Поражающее действие подводного атомного взрыва

Стать военно-морским хирургом было мечтой моей жизни с первых дней учебы в Военно-морской медицинской академии. После ее окончания, в свободное от выхода в море время, я постоянно совершенствовался в области хирургии и травматологии.

В 1954 году меня направили для прохождения дальнейшей службы в лабораторию, которой руководил кандидат медицинских наук Евгений Александрович Жербин. Лаборатория, вскоре ставшая отделом вновь созданного института ВМФ, разрабатывала важнейшую в то время проблему изучения влияния поражающих факторов ядерного взрыва на личный состав надводных кораблей и подводных лодок. Mнe было поручено, под руководством Е.А. Жербина, исследовать течение некоторых видов боевых травм и испытывать методы их хирургического лечения.

В начале 1955 года среди научных сотрудников отдела распространилось известие, что летом мы примем участие в испытаниях ядерного оружия на море. Только месяц спустя, на закрытом совещании, нашим командованием была официально поставлена задача: начать подготовку к опыту на животных в полигонных условиях при проведении подводного атомного взрыва. Присутствовавшие на совещании были объявлены участниками эксперимента. Я был счастлив, что попал в число испытателей, т.к. отчетливо представлял важность и необходимость эксперимента.

Возможность применения ядерного оружия в морских операциях требовала тщательного изучения характера и клинического течения поражений, которые будут возникать у экипажей кораблей и подводных лодок от действий поражающих факторов подводного атомного взрыва.

Михаил Иванович Кондратьев родился 18 июня 1923 года в Петрограде в семье командира Красной Армии. В июне 1941 года Михаилу исполнилось 18 лет, он окончил 10 классов 135 средней школы и поступил на первый курс Военно-морской Медицинской Академии. Зачисленные в академию курсанты находились в лагере в Лисьем носу и занимались боевой подготовкой. В августе фронт стал приближаться к Ленинграду и курсантов перевели в предместье Гостилицы, а в сентябре в истребительный батальон Ленинградского фронта. Блокада уже начиналась, город обстреливали, курсанты участвовали в обороне Ленинграда и продолжали заниматься анатомией и другими предметами. В конце ноября, было решено перебазировать академию в Киров. Курсанты по льду Ладожского озера пешком перебрались к железнодорожной станции, а в январе занятия продолжились. 8 августа 1942 года, по приказу командования, курсанты, окончившие 1 курс, как Кондратьев, были направлены на Сталинградский фронт, где воевали пехотинцами, артиллеристами, пулеметчиками, разведчиками. Этот курс с тех пор называется Сталинградским, по окончании сражения из 210 курсантов в живых осталась только половина. Михаил был зачислен матросом-пулеметчиком в Волжскую военную флотилию на катер-тральщик. Фашисты постоянно бомбили Волгу, к тому же река была заминирована. Курсировавшие суда подрывались. Обстановка на Волге была как на передовой линий фронта. После освобождения Сталинграда корабли были погружены на железнодорожные платформы и переброшены на станцию Пироговка на Десне. Впереди был большой путь до победы. 25 марта 1943 года Михаил был назначен старшим пулеметчиком катера-тральщика РТЩ-149 и провоевал на нем до конца войны. Война перемещалась на запад.  В апреле 1944 года дивизия тральщиков была перебазирована на реки Днепр и Припять и вошла в состав Днепровской военной флотилии. В рядах дивизии Михаил участвовал в освобождении белорусских городов. После Пинска флотилия была перебазирована в Польшу. Михаил был тяжело ранен. После выздоровления назначен военным корреспондентом газеты "Боевой курс". Он участвовал в рейде кораблей по Висле и в освобождении польских городов. В апреле 1945 катера по Шпрее вышли в Германию. Со своими боевыми товарищами Михаил участвовал в боевых действиях при прорыве через Хохензаатен в район боевых действий при штурме Берлина. К концу войны, 3 мая, он подорвался на мине и лечился в госпиталях. По выздоровлению, уже после Победы отправился в Берлин как военкор. Войну окончил в звании старшины 2 статьи. 24 августа он был направлен в Ленинград и вернулся в Военно-морскую медицинскую академию. Ведущий научный сотрудник морского филиала 12 ЦНИИ МО СССР им. В.А. Болятко. Закончил военную службу по болезни в 1983. Продолжил работать ведущим научным сотрудником до 1987. Участник первых испытаний ЯО на Новой Земле. Ветеран подразделений особого риска. Научные интересы — факторы ионизирующих излучений и поражающее действие ударной волны ЯВ. Модельные опыты проводились на экспериментальных базах морского филиала 12 ЦНИИ МО СССР им. В.А. Болятко. Автор и соавтор многих военных руководств и наставлений по вопросам поражаемости и защиты личного состава ВМФ в условиях применения ЯО. Здесь представлены его воспоминания из книги "Частицы отданной жизни".

