Вдоль берегов Новой Земли II

Крестовая губа — губа Машигина

Мы прошли мимо Сульменевых губ — южной и северной, не заходя в них. С борта судна были видны два ледника южной Сульменевой губы, разделенные цепочкой гор с многочисленными вершинами, сплошь покрытыми снегом.

Это были первые крупные ледники, встреченные нами. Один из них носит название "Шумный". Русанов пишет, что в годы его посещений Новой Земли большое количество льдин с шумом откалывалось от этого ледника, уплывая в море, почему он и получил свое название.

Снега и льда в Сульменевых губах гораздо больше, чем мы встречали до сих пор, и можно считать, что здесь в этом смысле происходит перелом по сравнению с бухтами, расположенными южнее. Отсюда начинается пейзаж более арктического характера с преобладанием снега и льда в ландшафте.

Окончание. Начало — Путь на Новую Землю

Неожиданно наше внимание привлекают темные, изогнутые дугой спины каких-то огромных животных, то показывающиеся, то исчезающие в волнах недалеко от нашего судна. Это подошло стадо косаток.

Сушкина Надежда Николаевна (1889—1975) — советский учёный почвовед-микробиолог, ведущий специалист в области биологии и микробиологии почв, доктор биологических наук, профессор. Лауреат Премии имени В. Р. Вильямса ВАСХНИЛ (1973) За особые заслуги и научные успехи в 1934 г. Н.Н. Сушкиной была присуждена без защиты степень кандидата биологических наук. В 1940 г. ею защищена докторская диссертация. С 1942 г. и до конца жизни, получив звание профессора МГУ им. М.В. Ломоносова, Надежда Николаевна читала курс лекций по почвенной микробиологии, а также являлась сотрудником первой в истории Советского Союза кафедры биологии почв на биолого-почвенном факультете МГУ. За весь период профессиональной деятельности Н. Н. Сушкиной было написано более пятидесяти научных трудов, в том числе две монографии, а также научных статей и публикаций в ведущих научных журналах, в том числе в журнале АН СССР — "Почвоведение". Помимо научных монографий и статей, ею были опубликованы научно-популярные книги: "Невидимая жизнь почвы", "Путешествие на остров тюленей", "Два лета в Арктике", "У древних памятников", "На пути вулканы, киты, льды", "Там, где шумит океан и царит вечное лето", сборник очерков "По местам древнерусского зодчества". Здесь приведена окончание главы из ее книги "Два лета в Арктике."

Косатки (Orca orca) относятся к семейству дельфиновых (Delphinidae), из подотряда хищных зубатых китов, к которому принадлежат и настоящие дельфины, встречающиеся у нас в Черном море, у берегов Крыма и Кавказа.

Это крупные хищники среди китов. По внешнему виду они похожи на своих ближайших родственников — дельфинов, превосходя последних огромной величиной. Самцы косатки достигают в длину 10-12, а самки — 5-6 м. В отличие от мирных беззубых китов, у них большие и острые зубы. Узкий спинной плавник высотой до 1,5 м у самцов и в 0,5 м у самок, как коса, высоко торчит из воды. По этому признаку всегда можно узнать косаток в море. Они обычно идут группами, сомкнутым строем, показывая по временам свои "косы".

Косатки ловки и смелы; они производят страшные опустошения среди котиков — тюленей из семейства ушатых, встречающихся у нас в северной части Тихого океана и известных своим ценным мехом, идущим на дамские пальто и другие поделки. Не менее беспощадны косатки и к родственным им мирным беззубым китам, которые их очень боятся. Нападая целыми стадами, косатки вырывают своими зубами большие куски мяса из тела этих гигантов и из языка, вываливающегося через раскрытую пасть наружу у обессилевших животных.

Известны случаи так называемого обсыхания китов, когда, загнанные косатками киты выбрасываются на берег, и, не будучи в состоянии снова уйти в море, гибнут на отмелях. Рассказывают, что некоторые киты останавливаются и "замирают" в воде при приближении косаток. Видимость в воде незначительна, а звукопроводимость очень высока, и косатки находят свою добычу по шуму рассекаемой ею воды; точно так же и киты, еще не видя косаток, "слышат" их приближение.

Долгое время "играли" косатки вокруг нашего судна и оживляли наш путь к Машигиной губе, то появляясь на поверхности моря, то снова погружаясь в воду. Мы вышли из Крестовой около полуночи в прекрасную погоду. Солнце ярко освещало море, но через шесть часов ходу, когда мы приближались к Машигиной губе, все было закрыто туманом и ветер поднимал волну.

