На Новую Землю

Сѣверъ привлекалъ меня давно, но каждый разъ я измѣнялъ ему и отправлялся на югъ. Въ этомъ (1911) году рѣшеніе мое оказалось безповоротнымъ. Я остановился на Новой Землѣ какъ потому, что при этой поѣздкѣ, при сравнительно культурныхъ и дешевыхъ способахъ сообщенія, можно достигнутъ наибольшихъ широтъ, такъ и потому, что при 4 двухдневныхъ остановкахъ парохода можно въ достаточной степени ознакоми тъся съ природой сѣвера — отъ топкихъ тундръ до мрачныхъ скаль, отвѣсно спускающихся въ море, то пустынныхъ, то оглашаемыхъ крикомъ безчисленныхъ птицъ, отъ глинистаго щебня съ растущими на немъ рѣдко яркими цвѣтами до величественныхъ ледниковъ, которыхъ солнечные лучи съ трудомъ не допускаютъ косну тъся холодныхъ волнъ океана. Правда, со стороны жизни человѣка, его обычаевъ, уклада жизни Мурманъ съ его промыслами является болѣе интереснымъ; но и на Новой Землѣ знакомство, хотя бы поверхностное, съ бытомъ самоѣдовъ, колонистовъ края, представляетъ извѣстный интересъ, а тѣмъ болѣе, если принятъ во вниманіе прошлогоднюю (1910 г.) попытку администраціи заселитъ русскими сѣверный островъ Новой Земли, — попытку, вызванную скорѣе цѣлями политическими — закрѣпитъ за русскими сѣверный островъ, создавъ "русскій аванпостъ" на крайнемъ сѣверѣ.

Пароходные рейсы на Бѣломъ морѣ и Ледовитомъ океанѣ находятся въ рукахъ товарищества Архангельско-Мурманскаго срочнаго пароходства. На Новую Землю съ 1880 года совершается два рейса въ сезонъ: первый — въ началѣ іюля, второй въ — началѣ сентября. Такъ какъ эти рейсы не доходны и установлены съ Высочайшаго соизволенія, по ходатайству главнаго управленія Общества спасанія на водахъ, для сбыта продуктовъ новоземельскихъ промысловъ въ Архангельскъ и доставки жизненныхъ припасовъ для колонистовъ, то товарищество Архангельско-Мурманскаго пароходства получаетъ казенную субсидію за эти рейсы въ размѣрѣ 5000 рублей въ годъ. Эта сумма, какъ мы потомъ слышали на пароходѣ, недостаточна, ибо одно содержаніе парохода подъ парами на стоянкахъ обходится около 200 руб. въ день, т.е. за 14 дней каждаго рейса -2800 рублей; но изъ этихъ 14 дней (иногда и больше) пароходъ стоитъ только 8 дней, остальные 6 находится въ пути, когда содержаніе его стоитъ еще дороже. Назначеніе времени отправленія парохода изъ Архангельска зависитъ отъ губернатора, въ пути же пароходъ поступаетъ въ распоряженіе правителя канцелярія губернатора, на котораго (т.е. правителя) возложено завѣдываніе новоземельскими колоніями, и который опредѣляетъ продолжительностъ остановокъ въ каждомъ становищѣ.