Кроме того, у меня еще были "личные счеты" с подводными взрывами морских боеприпасов. Дело в том, что меня в 1942 году, как и многих других курсантов военных училищ, направили на Сталинградский фронт. После нескольких перемещений из части в часть я стал служить пулеметчиком на одном из катеров-тральщиков Волжской военной флотилии. Мы тралили и подрывали магнитно-акустические мины, которые немцы сбрасывали с самолетов в Волгу на всем ее протяжении от Сталинграда почти до Астрахани.

Мне довелось видеть, как от действия мощных подводных взрывов погибали пассажирские пароходы, нефтеналивные баржи и военные корабли.

Наш дивизион траления уничтожил на Волге более десятка мин, а затем с боями прошел по рекам Европы до Берлина. Многие мои товарищи погибли. Даже в первый день мира 10 мая 1945 года флагманский корабль нашего дивизиона, выходя из реки Вислы в залив Свине-Мюнде, подорвался на мине и погиб со всем экипажем и командиром дивизиона.

Поэтому, когда мне представилась возможность принять участие в изучении действия подводного атомного взрыва на личный состав кораблей ВМФ, я понял, что это мой долг и моя судьба. Подготовка к испытаниям шла полным ходом с соблюдением режима особой секретности. Никакие разговоры на тему командировки не разрешались. Было приказано в постоянной готовности держать чемоданы с теплой одеждой и всем необходимым для дальней поездки.

Как-то вечером пришел приказ, предписывающий утром выехать в командировку. В теплый солнечный день в шинелях и черных тужурках мы собрались у ворот нашего адания. Автобус. Поезд... И вот мы погрузились на старый пароход, на котором через 2-3 дня плавания по спокойному морю оказались у берегов Новой Земли. Кое-где на сопках еще лежал снег. На берегу бухты стояло всего несколько домиков. Строительство базы только начиналось, хотя и шло ускоренными темпами.

Нас поселили в огромной солдатской казарме, а на следующее утро всех участников испытаний собрали в здании ка рабочей площадке медико-биологического отдела. Только здесь нас подробно ознакомили с задачами эксперимента.

Главными направлениями исследований являлись изучение поражающего действия подводного ядерного взрыва на подопытных животных, размещавшихся на кораблях-мишенях и береговых объектах, и получение общей характеристики степени радиоактивного заражения флоры и фауны моря в районе взрыва. Общее руководство медико-биологическими работами возлагалось на полковника медицинской службы Виктора Васильевича Чумакова.

Научным руководителем группы медико-биологических наблюдений за животными, так называемой клинической группы. был назначен Евгений Александрович Жербин, а руководителем радиобиологических исследований стал Лев Александрович Перцов. Группу дозиметрического контроля возглавлял Виктор Иванович Макаров. Руководителем службы радиационной безопасности учений был назначен Андрей Владимирович Миртов.

Евгений Александрович Жербии приказал мне возглавить "корабельную группу" в которую входили: хирург Роман Александрович Бесядовский, терапевт Игорь Николаевич Бухаловский, невропатолог Александр Павлович Зинченко и 10 матросов. Задачей этой группы являлось обследование животных, которые будут находиться в момент взрыва на кораблях-мишениях. Андрею Тимофеевичу Петрову было поручено руководить "береговой группой", выставлявшей животных на берегу. Алексей Иванович Дмитриев должен был определить степень защищенности пунктов медицинской помощи кораблей от поражающих факторов взрыва.

Во главе с Е.А. Жербиным и Л.Н. Перцовым наша группа вылетела на вертолете. Вскоре мы прибыли на место. Губа Черная оказалась достаточно большой. В ней на якорях и бочках уже стояли опытовые корабли. На одном берегу находился небольшой поселок. Ha другом строили фортификационные сооружения и пирсы, подлежащие испытанию взрывом.

Сначала нас разместили в маленьком домике, а потом мы и все медики, участвовавшие в опыте, перебрались в здание лазарета базы, начальником медицинской службы и хирургом которого был мой друг и однокурсник Евгений Монсеевич Гутнер. С утра мы на катере начали обследовать корабли и береговые объекты с целью определения мест, где будут стоять животные в момент взрыва.