Семь часов пришлось нам дожидаться, пока не рассеется туман и не уляжется волнение. Но, наконец, мы вошли в эту красавицу-губу — одну из самых живописных на Новой Земле, ничем не уступающую по своей величавой и суровой прелести наиболее известным фиордам Норвегии, которые мне довелось видеть во время поездки вдоль норвежских берегов от Бергена до Варде.

Трудно было войти в вытянутую внутреннюю часть Машигиной губы, куда вел чрезвычайно узкий проход. Справа его перегораживала так называемая Гребень-гора — высокая, отходящая под прямым углом от берега, вытянутая в длину стена, сложенная из коричневых пород разных оттенков. Начинаясь тремя острозубчатыми вершинами, местами покрытыми снегом, она, постепенно снижаясь, становилась вверху покойно волнистой и наподобие "забора" уходила в воду.

Навстречу этой стене с противоположного левого берега белых спускалась цепь высоких строгих красавиц-гор — белых от снега пирамидальных шапок. Их продолжением в море служили скалы-камни, торчащие из воды в проходе. Из-за этих-то камней и побоялся наш капитан вести в туман и волнение свое судно вглубь Машигиной губы.

В губу спускались четыре ледника. Один, небольшой — Безымянный лежал в широкой части губы, недалеко от гребенчатой стены. Три другие располагались в ее узкой внутренней половине: огромный ледник Буля за Гребень-горою справа; наискось от него на противоположной стороне виднелся не доходящий до моря ледник Широкий, а вершину губы занимал ледник Лякруа, приблизительно такой же величины, как ледник Буля.

Названия ледникам были даны в свое время Русановым в честь известного французского палеонтолога Буля и одного из самых выдающихся французских минералогов и вулканологов — Лякруа.

Русанов первый описал Машигину губу, после того как жаркое лето 1909 г. позволило ему проникнуть вглубь бухты до ее вершины. До Русанова никому не удавалось этого сделать и обычно считалось, что Машигина губа все лето бывает загромождена льдами и недоступна для судов. Так, в 1835 г. Моисеев, а в 1901 г. адмирал Макаров не смогли проникнуть в ее вершину, остановленные льдами. Мы не встретили на своем пути никаких препятствий — губа была свободна от льдов.

Ледники Машигиной губы были первыми, на примере которых мы смогли познакомиться с типом оледенения, характеризующим северные широты.

Только в южных частях Арктики еще встречаются ледники так называемого горного, альпийского типа, которые мы привыкли видеть на Кавказе, Алтае, Тянь-Шане, Памире, в Гималаях, Альпах и других высоких горах земного шара. Такие ледники никогда не занимают больших пространств, всегда обособлены друг от друга и в виде ледяных потоков-рек сползают вниз по долинам, начинаясь в головной части долин, где в цирках — котлообразных выемках рельефа — скапливается снег, питающий их и превращающийся при слеживании в лед.

На Новой Земле все пространство южного острова, вплоть до р. Безымянной, вообще лишено ледников. От Безымянной до Маточкина Шара и далее на север до Машигиной губы тянется область оледенения альпийского типа. К этому типу оледенения относится ледник Третьякова и висячий ледничок в Крестовой губе. Являясь разновидностью ледников альпийского типа, висячие ледники отличаются небольшими размерами, располагаются на крутых горных склонах, обычно в неглубоких впадинах рельефа, и часто оканчиваются на уступах ледяными обрывами. Они действительно как будто "висят", прикрепленные к поверхности гор. Очень близки к висячим ледникам каровые ледники, занимающие чашеобразные углубления (кары) на вершинах или горных склонах и имеющие очень короткие языки. Как висячие, так и каровые ледники встречаются на Новой Земле по берегам губ, доходя иногда почти до моря, — поэтому их часто объединяют под названием прибрежных.

Уже за Крестовой губой ледники Новой Земли начинают сливаться друг с другом в своих истоках, а далее на север, начиная с полуострова Адмиралтейства, вся центральная часть северного острова Новой Земли находится под сплошным ледяным щитом.

Такие обширные ледяные покровы характеризуют другой, так называемый материковый тип оледенения. Подобное оледенение свойственно внутренним частям Гренландии, Антарктиды и многим арктическим районам, в том числе и северному острову Новой Земли. Здесь скопление льда представляет собой сплошной непрерывный покров громадной мощности и щитообразно-выпуклой формы, который, как шапкой, накрывает обширные пространства, скрывая под собой все неровности рельефа. Лишь кое-где над этой ледяной пустыней выступают отдельные горные вершины или скалы — так называемые нунатаки.

