѣрями. На кормъ новымъ пассажирамъ — собакамъ и медвѣдямъ — самоѣды принесли нѣсколько мѣшковъ гагарокъ, такъ распространенныхъ здѣсь и добытыхъ не выстрѣлами, а просто при помощи веревочной петли, навязанной на палку. При томъ обиліи птицъ, какое встрѣчается здѣсь въ нѣкоторыхъ мѣстахь, наловить мѣшокъ птицъ для самоѣда дѣло очень нетрудное. Вотъ описаніе этой охоты. "Лежа наверху надъ обрывомъ скалы, охотникъ спускаетъ свое оружіе, набрасываеть петлю на шею сидящихъ по уступамъ скалы птицъ и спокойно вытаскиваетъ ихъ одну за другой". (Львовъ, стр. 44).

Кармакульскіе самоѣды, какъ и въ Бѣлушьей губѣ, очень интересовались военными событіями, вѣсти о которыхъ такъ рѣдко проникаютъ сюда. Одинъ изъ кармакульскихъ самоѣдовъ — Ѳедоръ Хатанзейскій, тронутый несчастіями русской арміи и флота, свое сочувствіе выразилъ слѣдующимъ оригинальнымъ способомъ. Выбравъ изъ своего промысла лучшую медвѣжью шкуру, онъ принесъ ee А. М. Макарову со словами: "Это Царю отъ меня на войну". Воля жертвователя была исполнена: въ первый же день по возвращеніи парохода прекрасный экземпляръ полярнаго медвѣдя былъ переданъ въ распоряженіе архангельскаго губернатора для дальнѣйшаго направленія пожертвованія, — сообщеніе о чемъ и было напечатано въ мѣстныхъ губернскихъ вѣдомостяхъ.

Записавшись въ книгѣ для посѣтителей Новой Земли, всѣ пассажиры вернулись на пароходъ, и въ 5 часовъ вечера 12-го іюля пароходъ, закончивши обычные сдачу и пріемъ грузовъ, вышелъ изъ Кармакулъ, провожаемый выстрѣлами изъ извѣстной уже пушки. Теперь путь лежалъ къ самому сѣверному самоѣдскому поселенію—  Маточкину Шару, куда промышленниковъ привлекла выгодная охота на бѣлыхъ медвѣдей. Берега пролива носять тотъ же мрачный, безжизненный характеръ.

Горы Новой Земли, постепенно возвышаясь по направленію къ сѣверу, достигаютъ у Маточкина Шара до 4-хъ тысячъ футовъ вышины. Здѣсь онѣ еще гуще покрыты снѣгомъ, признаковъ растительности еще меньше, почему вся картина принимаетъ еще болѣе суровый видъ. Этотъ 9-ти часовой переѣздъ прошелъ при совершенно спокойномъ океанѣ. Въ два часа ночи пароходъ вошелъ въ проливъ и, опасаясь мелей, остановился довольно далеко отъ берега. Несмотря на поздній часъ, нашлись желающіе немедленно съѣхать на берегъ, чтобы вскарабкаться на одну изъ окрестныхъ горъ. Другая часть экскурсантовъ, узнавъ, что остановка продолжится около сутокъ, предпочли сначала выспаться, а потомъ уже заняться прогулкой по горамъ.

Становище Маточкинъ Шаръ, расположенное подъ 73,5 с. ш., состоитъ всего изъ 4—5 строеній. Лучшее зданіе — домъ художника Борисова, прибывшаго на Новой Землѣ съ лѣта 1900-го года до осени 1901 года и написавшаго за время своего тяжелаго и опаснаго путешествія много этюдовъ изъ полярной жизни. Со времени этой поѣздки въ полной сохранности остался не только домъ художника, состоящій изъ нѣсколькихъ комнать, но и обстановка его: вѣнскіе стулья, качалка, письменный столъ, мраморный умывальникъ, постель и проч. Здѣсь нашли себѣ пріютъ прибывшія на пароходѣ русская и шведская экспедиціи.

По установившейся традиціи прибывшіе въ Маточкинъ Шаръ туристы взбираются на вершину ближайшей Пилы — горы, подымающейся нѣсколькими острыми вершинами и со стороны моря, дѣйствительно, нѣсколько напоминающей пилу. Скаты горы покрыты различной величины кусками гранита, оторвавшимися отъ основного массива горы. О какихъ-нибудь удобствахъ пути нечего и думать. Мѣстами приходится буквально карабкаться черезъ большіе камни, кое-гдѣ давшіе пріютъ сухимъ лишаямъ. Самые ловкіе ходоки тратять на эту прогулку не менѣе 1,5 часа въ одинъ конецъ. Съ вершины горы видны, какъ на картинкѣ, пріютившіеся на берегу домики, а въ изгиѣ пролива —пароходъ, напоминающій издали маленькій паровой катеръ. Какъ темныя черточки, двигаются къ нему и обратно карбаса, разгружающіе и нагружающіе пароходъ. Ни лѣтній костюмъ, ни сравнительно низкая температура не избавили насъ отъ градомъ катящагося пота, когда мы взобрались на первую вершину Пилы-горы. Въ награду за это у насъ въ карманахъ очутилось нѣсколько кусковъ кварца, довольно часто попадавшагося на пути.