Я предполагалъ организоватъ ученическую экскурсію на Новую Землю съ посѣщеніемъ Соловецкаго монастыря. Желающихъ участво ватъвъ ней нашлось около 12 человѣкъ. Было послано архангельскому губернатору прошеніе, о предоставленіи для учащихся коммерческаго училища имени цесаревича Алексѣя 12-15 мѣстъ во II кл. на пароходѣ, отправляющемся первымъ рейсомъ на Новую Землю. Канцелярія губернатора сообщила, что съ настоящаго года предполагается отправлятъ пароходы дней на 10 раньше противъ обычнаго времени, т.-е. около 25 іюня. Во время роспуска учащихся, въ срединѣ мая, я не могъ опредѣлитъ точно день отъѣзда изъ Москвы, и это повліяло на уменьшеніе числа экскурсантовъ до 2. На запросы письмомъ и телеграммами, конечно, съ оплаченнымъ отвѣтомъ, въ контору пароходства и въ канцелярію губернатора около 15 іюня получили отвѣ тъ, что пароходъ отправляется 1 іюля. Время мы распредѣлили такъ, чтобы, проѣхавъ на пароходѣ по Сѣверной Двинѣ изъ Вологды до Архангельска, имѣтъ въ своемъ распоряженіи до отхода парохода на Новую Землю 2-3 дня. Этого было достаточно, чтобы осмотрѣтъ городъ и сдѣлатъ необходимыя покупки. Пріѣхавъ въ Архангельскъ и остановившись въ помѣщеній параллельныхъ классовъ Архангельской гимназіи, любезно предоставленномъ намъ директоромъ гимназіи, я немедленно отправился въ контору пароходства, гдѣ мнѣ сообщили, что отправленіе парохода отложено до 5 іюля. Надо было использоватъ какъ-нибудь эти 7 дней, и мы рѣшили отправиться въ Соловецкій монастырь. По счастливому совпаденію въ этотъ день отправлялся монастырскій пароходъ на Соловки. Въ мою задачу не входитъ описаніе этой поездки. Отмѣчу только, что монастырскіе пароходы не вполнѣ опредѣленно отходятъ изъ монастыря въ Архангельскъ, и мы, боясь опоздатъ къ отходу новоземельскаго парохода, отправились съ ближайшимъ рейсомъ обратно въ Архангельскъ, вслѣдствіе чего многаго не успѣли осмотрѣтъ на Соловецкихъ островахъ. Но осторожностъ наша оправдалась, ибо слѣдующій соловецкій пароходъ пришелъ, когда мы уже уѣхали изъ Архангельска. Зато въ Архангельскѣ мы имѣли достаточно времени посѣтитъ музеи, осмотрѣтъ достопримѣчательности и сдѣлатъ покупки.

Послѣднее меня особенно заботило, потому что на моемъ попеченіи были два моихъ питомца-ученика. Еще въ Москвѣ, по совѣту одного моего знакомаго, побывавшаго на Новой Землѣ въ 1910 году, мы всѣ трое запаслись теплыми ватными пиджаками: длинное пальто стѣсняетъ движенія. Въ Архангельскѣ же мы закупили все остальное. Пріобрѣли непромокаемые сапоги на четвертъ выше колѣнъ, которые необходимы были какъ потому, что при съѣздѣ на лодкѣ на берегъ, на которомъ обыкновенно не было никакихъ мостковъ, приходилось выскакиватъ въ воду, и тогда только лодка, значительно облегченная, могла вплотную подойти къ берегу, такъ и потому, что на остромъ щебнѣ, который покрываль берегъ, на камняхъ — продуктахъ вывѣтриванія, изъ которыхъ состоятъ горы, на ледниковыхъ моренахъ невозможно было ходитъ ни въ штиблетахъ, ни въ калошахъ, только сапоги изъ грубой, крѣпкой кожи могли выдержатъ такое испытаніе, да и то ненадолго: у одного ученика къ концу нашего восьмидневнаго пребыванія на островѣ они пришли въ негодностъ. Надо было еще обязательно запастись фуфайкой, что я и сдѣлалъ; мальчики же рискнули отправитъся безъ фуфаекъ. Хорошо, что погода намъ благопріятствовала: холодовъ большихъ не было, а во время сильнаго вѣтра на морѣ, когда дѣйствительно было холодно, они страдали морской болѣзнью и по цѣлымъ суткамъ не показывались на палубѣ. Сапожный товаръ въ Архангельскѣ дешевле, чѣмъ во многихъ другихъ мѣстахъ, и сапоги дѣйствительно непромокаемые, такъ какъ на нихъ большой спрос со стороны поморовъ. Для смазыванія ихъ мы запаслись рыбьимъ жиромъ. Фуфайки тоже можно купитъ дешевле въ Архангельскѣ на базарѣ. Фуфайки эти —  норвежскія, купленныя матросами въ г. Варде и при входѣ въ архангельскій портъ надѣтыя на себя. На берегу они сейчасъ же сбываютъ ихъ торговцамъ. Остальныя покупки заключались въ мелкихъ вещахъ, какъ-то: теплыхъ чулкахъ, перчаткахъ и т. п.