От центра (эпицентра) будущего взрыва на разных расстониях размещались опытовые корабли-мишени: эскадренные миноносцы, тральщики и подводные лодки.

Осмотр и изучение кораблей позволили выбрать места для размещения подопытных животных на так называемых биоточках. Каждая на них должна была включать 3 крупных животных (собак или овец). Выбор биоточек производился с соблюдением принципа однотипности условий. Биоточки на верхних палубах (полубак, ют) располагались, как правило, на открытых местах, не защищенных сверху надстройками. Биоточки во внутренних помещениях находились примерно на одном уровне, около 1 метра ниже ватерлинии. Часть животных (овцы) предполагалось выставить в чехлах, изготовленных из хлопчатобумажной ткани и сукна, имитировавших флотское обмундирование. Для целей радиометрии одновременно с крупными жиотными было решено установить клетки с белыми крысами.

На берегу группа А.Т. Петрова оборудовала биоточки открыто на местности, в траншеях, в блиндажах и убежищах легкого типа для личного состава, во двориках для орудий и минометов. Каждая биоточка должна была контролироваться интегральным фотоиндикатором.

В начале сентября все подопытные животные были доставлены в бухту "Ч" и размещены на специальной площадкев оборудованных на ней загонах и в собачьих будках.

Животных обследовали и подготовили к опыту. Офицеры и матросы участники испытаний тренировались ходить и бегать (физическая нагрузка) в противогазах и специальных костюмах "Л-3". Все было готово к началу опыта. Ждали сигнала, но погода была скверной, и все с надеждой смотрели на метеорологов.

Наконец, день и час "Ч" были назначены.

За 12-20 часов до взрыва все подопытные животные были доставлены на биоточки.

На кораблях разместили около ста собак, примерно полсотни овец и коз, семьдесят пять белых крыс в клетках. На берегу было выставлено 30 коз и овец и, как мне помнится, 3 собаки были посажены в гидросамолет, находившийся на гидроспуске у береговой черты.

Несколько животных всех видов были оставлены в качестве биологического контроля в надежно защищенных от радиации местах. В день опыта все группы испытателей были отведены на безопасные площадки и ждали с часами и секундомерами руках, когда произойдет взрыв. Наступило время "Ч", а варыва не было. Евгений Александрович Пальмов сказал: "Наверное веревка оказалась гнилой". "Какая веревка?" — С удивлением спросили мы. — "Ну та, за которую дергают, чтобы взрывать бомбу". Все рассмеялись незамысловатой шутке. Напряжение как-то спало.... И в этот момент все увидели, что поверхность воды в ожидаемом месте взрыва начала подниматься вверх, как огромный купол, постепенно превращаясь и колоссальный столб воды, украшенный белоснежным султаном. Дальше все свидетели события видели и рассказывали о взрыве по-разному. Некоторые даже утверждали, что видели как один из кораблей, поднятый взрывом, развалился в воздухе на мелкие кусочки. Я больше смотрел на опытовые корабли и на базисную волну, которая двигалась к берегу. Погода как-то быстро стала портиться. Пошел дождь.

Только через сутки нам были выделены катера и мы начали снимать животных с корабельных биоточек. Мы подходили на катере к борту корабля. Первым выходил на палубу дозиметрист и докладывал о радиоактивной зараженности открытых боевых постов. Все были одеты в костюмы Л-3, были в противогазах и резиновых перчатках.

Зараженность большой части кораблей была невысокой. При первичном осмотре собак и овец серьезных нарушений общего состояния животных отмечено не было. Собаки ласкались, брали мясо из рук испытателей.

Лишь на одной из подводных лодок, находившейся на близкой дистанции от взрыва, собаки оказались угнетенными и валыми. Они не выходили на зов. Прятались в тёмные углы отсеков лодки. Собаки в момент взрыва лежали внутри лодки на платформах почти у самого днища корабля. Невропатолог Александр Павлович Зинченко обнаружил у них при осмотре снижение реакции зрачков на свет и неравномерность сухожильных рефлексов. Мы решили, что собаки получили большую дозу облучення. Однако потом оказалось, что доза не превышала 80 р.

При дальнейших обследованиях животных в лабораторных условиях было установлено, что воздействие на них поражающих факторов взрыва было весьма различным. Оно зависело от расстояния корабля с животными до центра взрыва и направления движения базисной волны и радиоактивного облака.

Биологический эффект облучения в виде развившейся лучевой болезни легкой и средней степени тяжести проявился лишь у животных, находившихся на открытых биоточках и получивших значительную дозу облучения. Лишь одна собака, имевшая существенное заражение шерсти радиоактивными веществами и получившая общую дову облучения более 300 рентген, погибла на 21 день после опыта при явлениях тяжелой лучевой болезни.