За время прогулки члены русской экспедиціи уже успѣли получить свой багажь и расположиться въ домѣ Борисова. Пожелавъ любезнымъ спутникамъ успѣха и благопріятныхъ условій для научныхъ занятій всѣ возвратились на пароходъ, а 14-го числа въ часъ утра двинулись въ обратный путь, провожаемые выстрѣлами оставшейся экспедиціи. Пароходъ теперь замѣтно поднялся надъ водой. Его плотно набитый трюмъ замѣтно опустѣлъ. Исчезъ громоздскій грузъ-лѣсъ, кирпичи, а взамѣнъ ихъ были помѣщены продукты промысловъ, забранные въ трехъ становищахъ и состоявшіе по приблизительному подсчету изъ 1600 пудовъ сала и 750 штукъ шкуръ морскихъ звѣрей, 74-хъ шкуръ бѣлаго песца, 700 сажень ремней морскихъ зайцевъ, 30 штукъ шкуръ бѣлаго медвѣдя, нѣсколькихъ десятковъ оленьихъ шкуръ. Цѣнный грузъ представляли и три живыхъ бѣлыхъ медвѣжонка: въ день прихода парохода въ Архангельскъ на нихъ уже были покупатели, дававшіе 150 руб. Промыслы за истекшую зиму были удачны и признаны завѣдующимъ рейсомъ выше среднихъ.

Теперь начался обратный путь, который обыкновенно идеть прямо на Архангельскъ. Въ этотъ разъ предстояла еще остановка у Канина носа. Тамъ находилась отправившаяся 3-го іюля научная экспедиція во главѣ съ инженеръ-технологомъ Швецовымъ. Въ числѣ трехъ членовъ послѣдней экспедиціи находился и С. Г. Григорьевъ, преподаватель географіи въ Московскихъ гимназіяхъ, извѣстный преподавателямъ этого предмета, какъ одинъ изъ составителей лучшихъ въ настоящее время сборниковъ по всеобщей и русской географіи. Благодаря спокойной погодѣ, путь быстро подвигался къ концу, и вечеромъ 15 іюля пароходъ уже былъ у Канина носа. Въ этотъ день на часъ закатилось солнце, свѣтившее намъ непрерывно съ 9-го числа. Въ ночь же на 17-е іюля мы уже были у Мурманской пристани въ Архангельск, пройдя отъ Маточкина Шара до пловучаго маяка 632 морскихъ мили.

Въ своихъ замѣткахъ мнѣ пришлось нѣсколько разъ отмѣтить пустынность и безжизненность этого острова, что зависитъ отъ климата этой мѣстности. Если зиму здѣсь, по свидѣтельству изслѣдователей, нельзя назвать страшно-холодной, такъ какъ морозы здѣсь рѣдко доходять до 40° по R., то страшны сильные зимніе вѣтры, сковывающіе всякое проявленіе жизни на островѣ. "Часто зимою поднимаются здѣсь такія ужасныя мятели, что человѣкъ не можеть устоять на ногахъ и въ двухъ шагахъ ничего не видить. Застигнутые такою бурею люди заживо погребаются въ снѣгу. Такія мятели бушуютъ иногда въ продолженіе 8-9 сутокъ безъ перерыва. Вѣтеръ срываетъ съ горъ камни и разносить ихъ на огромное разстояніе, человѣкъ валится съ ногъ подъ напоромъ бури, а мелкіе, камешки, какъ пыль, поднимаются вверхъ и несутся по вѣтру" (Львовъ стр. 35).

На смѣну такой зимѣ приходитъ лѣто "одно изъ самыхъ холодныхъ на земномъ шарѣ", съ средней температурой въ +3° и рѣдко балующее жителей тепломъ въ +15°. Снѣжная мятель среди лѣта здѣсь не рѣдкость. Такъ сильную снѣжную мятель 15 августа 1895 г. пришлось перенести научной экспедиціи Чернышова, а на слѣдующій годъ экспедиція князя Голицына была застигнута снѣжной вьюгой 2 августа, вьюгой, придавшей окрестностямъ стоянки вполнѣ зимній видъ и при остановкѣ въ нѣсколько минутъ засыпавшей снѣгомъ служившихъ экспедиціи собакъ. Вотъ съ какими невзгодами приходится бороться на Новой Землѣ ея обитателямъ и всякому проявленію жизни. Но сила знанія энергія человѣка все надежнѣе и надежнѣе защищають отъ суровой природы, съ каждымъ годомъ меньше и меньше приходится приносить человѣку жертвъ негостепріимной землѣ; изъ года въ годъ увеличивается населеніе когда-то невѣдомаго и страшнаго острова, и человѣк все сильнѣе и сильнѣе прикасается къ богатствамъ этого заброшеннаго на далекій сѣверъ уголка.

М. Ивановскій.