Площадь, занимаемая новоземельским ледниковым щитом, равняется 19 000 кв. м — иными словами, более половины суши северного острова Новой Земли (он занимает около 34 000 кв. км) находится под льдом. Если же рассчитать на всю площадь Новой Земли, то окажется, что почти 25% ее покрыто ледниками. Такое оледенение, однако, не может считаться исключительным. На Земле Франца - Иосифа 87—88% суши занято льдом. В Антарктиде же, согласно современным данным, примерно лишь 0,02% поверхности свободно от льда. Мощность ледникового покрова Новой Земли, по-видимому, составляет в среднем 150—200 м, но имеются сведения, что в некоторых случаях она может доходить до 400—450 м. По сравнению с Гренландией или Антарктидой эта эта величина незначительна. В Гренландии мощность ледникового покрова доходит до 1 км (по новейшим, но еще окончательно не установленным, данным, средняя мощность ледникового покрова Гренландии равна 2100 м, а в центральной части острова 3000 м (Сб. "Гренландия". Изд-во иностр. литер. М., 1953)). Для Антарктиды из-за отсутствия точных данных она определяется различными исследователями очень приблизительно: в зависимости от места исследования, в среднем от сотен до 2500 метров (считаю нужным оговорить, что все приводимые в этой книге цифры, их барьеров и айсбергов, не должны считаться безусловными, так как мы еще не располагаем для этого достаточными сведениями).

От краев новоземельского ледникового щита отходят отдельные лопасти или языки (ледники), спускающиеся к морю и обрывающиеся в воду в виде отвесных ледяных стен или барьеров высотою в 10—20 и даже 30 м. В Гренландии же и в Антарктиде высота их иногда достигает 70—100 м.

Такие барьеры в зависимости от ширины ледников или размеров ледникового щита могут тянуться в арктических высоких широтах (Гренландия, Шпицберген, Земля Франца-Иосифа, Северная Земля и т. д.) на десятки, а в некоторых случаях на сотни километров, образуя береговую линию. Так, протяженность одного ледникового барьера в Гренландии измеряется 300 км, а край наиболее крупного гренландского ледника Гумбольдта, падающего в море отвесной ледяной стеной высотой в 100м, образует ледниковый барьер, идущий в виде береговой линии на расстояние, превышающее 100 км.

На восточном побережье северного острова Новой Земли ледниковый щит обрывается в море в виде ледяной стены, тянущейся с незначительными интервалами на 100 км (ледники Норденшельда).

На западном побережье протяженность ледяных обрывов не достигает таких размеров, но все же и здесь ледники нередко образуют берег на расстоянии 5—10 км.

Ледник Широкий, ледник Буля и ледник Лякруа в Машигиной губе являются самыми южными языками ледникового щита Новой Земли.

По своей структуре и рельефу все ледники начиная с Машигиной губы и далее на север одинаковы. Это уже не горные ледники альпийского типа или прибрежные, висячие, которые встречались нам в районе Маточкина Шара и в губе Крестовой. Это не зажатые в ущельях ледники стран с сильно рассеченным и резко выраженным рельефом. Отходя от ледникового центра, занимающего выровненную, слабо выпуклую поверхность, они широкими и сравнительно короткими лопастями более или менее покойно, не образуя крупных ледопадов, сползают в море. Скорость этого сползания невелика. Она очень изменчива в зависимости от наклона ложа ледников, толщи льда, температуры и других условий. Средней скоростью движения ледников можно считать 100 м в год. Но иногда в мощных горных ледниках скорость возрастает до 2-3,7 м в сутки, а некоторые части ледникового покрова Гренландии движутся со скоростью 15—20 и даже 32 м в сутки.

От ледяных стен-барьеров или, как их еще называют, "продуцирующих барьеров", которыми ледники обрываются в море, откалываются ледяные глыбы большей или меньшей величины, образуя плавучие горы, или айсберги. В северном полушарии важнейшими очагами образования айсбергов являются материковый лед Гренландии, Арктической Канады и ледники Северной Земли. Один из ледников Гренландии ежегодно сбрасывает в море более 1300 айсбергов.