Много безпокойства доставила намъ забота о продовольствіи. Соображенія экономическаго характера требовали, чтобы мы запаслись собственной провизіей, но вмѣстѣ съ тѣмъ дѣлатъ запасы на 15 дней громоздкими или легко портящимися продуктами: хлѣбомъ, колбасой, сыромъ и т. п. (въ особенности хлѣбомъ, который быстро черствѣетъ) — неудобно было какъ потому, что не было мѣста для храненія ихъ (буфетчикъ въ свои помѣщенія не допускалъ), такъ и потому, что такая пища, какъ колбаса, сыръ съ чаемъ, ежедневно употребляемая, могла дурно отозватъся на состояніи здоровья. Необходимо было имѣтъ обѣдь, который на пароходѣ обыкновенно состоитъ изъ закуски, горячаго, жаркого и сладкаго; но такой обѣдъ обходится 1 рубль, а полное дневное продовольствіе: кофе или чай съ масломъ, завтракъ, обѣдѣ, ужин и 3 раза чай стоитъ 1 руб. 75 коп. Рѣшено было столоватъся у буфетчика, но предварительно, еще до отхода парохода, мы сторговались съ нимъ и платили за полное продовольствіе 1 руб. 50 коп. Впослѣдствіи мы узнали, что и многіе другіе пассажиры 2-го класса сдѣлали то же самое. Въ 1-мъ классѣ столъ отъ буфетчика обязателенъ и стоитъ 2 руб. 50 коп. въ сутки.

Чтобы въ дальнѣйшемъ изложеніи не возвращатъся болѣе къ этому вопросу, я забѣгу впередъ и разскажу, какъ на самомъ дѣлѣ осуществилась наша надежда на буфетчика. Первые два-три дня все обстояло благополучно, и въ дневникѣ одного изъ моихъ спутниковъ выражено удивленіе передъ добросовѣстнос тъю буфетчика. Но на 4-й день ужъ не было ни кофе ни молока, и во всемъ другомъ замѣтна была экономія; на столѣ чаще стала появлятъся соленая треска — рыба, безъ которой не обходится почти ни одинъ обѣдъ или ужинъ у помора, но которую непривычный человѣкъ не въ состояніи ѣстъ, ибо она вслѣдствіе несвоевременнаго засола обладаетъ непріятнымъ запахомъ; мясныя блюда стали замѣнятъся яичницей съ хлѣбомъ. Наконецъ, однажды появилось на столѣ жареное тухлое мясо пренепріятнаго вкуса; оказалось, что это солонина — изъ оленины, пріобрѣтенная буфетчикомъ у одного самоѣда. Среди пассажировъ поднялся ропотъ; буфетчикъ во всѣхъ подобныхъ случаяхъ предпочиталъ скрыватъся, но его разыскивали и заставляли замѣнятъ плохое блюдо чѣмъ-нибудь другимъ. На 7-й день куриныя яица всѣ вышли, и онъ сталъ насъ кормитъ яйцами гагарки, пріобрѣтенными имъ за безцѣнокъ въ количествѣ нѣсколькихъ сотъ штукъ въ становищѣ Малыя Кармакулы, близъ котораго на скалахъ эти птицы образуютъ громадныя скопленія — базары. Буфетчикъ оправдывался тѣмъ, что сдѣлалъ запась провизіи на 24 человѣка, какъ ему сказали въ конторѣ пароходства, но въ послѣдній моментъ число пассажировъ 1-го и 2-го классовъ увеличилось еще на 10, т.е. до 34; кромѣ того, въ Бѣлушьей губѣ, первой нашей остановкѣ на Новой Землѣ, къ намъ на пароходъ сѣло 8 человѣкъ норвежцевъ, промысловое судно которыхъ 28 іюня наскочило на камень. Если ссылка на норвежцевъ и была справедлива, то указаніе на увеличеніе числа пассажировъ не заслуживало вниманія, такъ какъ, за исключеніемъ двухъ, всѣ пассажиры были на пароходѣ уже наканунѣ отправленія и буфетчикъ, хотя и дѣлалъ дополнительные запасы, но далеко не достаточные. Я позволилъ себѣ нѣсколько подробно остановитъся на вопросѣ о продовольствіи, такъ какъ этотъ вопросъ въ путешествіи играетъ чутъ ли не первостепенную роль и отъ его несовершенства часто зависитъ настроеніе, а слѣдовательно и успѣхъ дѣла.