Лучевые поражения у подопытных животных открытых биточек развивались в основном за счет действия гамма-радиации от водяного столба с облаком и базисной волны, сочетавшейся с контактным облучением от осколков деления, сорбировавшихся на поверхности тела животных. Возможно, что в возникновении лучевой болезни у этих животных известное значение имели и радиоизотопы, попавшие внутрь организма с вдыхаемым воздухом.

Животные, находившиеся на биоточках береговых оборонительных сооружений, были поражены теми же радиационными факторами, только в более значительной степени. Они оказались на пути движения радиоактивного облака и, следовательно, в зоне с максимальным выпадением радиоактивных осадков на землю, сооружения и на самих животных. Главным поражающим фактором для них явилось излучение от радиоактивного зараженной местности, а также поверхностное и внутреннее заражение радиоактивными веществами. У всех животных развилась лучевая болезнь.

Более десяти коз и овец погибло на 4-9 день после опыта. Важно отметить, что уровни радиоактивного зараження "одетых" животных после снятия с них чехлов, имитировавших флотское обмундирование, были в четыре раза меньше, чем у коз стоявших рядом без "одежды".

Для меня же в те дни совершенно загадочной была причина болезни, обнаруженной у трех собак, расположенных во время опыта в отсеках подводной лодки, находившейся на ближайшей дистанции от взрыва. Состояние угнетенности у животных, их отказ от пищи, снижение сухожильных рефлексов, обнаруженные невропатологом А.П. Зниченко через 24 часа после взрыва, продолжали сохраняться и в последующие сутки и возбуждали интерес исследователей. Чем же они были вызваны? Официально у собак диагностировали лучевую болезнь легкой степени. При вскрытии животных Алексей Кириллович Козюра обнаружил у собак небольшие кровоизлиния в подкожную клетчатку в области живота и грудной клетки. "Неужели это проявления лучевой болезни, вызванной облучением в дозе менее 80р?" — Спросил я. "Нет, — ответил Алексей Кириллович — у них, конечно, не острая лучевая болезнь". "А что это?", "Не знаю. Тебе об этом думать и решать в дальнейшем". Кем-то было высказано мнение, что это результат воздействия ударных сотрясений платформы, на которой лежали животные, но это звучало лишь как предположение. Таким образом, первый подводный ядерный взрыв поставил перед военной медицинской наукой ряд новых задач:

• изучение радиационной патологии, возможной на кораблях ВМФ при подводном ядерном взрыве, от внешнего гаммаизлучения;
• исследование последствий заражения личного состава кораблей радиоактивными веществами при внутрижелудочном, ингаляционном и контактном их воздействии и, конечно, исследование возможности возникновения травматических повреждений, вызванных ударными сотрясениями палуб и конструкций подводных лодок.

К подводным лодкам и жизни их личного состава в боевой обстановке у меня давно возник интерес.

Помню, как в 30-х годах мой отец, командир РККА, привел меня на английскую подводную лодку L-55, потопленную советским эскадренным миноносцем "Азард" в 1919 году и только что поднятую со дна Балтийского моря водолазами.

Меня поразило на лодке все: и огромное количество приборов, и мощное торпедное оружие, и условия жизни личного состава. Перед моим поступлением в среднюю школу в 1931 году отец подарил мне книгу капитана французской армии Данри "Подводные робинзоны" о жизни людей в затонувшей подводной лодке. Ee я прочитал с огромным интересом и запомнил содержание на всю жизнь.

Во время Великой Отечественной войны я с восхищением и тревогой следил за действиями советских подводников, а 1947 году впервые сам плавал на подводной лодке "Малютка " 1-ой Бригады подводных лодок ДКБФ.  Я навсегда сохранил любовь к мужественным людям, опускавшимся в морские пучины на подводных кораблях из которых, в случае их подрыва на мине, выбраться практически невозможно.

Поэтому я с особым вниманием отнесся к результатам поражения животных при первом подводном ядерном взрыве, так таинственно проявившихся на одной из подопытных подводных лодок. В следующих испытаниях ядерного оружия начальник отдела Жербии специально поручил мне наблюдение за влиянием поражающих факторов ядерного взрыва на животных, размещенных на трех подводных лодках.

К этим испытаниям мы готовились более тщательно.