Айсберги могут достигать гигантских размеров. Длина их может доходить до нескольких километров в Арктике и до нескольких десятков километров и даже превосходить 100 км в Антарктике, где большая часть айсбергов имеет столообразную форму. Самый большой из отмеченных до сих пор столообразных айсбергов имел в длину около 170 км, а высота его колебалась ог 30 до 39,6 м. Но такие гиганты встречаются редко. В среднем длина айсбергов этого типа составляет 418 м, а средняя высота — 27,8 м. Наибольшей высоты достигают антарктические айсберги, имеющие пирамидальную форму. В литературе указывается, что иногда они возвышаются над уровнем моря на многие десятки или даже сотни метров. В 1904 г. был отмечен такой пирамидальный айсберг высотой в 510 м. Средняя же высота пирамидальных айсбергов, встреченных экспедициями, плававшими на советской китобойной флотилии "Слава", равнялась 53,6 м. наибольшая — 94,5, а средняя длина 131 м. Самый высокий айсберг, виденный когда-либо у берегов Гренландии, достигал 135 м. Величина подводной части у пирамидальных айсбергов в среднем примерно в три раза больше надводной, у айсбергов другого типа подводная часть может в пять — семь раз превосходить надводную.

Таким образом, общий объем айсбергов может достигать огромных размеров, сравнимых с величиною гор.

В результате неравномерного таяния центр тяжести айсбергов может перемещаться и они опрокидываются, производя страшные водовороты и волнения, опасные для судов. В еще большей степени гибельны столкновения с ними.

В Баренцовом море айсберги образуются ледниками Шпицбергена, Земли Франца-Иосифа и северного острова Новой Земли. Они обычно небольших размеров, однако около Шпицбергена и Земли Франца-Иосифа встречаются айсберги длиной до 600 м. Высота их не превышает 20-25 м. Айсберги Карского моря у восточных берегов Новой Земли значительно меньше.

Нам ясно теперь, какого мощного развития достигает ледяной покров Новой Земли. Нам ясно также, что мы встречаемся здесь с ледниками иного типа, чем те, которые украшают горы более южных широт. Они не увенчивают высочайших вершин; это бескрайние просторы льда, сглаживающие рельеф Земли и скрывающие все под своей толщей. Но если величественны и горды горы Памира, Тянь-Шаня и Кавказа, одетые блестящими белоснежными ледниками и фирновыми полями, то не менее грандиозную картину являет собой ледяной покров Новой Земли.

Наше судно вторую ночь стоит против ледника Буля, вторую летнюю полярную ночь, освещенную незаходящим солцнем. Полная тишина, судно погружено в сон, яркие медно-красные отблески солнечных лучей играют на снегу, на льду и на палубе корабля...

Перед нами тянется лента ледникового барьера, уходя на 5-7 км вдаль. Его высокая стена отвесно падает в море. Колонны льда — белого, голубого и местами синего, как купорос, высятся над водой, образуя тут и там причудливые выемки и гроты. Глубокие и широкие трещины прорезают лед и, амфитеатром располагаясь друг над другом, уходят вдаль, постепенно сливаясь с гладким снежно-ледяным покровом центрального оледенения.

У боковой морены резко выделяется овальная заваленная черной осыпью вершина с торчащими гребнями сланцев. За ней — другая, сверкающая снежным нарядом пирамида. противоположной стороны червонным золотом отливает огромный снежный скат трапециевидной горы, а сзади, сквозь легкий розоватый тюль предутренних облачков, просвечивают мрачные темные зубцы Гребень-горы.

Образуя широкую дугу, медленно плывут, увлекаемые отливным течением, льдины, отколовшиеся от ледника. Морская волна подтачивает их, и они идут друг за другом, потрескивая в тишине ночи, как трещат сухие дрова, горящие в печке. Обтаяв и выветрившись на воздухе, льдины принимают самые причудливые очертания. Некото рые похожи на плоты из голубого, отгофрированного с поверхности льда, другие покачиваются на волнах, напоминая прозрачные голубые грибы или огромные лилии с раскрытыми лепестками. Иногда они проходят вереницей, будто "лебеди" с приподнятыми кверху крыльями, или высовываются из воды словно головы исполинских коней.

На одной льдине плывет нерпа, беспрестанно поднимая голову, осматриваясь кругом и словно веерами шевеля в воздухе задними ластами.

И вдруг неожиданно, нарушая предутреннее безмолвие, словно орудийный залп потряс воздух. Он повторился еще, еще и еще... Это рушился лед. Высокие фонтаны воды начали взлетать тут и там у подножия ледника. Но вот зашевелилась часть ледяной стены. Огромная гора льда отделилась от ледника, тихо, точно на полозьях, поползла вниз, задержалась на одну секунду и с грохотом, похожим на раскаты грома, обрушилась вниз. Она ушла под воду, посылая вверх фейерверк блестящих струй, поднялась на поверхность, снова погрузилась и опять всплыла, чтобы превратиться в бело-голубой и местами даже ярко-синий айсберг, закачавшийся в воде.

Так рождаются айсберги — плавучие ледяные горы арктических морей.

За час я видела пять обвалов ледника.