5 іюля, въ 4 часа дня, т.е. за 2 часа до отправленія парохода, мы были уже на немъ и, занявъ наскоро мѣста, поспѣшили на палубу, чтобы не упуститъ моментъ отчаливанія. Но увы! только на другой день, въ 10 час. утра, наступилъ этотъ моментъ.

Пароходь "Королева Ольга Константиновна" — небольшое сравнительно судно, въ 849 тоннъ водоизмѣщенія, съ крѣпкимъ стальнымъ корпусомъ и двумя сильными машинами тройного расширенія, соотвѣтственно двумъ винтамъ. Нормальная скоростъ его 11 узловъ въ часъ, т.-е. 19 верстъ.

"Королева Ольга", какъ сказано, не отличалась большими размѣрами, а потому была нѣсколько тѣсна. Единственно только первый классь и пользуется нѣкоторыми удобствами: здѣсь на кормѣ имѣется просторный салонъ (каютъ-кампанія) съ мягкою мебелью и диванами, передъ ним коридорчикъ, по сторонамъ котораго небольшое число двухмѣстныхъ каютъ, а при переполненін пассажирами и диванчикъ въ этихъ каютахъ обращается въ 3-е мѣсто. На палубѣ для пассажировъ 1-го класса имѣется рубка и скамейки. Въ немъ ѣхало только 12 пассажировъ, и тѣмъ не менѣе всѣ каютныя мѣста были заняты.

Второй классъ лишенъ всего сказаннаго: въ немъ нѣтъ ни отдѣльнаго салона, ни отдѣльныхъ каютъ, ни рубки. Немного отступя отъ носовой части, гдѣ находятся помѣщенія для матросовъ, имѣется во всю ширину парохода общая мужская каюта на 14 мѣстъ, расположенныхъ въ два яруса и защищенныхъ занавѣсями; къ ней примыкаютъ (съ отдѣльными входами) 2 шестимѣстныхъ, дамскихъ каюты, очень тѣсныхъ. Въ общей мужской посрединѣ стоятъ 2 стола, и здѣсь какъ дамы, такъ и мужчины завтракаю тъ, обѣдаютъ и т. п., здѣсь же обсуждаютъ проекты экскурсій, дѣлятся впечатлѣніями или играютъ въ шашки, т.е. эта каюта исполняетъ роль салона или каютъ-кампаній. Это является большимъ неудобствомъ для пассажировъ этой каюты, въ особенности первое время, когда публика еще не перезнакомилась между собой. Къ счастъю, далекое путешествіе и общіе интересы сблизили между собой очень скоро всѣхъ случайныхъ спутниковъ.

