Вокруг Новой Земли

Подробности

Категория: Экспедиции Р. Л. Самойловича 1921-1927 гг.

Летом 1925 г. Институт по Изучению Севера НТО ВСНХ снарядил экспедицию для исследования крайней северной оконечности Новой Земли, а также восточного берега северного острова. Исключительно благоприятное стояние полярных льдов помогло не только выполнить намеченную программу, но и впервые в один сезон обогнуть оба острова Новой Земли и возвратиться через Карские Ворота.

Позволю себе, как участник экспедиции, вкратце рассказать о нашем плавании и попутно коснуться достигнутых результатов.

26 июля экспедиция вышла из Архангельска на собственном небольшом парусно-моторном боте "Эльдинг" и направилась в Ледовитый океан. Произведя некоторые попутные гидрологические работы в горле Белого моря и у острова Колгуева, мы 31 июля достигли Белушьей губы. Отсюда, пополнив запасы пресной воды, попытались двинуться дальше на север, но свирепый шторм позволял делать не более полумили в час; два дня бесплодной борьбы заставили нас вернуться в Белушью губу. К счастью, к концу первого же дня ветер утих, и через три дня мы уже были на Горбовых островах, откуда, в сущности, и начиналась настоящая работа.

Почти весь научный персонал был высажен на берег, судно же с гидрологом В. В. Тимоновым вышло в море на суточную гидрологическую работу.

На берегу мы сразу же установили палатку и разбрелись по островам. Р. Л. Самойлович со своим помощником М.М. Ермолаевым отправились исследовать геологическое строение о. Берха, весьма интересного своими палеонтологическими памятниками. Им, между прочим, удалось обнаружить на северной оконечности этого острова, у так называемого мыса Крушения, большие ископаемые коралловые рифы, высокими черными скалами выступавшие из воды у самого берега.

Наш штурман, гидрограф П. А. Полисадов, целый день делал промеры глубин Архангельской губы и возвратился лишь поздно ночью совершенно измученным, с распухшими и посиневшими от холода руками; но зато вся губа была обследована, и теперь в нее безопасно может входить любое судно.

Григорий Петрович Горбунов (1894—1942) — советский учёный, зоолог и гидробиолог, известный как исследователь Арктики. Родился в Красном Селе под Петербургом. В 1912 году Горбунов окончил реальное училище К. Мая. В 1915 году молодой ученый впервые попал на Кольский полуостров и с тех пор на всю жизнь "заболел" Арктикой. В марте 1920 года была организована Северная научно-промысловая экспедиция, одной из основных задач которой было изучение природных, в том числе растительных и животных ресурсов Севера. В 1923 году Горбунов стал ее внештатным сотрудником, сразу приняв участие в работе Новоземельской партии, которая исследовала западный берег Новой Земли и промысел гольца в Пуховом заливе. Горбунов занимался изучением птичьих базаров и обследованием пресных водоемов. Свои работы на Новой Земле он продолжил и в следующем 1924 году. В 1925 году экспедицию преобразовали в Институт по изучению Севера, было приобретено ставшее впоследствии знаменитым парусно-моторное судно "Эльдинг", что позволило начать исследования в открытом море. В 1925 году экспедиция на "Эльдинге" обогнула Новую Землю с севера и описала несколько ранее неизвестных бухт и заливов на ее северо-восточном берегу. В Карском море были обнаружены струи теплого атлантического течения, проникающего в море со стороны Полярного бассейна. Как и в предыдущие годы, Горбунов проводил наблюдения за птицами и собирал пресноводный планктон при каждом выезде на берег. В этой экспедиции он впервые стал собирать и морскую донную фауну. В институте Горбунов занимал должность помощника директора. В 1926 году в составе делегации АН он участвовал в работе съезда международного общества "Аэроарктик", в том же году возглавил промысловую экспедицию института на западном Мурмане. Во время Новоземельской экспедиции института 1927 года на судне "Зарница" (это имя стал носить "Эльдинг") было проведено изучение нескольких районов Баренцева моря по совместной советско-германской программе. Горбунов был заместителем начальника этой экспедиции и руководил ее морскою частью. Здесь представлен его очерк из журнала "Природа и люди" 1925 г. №11-12