Уходили мы из Машигиной губы снова в густой туман. В течение нескольких минут он спустился и окутал все кругом. Сквозь его завесу дорога из плывущих голубых льдин казалась цепочкой из тускло светящихся неоновых трубок.

И постепенно, по мере того как мы выходили из губы, льдины терялись в тумане, "меркли и гасли", и скоро все кругом — и льдины, и стена ледника, и темные берега, и наше судно потонули и исчезли без следа в молочно-белой пелене, спустившейся в море. Все стало туманом. Звучала только наша сирена.

Машигина губа — губа Глазова

Утром туман рассеялся и Глазова губа — широкая, открытая, как чаша, лежала перед нами во всей своей красоте. Она была совсем иная, чем Машигина губа, но не менее прекрасная — вся белая, снежная, блестящая в своих льдах.

С левого борта, недалеко от входа в губу, перед нами проплыл Глазов ледник. Очень быстро за ним последовал второй красавец ледник Низкий. Километров в шесть шириной, он спускался в море приблизительно двадцатиметровой ледяной стеной, сильно трещиноватой, рассеченной на столбы льда, похожие на гигантские тумбы. Сверху ледник был занесен снегом, а обрыв в воду и трещины отливали голубыми и синеватыми тонами, но не такими яркими, как на леднике Буля.

Перед барьером плавало довольно много льдин. Они были гораздо крупнее, чем в Машигиной губе.

Ледник прорезали две не очень высокие вершины в виде пирамиды и трапеции, за которыми следовал сплошной гладкий и ровный снежный покров. Вправо от ледника простиралась цепь снежных, шатрами раскинувшихся гор. В глубине губы высоким гребнем поднималась ощетинившаяся зубчатая стена, а рядом с ней, точно огромные сахарные головы, переливались на солнце две белоснежные высокие вершины.

Элемент черного, резко сказывавшийся в красках Машигиной губы, здесь почти исчез из пейзажа. Темные зубцы гор и скал на белоснежном фоне ледников Машигиной губы делали ее угрюмой и дикой. Глазова губа была суровее, величественнее, но менее мрачной. Снег и лед, почти целиком заполнявшие ее, сглаживали рельеф и, закрывая темные обнажения гор, смягчали резкость контрастов.

Впечатление портил правый берег губы, образованный полуостровом Адмиралтейства, низменным, покрытым дернинной тундрой и местами снегом. Здесь гнездится много гусей. Наша команда с судна ходила на охоту и принесла двадцать пять гусей и уток — у нас был вкусный обед и ужин.

Еще не так давно, во времена Баренца, в 1594 г. плоский полуостров Адмиралтейства был островом. Теперь же он соединен с Новой Землей широким и таким же низменным, как он сам, перешейком. Через этот перешеек, спускаясь по его другую сторону в залив Садовского, перекидывается ледник Низкий.

Наше пребывание в Глазовой губе ознаменовалось небольшим происшествием, едва не кончившимся очень печально. Два ненца на маленьком, величиной с небольшую лодку баркасике, снабженном керосиновым двигателем, возвращались из залива Вилькицкого домой, в бухту Смидовича. Несомненно, надо обладать большой смелостью, чтобы на такой посудинке отправиться в столь дальний путь. Но в районе залива Вилькицкого ненцы могли собрать гагачий пух для сдачи на факторию, и это имело для них решающее значение.

Ненцам редко приходится бывать на больших судах; поэтому, заметив нас, они тотчас же подошли, чтобы пришвартоваться к нашему борту. Мы в это время небольшой группой, в числе которой была и я, спускались по штормтрапу на катер, чтобы идти на берег. Уже возвращаясь обратно, мы внезапно увидели впереди, на некотором расстоянии от себя, тонущий баркасик ненцев. Он быстро погружался в воду. Мы бросились на помощь, но в это время у нас заглох мотор. Мы начали давать сигналы на судно. С судна спустили шлюпку. Тем временем баркас затонул.

Когда через полчаса у нас заработал мотор и мы смогли подойти к месту, катастрофы, то увидели вертикально торчащий из воды нос баркаса, вокруг которого плавали девять мешков с гагачим пухом, сундучок, два неощипанных гуся и куртка. Мы решили, что ненцы утонули, но, вернувшись на судно, узнали, что наши гости живы и находятся по-прежнему у нас на борту. Оказалось, что, подойдя к нам, они плохо закрепили свое суденышко, швартовы оборвались, и когда на нашем судне заработал винт, баркас попал под него, получил пробоину и затонул невдалеке. У ненцев погибло только одно ружье, но гагачий пух был спасен; мы вытащили также и их баркас.