Помѣщенія для пассажировъ 3-го класса устроены въ видѣ двухъ ярусовъ парь вдоль бортовъ средней части парохода. Отъ близкаго сосѣдства съ машиннымъ отдѣленіемъ, которое расположено посрединѣ этой части и подъ поломъ, температура въ помѣщеніяхъ 3-го класса всегда высокая, внѣ зависимости отъ температуры наружнаго воздуха. Помѣщается въ 3-мъ классѣ болѣе 100 человѣкъ.

Пароходъ имѣетъ двойное дно, въ пространствѣ между которыми хранится прѣсная вода, набранная на весь путъ въ Архангельскѣ, она идетъ какъ въ пищу, такъ и въ паровые котлы. Во время качки она сильно взбалтывается и имѣетъ очень мутный видъ.

"Королева Ольга" была вся нагружена, точнѣе — загромождена: не говоря уже о трюмахъ. вся палуба отъ самаго носа почти до самой кормы сплошь была завалена бревнами и досками для постройки дома для русскихъ колопистовъ въ Крестовой губѣ и часовни въ Маточкиномъ шарѣ, пустыми бочками изъ-подъ сала, идущими обратно къ самоѣдамъ. Въ трюмахъ вплотъ до самой палубы либо тотъ же грузъ, либо бракованныя доски съ лѣсопильныхъ заводовъ, идущія самоѣдамъ на дрова. Остальной товаръ, не столь громоздкій, какъ дерево, не бросался въ глаза. Вступившій на пароходъ сразу чувствовалъ, что здѣсь мало заботятся объ удобствахъ случайныхъ нассажировъ-туристовъ: по палубѣ почти не приходилось ходитъ, а ходили все по доскамъ, бревнамъ, даже бочкамъ и т. п.

Мелкій грузь все еще подвозили, но этотъ грузъ большею частъю принадлежаль какой-либо изъ экспедицій, которыхъ на Новую Землю съ нашим рейсомъ отправлялось три. Главная задержка, на цѣлыхъ 16 часовъ, произошла изъ-за моторнаго бота, принадлежащаго экспедицій Русанова. Этого бота очень долго не доставляли; когда же онъ быль приведень на буксирѣ, то оказалось, что у него не была испробована машина и не были прилажены паруса. Пока пустили машину, пока пригнали паруса, обрѣзали слишкомъ длинную мачту, прошла вся ночь и утро, и много еще усилій стоило, чтобы поднятъ этотъ ботъ на палубу въ носовой части и закрѣпитъ.

Въ 10 час. утра 6 іюля пароходъ отчалилъ отъ пристани у Соборной площади. Передъ нашими глазами прошла панорама города и его части — Соломбалы: пароходъ вошелъ въ предѣлы обширной дельты Сѣв. Двины и направился однимъ изъ ея рукавовъ изъ ея рукавовъ — узкой, извилистой, но глубокой Маймаксой. Интересную картину представляли берега этого рукава. Сплошной почти линіей тянутся лѣсопильные заводы, то большіе, то маленькіе; по рѣкѣ плывутъ плоты, направляемые буксирными пароходами, плоты стоятъ вдоль берега; бревна поднимаются кранами, приводимыми въ движеніе то паровою силою, то лошадиною, и складываются въ штабеля. Подлѣ заводовъ лѣсныя биржи, состоящія сплош изъ пиленаго лѣса разнаго размѣра. Подлѣ нихъ гиганты парусники пли пароходы, почти всѣ иностранные, съ различными флагами. Они или пришли недавно и высоко выдаются надъ водой, или уже нагружены, или грузятся глубоко осѣли въ воду. Внизъ по теченію, вверхъ, поперек все время снуютъ пароходики, катера, моторныя лодки, или медленно, осторожно двигаются гиганты на буксирѣ маленькихъ пароходиковъ. Крики плотовщиковъ, визгъ и шумъ пилъ, лязгъ цѣней. удары пароходныхъ колесь о воду, бурленіе винтовъ, свистки винтовъ, свистки пароходовъ — все оживляетъ картину, наполняя воздухъ разными звуками. Такова Маймакса.