На следующий день возвратился "Эльдинг", и мы направились к "птичьему базару" ("Птичьим базаром" на севере называются колоссальные гнездовья морских птиц на отвесных обрывах берегов. Базарами они названы, повидимому, вследствие царящих в таких колониях шума и суетни.), расположенному немного южнее губы Архангельской. К сожалению, недостаток места лишает меня возможности описать это грандиозное гнездовье северных морских птиц. Пока мы стояли у базара, с нами произошел курьезный случай, который навсегда убедил нашу команду в правильности морской приметы, что "если вольный зверь или птица лезут на судно, то в тот же день с судном произойдет несчастье". Мы заметили недалеко от левого борта кайру (Uria lomvia. Особая морская птица из семейства гагарковых.), которая, непрерывно купаясь, приближалась к нам. Подплыв к борту, она старалась взлететь на палубу, но, повидимому, какое то ранение (которое и заставляло ее непрерывно ополаскиваться) мешало ей подняться на достаточную высоту. Наконец, при моем участии, она попала на судно, и мы, несмотря на протесты команды, поместили ее в нашу каюту. В тот же день, при переходе от Горбовых островов к полуострову Панкратова, "Эльдинг" посередине обширного залива на полном ходу налетел на каменную банку. Ожидать в этом месте мели мы не могли, т. к. шли все время с промерами, и глубина была довольно большая. К несчастью, мы по инерции первую каменную гряду пролетели и, застряв на второй, оказались окруженными мелью со всех сторон. Был почти полный прилив, и потому скоро должен был начаться спад воды, так что только через 12 часов мы могли надеяться на какую-нибудь удачу. К нашему счастью, волнение было незначительное, и, несмотря на полную незащищенность этого залива от волны, судно пока не очень страдало. Всякий, побывавший в таком положении, знает, как жутко слышать стоны и треск судна и видеть куски измочаленного дерева, всплывающие из-под киля.

Много сил было нами потрачено, чтобы сняться с предательских камней, Bсe работали, не покладая рук, почти круглые сутки, т. к. знали, — наше радио не хватает, сообщить некому и помощи ждать не откуда. И вот, за час до того, как нам удалось сняться, кто-то из команды вспомнил про злополучную кайру и выбросил ее за борт. Конечно, теперь для команды примета была уже неопровержима.

Теперь нам предстояло еще пробиться через окружающие банки. Выбора не было; судну дали полный ход, машину заставили работать сверх всякой нормы и устремились к наиболее благоприятному барьеру. Раздался удар, другой — и "Эльдинг" легко закачался на волнах. Только теперь мы почувствовали то колоссальное напряжение, в котором находились все время. Еще последние работы по установке на якорь, — и все, обессиленные, свалились на отдых.

1) Судно экспедиции "Эльдинг" 2) Маршрут экспедиции
3) Г. П. Горбунов в Пуховом заливе
(В новом окне откроется в полном размере)

На утро судно подошло к полуострову Панкратьева, где в 1912 г. зимовала экспедиция Г. Я. Седова, и там стали на якорь. Здесь впервые мы встретили свежие следы белого медведя и северного оленя. До сих пор предполагалось, что северный олень заходит на Новой Земле на север самое большее до полуострова Адмиралтейства, а потому в этом месте его никак нельзя было ожидать. Но, как показали наши дальнейшие наблюдения, этот олень распространился в настоящее время по всей Новой Земле и, благодаря заселению западного берега, перекочевал на восток и на север.

Вскоре мы двинулись дальше. Побережье от полуострова Панкратьева до самой северной оконечности Новой Земли — мыса Желания — почти совершенно не исследовано. Весь берег исполосован мощными ледниками, от которых постоянно отрываются огромные ледяные глыбы и с грохотом обрушиваются в море. К сожалению, начавшийся северо-западный ветер делает невозможным подход к этим неизвестным берегам и нам приходится итти далее на север. Вскоре наваливает еще и туман, и начинается свирепая качка. По счислению. мы уже на широте мыса Желания. Немного севернее этого мыса расположены Оранские острова, окруженные подводными камнями, и обходить это место в тумане чрезвычайно рискованно. Пришлось итти еще севернее. К утру туман рассеялся, и мы увидели, что дальше, милях в пяти от нас, дорога преграждена сплошной линией льда. Берега нигде не было видно. Взяли курс на юго-восток и через девять часов, проходя мимо Оранских островов, воочию убедились, какие предательские камни и мели скрываются здесь под поверхностью как будто и глубокого моря.