Наш механик отремонтировал мотор на баркасе, мы подарили им в утешение несколько носильных вещей, и они снова отправились на своей скорлупочке в дальний морской путь — маленькие ростом, смуглые и румяные, в пимах, меховых штанах и рубашках.

Глазова губа — залив Вилькицкого

В семь часов утра 17 июля мы ушли из Глазовой губы. Снова прошли мимо ледников Низкого и Глазова, и за низменным мысом Лава повернули на север, в открытое море.

Горы не снижаются и продолжают тянуться непрерывающейся цепью черных пород, покрытых снегом.

В 10 часов мы миновали залив Норденшельда с большим ледником того же названия.

В 12 часов входим в залив Вилькицкого. Свое название залив получил в честь А. И. Вилькицкого — генерал-лейтенанта флота, начальника Главного гидрографического управления Морского ведомства и председателя Гидрографического общества. Он работал по изучению ускорения силы тяжести на Новой Земле и участвовал в организации экспедиции на судах "Вайгач" и "Таймыр", поставившей целью найти Северный морской путь с востока на запад. Его сын Борис Вилькицкий, офицер-гидрограф, был назначен начальником этой экспедиции и прошел впервые в истории (в 1914—1915 гг.) по Северному морскому пути через Берингов пролив с востока на запад: из Владивостока в Архангельск и Петроград. Именем Бориса Вилькицкого был назван пролив между Северной Землей и материком Азии.

Залив Вилькицкого значительно меньше Глазовой губы, но тоже широкий и открытый.

Вершина залива перегорожена огромным ледником, образующим берег на протяжении 5 км. Этот ледник складывается из двух потоков льда, которые, обойдя высокую черную трапециевидную гору, разделяющую их, сливаются в общую ледяную стену, отвесно падающую в море. По боковой морене мы поднимаемся до места, откуда видно, что ледопад, которым спускается ледник в море, переходит в сплошное гладкое снежное поле, уходящее в глубь острова. По-видимому, это начало ледникового щита, откуда отходит и когорый питает ледник Вилькицкого. Ледопад небольшой — его длина не более 3—5 км. Перед нами мощные столбы льда и голубые ледяные стены, разделенные широкими бездонными трещинами, которые, располагаясь рядами, точно коридоры тянутся поперек ледника.

Эта экскурсия заняла у нас время с часу дня до 11 часов ночи.

Вторую экскурсию мы сделали к реке Зеленой, около которой располагается птичий базар, населенный чайками. Дорога к нему идет берегом моря — мореной, испещренной, как следами от оспы, объемистыми впадинами, оставшимися от вывалившихся валунов.

Река Зеленая — широкая, быстрая и глубокая. Перейти ее невозможно. Приходится издали наблюдать за чайками, облепившими красновато-коричневую скалу — узкую стену, которая выбегает к морю перпендикулярно к губе сразу же за рекой Зеленой. Зеленой река названа потому, что у подножия стены, занятой базаром, развивается необычно роскошная для Новой Земли растительность. Стена спускается к суше, и весь птичий помет, скапливающийся здесь в огромном количестве, идет на удобрение почвы. В большинстве же случаев скалы с птичьими базарами отвесно обрываются в море и помет птиц попадает в воду.

Тучи чаек носятся в воздухе у стены, сидят на ее отвесах и белыми пестринами виднеются на поверхности заводей, образованных заплескивающейся на берег морской водой. По английским и норвежским традициям, не полагается стрелять чаек (за нарушение этого правила взимается штраф), так как существует поверье, что после каждой убитой чайки наступает шторм.

На обратном пути от Зеленой мы видели недалеко от берега морского зайца — тюленя, темного, оливково-желтоватого со спины. Это самый крупный тюлень северных морей, достигающий в длину 3 м; он значительно больше нерпы.

Морской заяц распространен у берегов Гренландии, Шпицбергена, Земли Земли Франца-Иосифа, Новой Земли. У берегов СССР он встречается повсюду в Ледовитом океане и Тихом, доходя на юге до Татарского пролива, но нигде не может считаться особо многочисленным. Живет одиночно, не собираясь в большие залежки, как другие тюлени. Держится преимущественно близ побережий, любит выбираться на льдины и подолгу лежать на них, греясь на солнце. Питается морской заяц главным образом придонными ракообразными, червями и моллюсками и только в случае необходимости кормится рыбой. От постоянного перетирания известковых футляров и раковин у взрослого зайца почти полностью стираются и выпадают зубы. Шкуры морского зайца ценятся как хороший кожевенный товар.