Но вот постепенно берега становятся ниже, пустыннѣе, рукавъ шире, воды больше, нѣкоторые острова по случаю прилива покрыты ею, и деревья выдвигаются какъ будто изъ воды. Это — лагуны. Мы уже идемъ узкимъ обозначеннымъ фарватеромъ, искусственно углубленнымъ. У пловучаго маяка, большого парохода, выкрашеннаго сплошь въ красную краску, съ большими бѣлыми буквами "С. Д." на бортахъ, мы ссаживаемъ лоцмана и выходимъ въ открытое Бѣлое море, точнѣе въ его заливъ Двинскую губу, взявъ курсъ на сѣверо-сѣверо-западъ имѣя съ правой стороны, на разстоянін 10-15 верстъ, Зимній берег. Затѣмъ, обогнувъ этотъ берегъ и войдя въ горло Бѣлаго моря, мы пересѣкли послѣднее въ сѣверо-сѣверо-западномъ направленіи, потеряли изъ виду Зимній берег и увидѣли далеко-далеко съ лѣвой стороны невысокія скалы Терскаго берега со слабой растительностъю. Вдоль него, а потомъ и Мурманскаго берега слѣдовали до Святого носа. Погода все время стоитъ прекрасная, на морѣ легкая зыбь, нисколько не отражающаяся на пароходѣ. Солнце клонится и долго-долго скользитъ надъ волною, как будто не рѣшаясь погрузитъся въ холодныя волны Ледовитаго океана. Только въ началѣ двѣнадцатаго часа его громадный красный шаръ закатился подъ горизонтъ, посылая оттуда обильные снопы лучей въ небесную высь и дѣлая ночь бѣлѣе сумрачнаго дня. Пассажиры неохотно расходятся по своимъ мѣстамъ. Первый же день, день длинный, богатый впечатлѣніями, сблизитъ ихъ между собой, забыты были чины, возрасты.

На Новую Землю отправлялись, какъ я уже вскользь упомянуль, три экспедиція. Первая и самая главная экспедиція — подъ начальствомъ В. А. Русанова. Цѣлью экспедиціи было изслѣдованіе юго-западныхъ и южныхъ береговъ Новой Земли, изслѣдованіе растительнаго покрова, отысканіе участковъ, не удаленныхъ отъ моря, на которыхъ можно было бы пасти оленей; на такомъ участкѣ предполагалось основатъ новое становище, жители котораго — самоѣды — могли бы заниматъся и оленеводствомъ. Что такія пастбища должны существоватъ, заключали изъ того, что дикіе олени водятся на Новой Землѣ не только на южномъ, по и на сѣверномъ островѣ. Начальникъ экспедиці В. А. Русановъ предполагалъ расширитъ задачи своей экспедиціи: ему хотѣлось обогнутъ южный островъ, пройти Карскими воротами, проплытъ на своемъ одномачтовомъ моторномъ ботѣ вдоль берега Карскимъ моремъ до пролива Маточкина шара и этимъ послѣдномъ выйти на западный берег Новой Земли. Скажу напередь, что это ему удалось, но архангельская администрація, давшая средства на эту экспедицію, повидимому, не сочувствовала этой задачи. Вторая экспедиція — инженера А. А. Свицина. Экспедиція эта снаряжена была на средства данныя Главнымъ Управленіемъ Землеустройства и Земледѣлія въ распоряженіе архангельскаго губернатора (2000 руб.); задачей ея была топографическая съемка Пропащей губы и развѣдка полезныхъ ископаемыхъ. Названіе губы "Пропащей" указываетъ на неизслѣдованностъ ея внутреннихъ частей; по разсказамъ самоѣдовъ, она далеко вдается въ островъ, такъ что отъ ея вершины до карской стороны разстояніе совсѣмъ незначительное. Экспедиція предполагала, если оправдаются эти разсказы, побыватъ на карской сторонѣ. На точныхъ картахъ Пропащая губа обозначается только своимъ устъемъ, выходящимъ въ проливъ Костинъ шаръ, отдѣляющій Междушарскій островъ. Третъя экспедиція — инженера А. В. Иванова имѣла своей задачей наблюденіе за ремонтомъ стараго и постройкой новаго дома для русскихъ колопистовъ въ Крестовой губѣ, а также производство различныхъ научныхъ наблюденій и постановку метеорологической будки.