В районе расположения животных были установлены индикаторы гамма и нейтронного излучения и, что особенно важно, камертонные приборы ПК-50 для записи параметров движения палуб. Биоточки располагались на верхней палубе, в ограждении ходового мостика, на рубке, на платформе центрального поста и в трюмах отсеков подводной лодки.

Взрыв атомного заряда был произведен вблизи береговой черты. Особенно пострадали животные ближайшие к взрыву подводной лодки. На наружных постах доза радиации достигла значительных величин. У части животных имелись ожоги и ослепление.

Как показали камертонные приборы параметры ударных сотрясений, вызванных воздействием ударной волны, на корпусе и ограждениях рубок, в отсеках подводных лодок значительно различались. На некоторых биоточках ближайшей к взрыву подводной лодки скорости и ускорения воспринимающих конструкций были весьма существенными. У животных получивших на ней указанные воздействия, при вскрытии трупов наряду с патологической картиной, характерной для периода разгара лучевой болезни III-IV степени тяжести, обнаружены крупные кровоизлияния в кожу и подкожно-жировую клетчатку, в легкие и желудочно-кишечный тракт, соответствовавшие по локализации участкам соприкосновения тела лежащей собаки с палубой. Теперь стало возможно утверждать, что они были вызваны ударным воздействием.

А в целом, обнаруженные на верхних палубах поражения, получили название комбинированных радиационных поражений. Они были вызваны воздействием проникающей радиации, термическим и механическим факторами взрыва.

Проблемой разных видов комбинированных радиационных поражений в последующем на протяжении нескольких десятилетий серьезно занималась союзная проблемная комиссия, включавшая в свой состав ведущих специалистов ряда научно-исследовательских институтов страны под руководством профессора Жербина.

Испытання ядерного оружия в натурных условиях не позволили установить в полной мере изолированное влияние на организм животных каждого на поражающих факторов.

В последующие годы мне довелось быть научным руководителем группы научных сотрудников, проводивших наблюдения за животными при испытания на взрывостойкость подводной лодки мощными неконтактными взрывами, имитирующими подводный ядерный взрыв. Собаки размещались во всех отсеках и на всех боевых постах подводной лодки.

Значительное число опытов и большое количество подопытных животных позволили научить не только клиническую картину поражений, но и получить вероятностные характеристики, позволявшие ориентировочно судить о выходе из строя личного состава подводных лодок в условиях ядерной войны. Они впервые позволили поставить вопрос о боеспособности экипажей лодок, подвергшихся ядерному удару, и, главным образом, о путях сохранения боеспособности личного состава. С конца 60-х годов в нашем отделе начался новый этап лабораторных исследований по изучению поражаемости человека от действия ударных сотрясений.

В многочисленных экспериментах на разных видах подопытных животных (белых мышая, крысах, морских свинках, кошках, собаках и овцах), а также в опытах на трупах людей и ампутированных нижних конечностях человека, в исследованиях с участием испытателей-добровольцев, при обследовании пострадавших с травмами, полученными им при падении с высоты, были изучены этиология, патогенез и основные особенности течения этого вида поражений. Установлено, что под влиянием ударных сотрясений у человека возникает сложный патологический процесс, включающий в себя общие изменения в организме, сочетающиеся с местными травмами (головы, таза, конечностей, внутренних органов), которые мы назвали боевой ударной травмой. Было показано, что она возникает как за счет прямого действия ударных сотрясений, так и за счет косвенного, вызванного потерей равновесия человеком и сопровождающегося его падением с последующими ушибами головы и других частей тела о палубу, окружающее оборудование и приборы, находящиеся на лодке.

Командование института потребовало, чтобы на основания изученных механизмов поражения человека в комплексном исследования медиков и физиков были разработаны критерии поражаемости и средства защиты личного состава от действия ударных сотрясений применительно к любым боевым ситуациям, в которых может оказаться подводная лодка в условиях ведения войны на море.

Широкий круг исследований, проведенных медиками совместно с сотрудниками технических отделов Андреем Константиновичем Перцовым, Игорем Борисовичем Синани, а затем Владимиром Васильевичем Шуравиным при активном участии Н.К. Петрова позволил сформулировать четкие положения о количественных и качественных характеристиках поражаемости личного состава подводных лодок, и надводных кораблей, о клиническом течении возможных у личного состава травм, разработать и рекомендовать средства конструктивной защиты людей от действия подводного ядерного взрыва.

Основные результаты, полученные в многолетних исследованиях, вошли в пособия и инструкции для корабельных врачей ВМФ, а конструктивные средства защиты нашли практическое применение на кораблях и подводных лодках военно-морского флота России.