Очень своеобразны горы, тянущиеся по северному берегу залива Вилькицкого, — совершенно иной окраски и формы, чем горы остального пейзажа. Они сложены не из черных кристаллических сланцев, покрытых в большей или меньшей степени снегом, как многие горные цепи Новой Земли, для которых характерны острые вершины, зубчатые гребни и сильное развитие осыпей (при выветривании сланцы становятся очень хрупкими и часто рассыпаются на мелкие обломки от удара ногой), делающих склоны гор более пологими. Горы же северного берега залива Вилькицкого окрашены в коричневатые тона и отличаются массивными вершинами, с округло-мягкими очертаниями, крутыми, часто почти отвесными склонами и почти полным отсутствием осыпей. Это характерно для мягких горных пород, не образующих острых форм рельефа. Мы в этом и убедились в заливе Вилькицкого на примере своеобразной небольшой цепи гор, протянувшейся перед нами.

У ее подножий все время скапливалось большое количество ледяных глыб. Цепочка их длинной дорогой медленно плыла к выходу из залива в открытое море.

Залив Вилькицкого — Русская гавань

Через час по выходе из залива Вилькицкого мы прошли мимо залива Кривошеина. Перегораживая его водную гладь от одного берега до другого, тянулся ледниковый барьер. Температура +5°.

Еще через час — бухта Жан, названная Русановым в честь его жены и спутницы по третьему путешествию на Новую Землю, Жюльетты Жан, погибшей вместе с ним на "Геркулесе". Бухту заполняет не очень большой, но очень красивый и типичный по форме ледник — белоснежный, сильно трещиноватый, опускающийся в море высокой ледяной стеной.

Архангельскую губу мы прошли в тумане. За ней последовали острова Баренца — низменные и по пейзажу неинтересные.

То появлявшийся, то пропадавший туман все время преследовал нас.

Приблизительно через 11-12 часов по выходе из залива Вилькицкого мы вошли в Русскую гавань. Широкий залив раскинулся на фоне высоких снежных гор. Два узких длинных полуострова вдавались в залив, вырезая в нем две бухты — Русскую гавань и бухту Воронова. Третий выступ суши ограничивал небольшой залив Чаева. Из всех трех Русская гавань была самой большой.

Мы стали на якорь в бухте Воронова, недалеко от ее вершины. Сильно суживающийся в этом месте полуостров, разделяющий бухты, походил на узкую косу. Через него полностью были видны Русская гавань и спускающийся в нее ледник Шокальского. Образуя берег, ледник тянулся километра на четыре.

Прямо перед нами у моря стояли четыре домика полярной и метеорологической станций. От них до ледника Шокальского было не более 10 минут ходу.

Очень сильно трещиноватый ледник обрывался в море красивым беспорядочным нагромождением льда. Лишь несколько выше начиналось более покойное его течение с правильным расположением в виде террасовидных ледяных ступеней, разделенных широкими трещинами. Ледник сверху был присыпан снегом; но трещины и стена, которой он спускался в море, были голубого цвета всех оттенков: от бледных до ярко-васильковых.

От ледника Шокальского откалывается много айсбергов большей или меньшей величины. Иногда они загромождают буквально весь залив, примыкающий к фронту ледника. Поднимаясь по боковой морене, мы имели случай полюбоваться этой картиной. Наряду с льдинами небольших и средних размеров можно было наблюдать и более крупные айсберги — самые большие из всех, что нам довелось видеть на Новой Земле. Говорят, что иногда в Русской гавани встречаются айсберги величиной с трехэтажный дом. Очень красивы были две льдины, напоминавшие корабли с распущенными парусами.

Над левой боковой мореной ледника возвышается гора Ермолаева. Она имеет всего 248 м высоты, но с ее вершины можно увидеть хребет Ломоносова, идущий параллельно северо-западному побережью Новой Земли и занимающий центральную часть острова, его ледники и ледниковый щит, от которого в этом районе отходит ледник Шокальского.

Почвенный покров в Русской гавани представлен мелкой щебенкой и галечником. Щебенка желтовато-коричневатая, как и вертикально залегающие породы берегов бухты. Характерные для более южных частей Северного острова Новой Земли черные обнажения и осыпи исчезли из пейзажа. В результате выветривания слагающие эту часть острова породы растрескались и превратились в щебенку, но почвообразовательный процесс, почти не развитый в этих широтах, не смог переработать этот материал в почву. Только изредка кое-где около одиночных растений можно заметить скопление, в количестве одной-двух столовых ложек, мелкозема, т. е. мелко раздробленных частиц породы с ничтожной примесью органического вещества.