Среди остальныхъ пассажировъ выдѣлялся своимъ высокимъ положеніемъ бывшій морской министръ, членъ Государственнаго Совѣта, адмиралъ А. А. Бирилевъ. Цѣлью его поѣздки была, по его словамъ, охота; дѣйствительно, въ каждомъ становищѣ ему предоставлялась на нѣсколько часовъ пароходная шлюпка съ матросами, на которой онъ и отправлялся пострѣлятъ гусей, лебедей и другую дичь. Но, какъ истый морякъ, онъ интересовался и условіями плаванія вдоль береговъ Новой Земли. При входѣ въ заливы, проливы, губы, въ глубинѣ которыхъ расположены новоземельскіе поселки, его всегда водѣли на капитанскомъ мостикѣ съ самыми подробными картами въ рукахъ. Его интересовало, гдѣ какіе знаки из камней — "гуріи", кресты, створы поставлены, хорошо ли они замѣтны, достаточной ли величины, на мѣстѣ ли поставлены, нѣтъ ли для нихъ болѣе удобныхъ мѣстъ. Добрѣйшій нашъ капитанъ А. Ф. Демьяновъ, уже нѣсколько разъ ходившій на Новую Землю, указалъ ему на несовершенства нѣкоторыхъ знаковъ, отчего при однотипности береговъ Новой Земли иногда очень трудно разобратъся. Судя по его отношенію, можно было предполагатъ, что онъ воспользуется своимъ вліяніемъ, чтобы подлежащее вѣдомство позаботилось объ упорядоченіи знаковъ. Былъ среди пассажировъ и членъ Государственной Думы второго созыва врачь Н. И. Д. Среди пассажировъ 1-го класса обращали на себя вниманіе три шведа: Флодерусь Бьернъ, д-ръ хирургіи въ Стокгольмѣ, Хвасъ, д-ръ психіатрін тамъ же, и Энандерь Свенъ Иванъ, пасторъ, члень шведскаго парламента; съ ними вмѣстѣ ѣхалъ П. А. Лакшевицъ, д-ръ изъ Либавы, служившій намъ переводчикомъ при разговорахъ со шведами. Всѣ четверо, будучи людьми разныхъ спеціальностей, отдавали весь свой досугъ ботаникѣ, и отдавались, надо сказатъ, этому занятію съ увлеченіемъ; въ особенности интересенъ былъ Эпандеръ, человѣкъ уже очень преклоннаго возраста (ему было болѣе 60 лѣтъ), а между тѣмъ онъ могъ поспоритъ съ юношей по энергіи. Онъ интересовался только ивами и былъ извѣстень среди ученаго міра, какъ единственный ивовѣдъ; говорили, что онъ въ стокгольмскомъ ботаническомъ саду занимается разведеніемъ ивъ, полученіемъ искусственныхъ помѣсей и т. д.

Остальныхъ пассажировъ я перечислю только: хирургъ прив.-доц. Н. Н. Т. изъ Москвы, по просьбѣ губернской администрацій произведшій медицинскій осмотръ новоземельскихъ колонистовъ; между прочимъ, онъ оказался страстнымъ охотникомъ и сопровождалъ адмирала въ его охотничьихъ экскурсіяхъ на Новой Землѣ; ветеринарный врач и бывшій городской голова г. Орла С. К. К.; студентъ сельскохозяйственнаго института, зоотехникъ В. В. Н.; свободный художник А. В. Н., прекрасный фотографъ-любитель; учитель рисованія Юрьевской гимназіи Г. Г. С., оказавшійся превосходнымъ энтомологомъ; скромный любитель путешествій В. Л. К.; нѣсколько женщинъ: курсистка, зубной врачь, жена начальника экспедиціи и корреспондентка парижской газеты. сосланная въ Архангельскъ; іеромонахъ Самуилъ и псаломщикъ, ѣхавшіе на смѣну іеромонаху и псаломщику, проведшимъ зиму на Повой Землѣ.