Вскоре мы вошли в бухту Поспелова у мыса Желания и высадились на берег. Какая унылая, суровая картина! Голые красноватые скалы, выветренные непрерывными ветрами и изборожденные когда-то находившимися здесь ледниками. Изредка в трещинах одиночные травинки, в котловинах старый зимний снег. На самой высокой точке мыса свалившийся деревянный крест, поставленный здесь 13 лет тому назад погибшим через год Седовым. С каким-то собенно серьезным настроением мы поднимаем крест и укрепляем его большими каменными глыбами. Удержится ли он до следующего посещения людьми этого далекого края?

Нашим геологам довольно досадно: кругом немые песчаниковые конгломераты, в них нет ископаемых остатков, и нет, следовательно, ключа для определения их возраста. Но мне, зоологу, мыс Желания приготовил довольно приятный сюрприз: свежие следы северного оленя, базар чистиков, гнездовье бургомистра и среднего поморника, гуси, гагары, гаги, морской песочник, кайры, люрики, полярная чайка и глупыш, — вот что я встретил вместо морских песочников, которые одни отмечались для этого места. Особенно неожиданны были следы оленя.

Простояли около суток и двинулись к югу. Проходим соседний мыс Иогансена, и я просто глазам своим не верю: весь мыс занят базаром кайр. Дело в том, что самым северным на Новой Земле базаром этой птицы считался базар губы Архангельской, а присутствие кайр в Карском море категорически отрицалось; и вдруг — базар кайр не только у самого мыса Желания, но даже на восточной стороне, в Карском море! Надо признаться, что мы, действительно. очень мало знаем об этом огромном острове.

Вскоре мы вошли в бухту Витней, находящуюся рядом с Ледяной гаванью, где в июле 1596 года был заперт льдами на целый год отважный голландский путешественник Баренс. Хотя бухта Витней лежит гораздо южнее мыса Желания, мы застали ее еще в начальной стадии весны; берега опоясаны мощным ледяным припаем, по всей бухте плавают огромные льдины, и земля только что освободилась от снегового покрова. На северном берегу видны два гурия, неизвестно кем поставленные. Спускаем шлюпку и направляемся к ледяному припаю. Около лодки высовывается большая голова морского зайца, но сейчас же вновь погружается в воду. Ищем, где бы пристать к берегу, и вдруг замечаем на льду, в двухстах шагах от лодки, огромного белого медведя. Он роет когтями снег и по временам вытягивает в нашу сторону морду. В один момент наш радиотелеграфист Н. П. Боголепов и я выскакиваем на припай и берем на прицел. Первый выстрел Н. П. Боголепова; медведь делает гигантский прыжок и тяжело падает на лед, но через секунду вскакивает и галопом бежит на перерез нам к воде. Спускаю курок, медведь опять падает, но вновь поднимается и бежит дальше; правая лопатка окрашивается кровью и снег кругом покрывается красными каплями. Открываем беглый огонь; вдруг медведь на полном ходу грузно рушится на лед и остается неподвижным — последняя пуля Н. П. Боголепова пробила ему голову. Ветер крепчает; с большим трудом погружаем нашу добычу на лодку и едем на судно.

От бухты Витней делаем гидрологический разрез для отыскания конечных струй Гольфштрема, но уже на пятнадцатой миле от берега наталкиваемся на полярный лед, который идет к северо-западу и упирается в недавно пройденный нами берer: если бы мы и захотели, то к мысу Желания попасть уже больше не могли бы.