Растительность в Русской гавани чрезвычайно скудная. Здесь мы впервые встретились с зоной арктической пустыни. Кустарники отсутствуют. Зимовщики рассказывали нам, что за пять лет пребывания в Русской гавани им довелось только три раза встретить ползучую полярную березку, розетки которой имели стволики толщиною с карандаш. Единичные экземпляры камнеломки, мака и какого-то злака попались нам на боковой морене ледника и недалеко от жилья. В общем, поверхность Русской гавани казалась совершенно безжизненной, точно все кругом только что вымели метлой.

Было холодно термометр показывал — +5°. Это обычная летняя температура здешних мест, она не часто поднимается выше. Зимой морозы доходят до -30 -32°, но такие холода бывают редко: большей частью температура не опускается ниже -10, -12°, а иногда даже выпадает мокрый снег. Ужасающие ветры дуют зимой в Русской гавани, поэтому снег здесь почти не держится — его сметает. Пурга бывает такая сильная, что можно потерять ориентировку и заблудиться в нескольких шагах от дома. Несмотря на то, что жилое помещение зимовщиков находится буквально в нескольких метрах от метеоплощадки, между ними вбиты столбы с веревкой, чтобы, держась за нее, не сбиться с пути, выходя для наблюдений во время вьюги.

Зимой в Русскую гавань часто заходят белые медведи, подбираясь вплотную к жилью. Летом же, как только Русская гавань освободится от ледяного покрова, медведи начинают продвигаться на север к льдинам, охотиться на тюленей, которых они всегда подстерегают только на льду. Вслед за ними уходит и песец.

Медведи очень любопытны, но и пугливы в то же время. Медведь, встретившись с человеком, может напасть на него, но если неожиданно закричать или побежать ему навстречу, он может испугаться и удрать. Бежит медведь очень быстро, делая до 30 км в час, плавает же значительно медленнее. Медведи ходят обычно поодиночке или же семьей (самка с одним-двумя малышами). Реже они встречаются по два и очень редко собираются по пять-шесть.

В Русской гавани был случай, когда медведь забрался в кладовую с мясом и стал его есть, не обращая внимания на собравшихся людей. Когда в него выстрелили и не попали, он продолжал лакомиться мясом и только после второго выстрела, ранившего его, побежал. В другой раз радист, выйдя наружу, неожиданно встретился с белым медведем и, конечно, убежал в испуге.

А на Баренцовых островах произошел такой случай. Разворотив крышу, медведь забрался в кладовую, где хранилось нерпичье мясо. Обосновавшись, он прожил в кладовке несколько дней, пока не съел все сало. После этого он взломал дверь и ушел. Его не убили, так как на зимовке не было никого, кто умел бы обращаться с винтовкой.

Обычна в Русской гавани охота на морских зайцев. При нас был подстрелен такой заяц, лежавший на льдине. Достать его без лодки оказалось невозможным. Тогда побежали на зимовку, запрягли собак в тележку на колесах, на нее погрузили лодку и поехали к месту, где был оставлен тюлень. Но было уже поздно. Зверь ушел в воду.

Изредка в Русскую гавань заходят моржи. Они держатся стадами и когда идут в узком проливе, вода точно кипит кругом. Моржи ревут, хрюкают, сопят и фыркают, ныряя в море. Незадолго до прихода нашего судна стадо моржей появилось в Русской гавани. Их набили на корм собакам. Мы видели много моржовых туш, наваленных на высокий помост, чтобы собаки не растащили их.

Были мы в Русской гавани еще при незаходящем солнце. Оно появляется здесь около 10 февраля, чтобы к 1 ноября снова скрыться за горизонтом. Уже приближались сумерки предполярной ночи.

Русская гавань — становище Харасовой на Ямале

9 августа в четыре часа утра мы снялись с якоря из Русской гавани. Сразу за бухтой прошли мимо огромных ледников, очень близко расположенных и разделенных полосой суши, меньшей, чем ширина льда в них.

В десять утра мы были против мыса Медвежьего, где хребет Ломоносова близко подходит здесь к берегу в различимых с судна высоких обрывистых или отвестных гор, большею частью покрытых снегом на вершинах и склонах.

Одновременно в поле зрения можно было видеть девять огромных ледников. Длинные белые ложа барьеров чередовались с небольшими участкам разделявших их высоких темных гор. За ледниками виделись снежные вершины.

С середины дня погода начала портиться.

Неясные очертания Оранских островов мы видели в тумане. Один из островов поднимался из воды в виде огромного пальца, другой имел форму высокой прямой плиты.

Около пяти часов дня у мыса Желания погода стала штормовой и мы перестали различать берега. Вскоре мы оторвались от Новой Земли и пошли на Ямал по направлению к становищу Харасовой.

…