Далее к югу остановка в довольно хорошо нанесенном на карту заливе Благополучия, а затем уже совершенно неизвестные места. Карта почти не нужна, т. к. она не соответствует действительности. Открываем последовательно три новых залива, которые называем именами трех полярных исследователей: Русанова, Неупокоева и Седова. Убиты еще два медведя. В заливах масса гренландских тюленей. В конце залива Русанова находим интереснейшее реликтовое озеро. При длине в два километра и ширине в полкилометра, оно имеет пятидесятисаженную глубину. Вода в озере сильно соленая и населена исключительно морскими организмами. Озеру, в честь исследователя знаменитого реликтового озера Могильного на остр. Кильдине (на Мурмане), дается название "Озера Дерюгина".

Наша работа на восточном берегу дает интереснейший и часто неожиданный материал к познанию этого малоисследованного побережья. Так, в бухте Витней обнаружены силлурийские отложения; открыты новые превосходные заливы; значительно пополняется список животных, не только наземных, но и морских. Озеро Дерюгина наталкивает нашего молодого сотрудника М. М. Ермолаева на мысль дать математическое объяснение намыва кос и образования реликтовых озер на Новой Земле; и еще многое другое, что не вмещается в рамки этой статьи.

Последняя наша остановка в заливе Басова, и затем мы прямым рейсом идем B Карские ворота.

Здесь производится трудная и сложная работа по определению течений этого пролива. Все научные сотрудники работают по 20 и более часов в сутки, т. к. погода нам благоприятствует, надо ее использовать, и отдыхать уж не приходится. Но и эта последняя задача выполнена. Пора возвращаться домой.

1) Судно экспедиции "Эльдинг" в заливе Седова
2, 4, 5 и 7) Виды и сцены птичьего базара Архангельской губы: вышина обрыва — около 100 метров.
3) Злополучная кайра на палубе "Эльдинга"
6) Восстановленный экспедициею крест на мысе Желания, поставленный Седовым.
8) Гурии. 9) Участники экспедиции
10) Новоземельские промышленники-самоеды
11) Ездовые собаки на Новой Земле.
(В новом окне откроется в полном размере)

Заходим еще в Петуховский Шар и здесь неожиданно встречаемся с судном Плавучего Морского Научного Института "Персей". Происходит торжественная встреча; сперва угощаем мы, затем они. Для полярного плавателя это случай выдающийся, а наш славный штурман — настоящий морской волк, и горло у него за два месяца совершенно пересохло. Тут мы становимся свидетелями невероятного происшествия. Что случилось с нашим штурманом, — неизвестно, но разговор был короткий: — "Шлюпка здесь?" — стучит штурман по борту кулаком.

— "Здесь" — отвечает снизу вахтенный.

— "Ровно в этом месте?".

— "Да".

Всего только одно мгновение, всплеск воды-и... Прыжок был верный, но шлюпка была на аршин дальше. А штурман в полном полярном облачении: кроме обычного платья, вязаная фуфайка, тяжелая "английская" шуба (шубы, завезенные английскими оккупационными войсками в Архангельск в 1919 г.), высокие морские сапоги (бахилы) и шапка с наушниками. В воде ниже нуля, морозит. Из воды показывается голова, руки хватаются за борт, но где же в намокшей одежде вскарабкаться на лодку? А свалившаяся с головы во время падения шапка тем временем тихонько уплывает в море. И вот, — руки отпускают борт, штурман преспокойно плывет за шапкой, надевает ее на голову и берет курс на нос судна; но "Персей" длинен и плыть далеко... Раз, — голова исчезает и через минуту-у другого борта, у самой моторной лодки. Ступить на винт, оттуда в лодку, — и вот штурман торжественно поднимается на палубу, а сзади течет целый ручей.

— Ну, подумает читатель, это пахнет смертельною простудою! Ничуть не бывало: хоть бы легонький насморк! А ведь пробыл наш штурман в ледяной воде двадцать минут, да еще с полчаса гулял сверх того мокрый по палубе. Так здоров климат на Новой Земле, и таких могучих людей родит наш север.

Кадр из кинохроники. Соответствует фото №10 в подборке.
(Название кинохроники неизвестно, кадр взят из документального сериала "Битва за Север".)