Пассажирами 3-го класса было вѣсколько русскихъ промышленниковъ, ѣхавшихъ на Новую Землю на ловлю гольца — цѣнной рыбы изъ рода семги, десятъ человѣкъ рабочихъ — плотниковъ и печниковъ, нанятыхъ для ремонта зданій въ поселкахъ, постройки часовни въ Маточкиномъ шарѣ и постройки новаго дома для русскихъ колонистовъ въ Крестовой губѣ. Ехала и жена фельдшера съ дѣтъми къ своему мужу въ Малыя Кармакулы.

Возвращаюсь къ послѣдовательному изложенію нашего путешествія. Отъ Святого носа мы взяли курсъ на Бѣлушью губу — первую нашу остановку на Новой Землѣ; при такомъ направленія мы минуемъ всѣ опасныя мѣста, и Канинъ носъ отъ насъ остается далеко вправо. День 7 іюля былъ еще лучше. На небѣ кой-гдѣ перистыя облака; въ тѣни чувствуется легкая свѣжестъ воздуха. Солнце грѣетъ; подъ слабыми лучами его пріятно сидѣтъ на палубѣ; пассажиры все время проводятъ на ней и неохотно спускаются въ каюты, чтобы подкрѣпитъ себя. Они всматриваются въ даль, провожаютъ глазами угрюмую скалу, какъ ножъ врізавшуюся въ океанъ — Канинъ носъ, то, вооружившись биноклями, хотятъ проникнутъ въ тайны океана, превращающаго для неопытнаго глаза стелющіеся по водѣ туманы въ пловучіе льды, то наблюдаютъ игру громадной стаи бѣлухъ. Зеленоватыя воды океана постепенно измѣняютъ свой цвѣтъ и становятся голубоватыми: мы входимъ въ вѣтвь Гольфштрема. Въ задачу экспедицій Русанова, между прочимъ, входило опредѣленіе направленія этого теченія. Для этой цѣли приготовлено было до 400 запечатанныхъ бутылокъ съ записками на трехъ языкахъ: русскомъ, норвежскомъ и англійскомъ, заключающими просьбу доставитъ по прилагаемому адресу свідѣнія, когда, гдѣ и кѣмъ найдена бутылка. Всѣ бутылки раздѣлены были на 4 серіи. Въ 1 часъ дня 7 іюля была брошена первая бутылка, остальныя — въ теченіе сутокъ, приблизительно черезъ равные промежутки времени.

К вечеру сталь сгущатъся туманъ, пароходъ идетъ увѣренно, полнымъ ходомъ, врѣзываясь своею грудью въ его сѣрые клубы и волны. Намъ не пришлось увидѣтъ долгожданнаго полуночнаго солнца: къ 12 час. ночи туманъ и разсѣялся, по слоистыя облака на горнизонѣ скрыли отъ насъ не заходящее свѣтило, постояннаго нашего спутника. Къ сожалѣнію, въ теченіе всего нашего дальнѣйшаго путешествія они неизмѣнно скрывали его не только ночью, но почти всегда и днемъ.

На другой день, 8 іюля, я проснулся отъ какого-то треска, чтото съ силой ударялось о борты парохода, царапало ихъ. Я выглянулъ въ открытый пллюминаторъ и замерь отъ удивленія передъ неожиданной картиной: вся поверхностъ океана, докуда глазъ хваталъ, была покрыта массой плывшаго полярнаго льда. Наскоро одѣвшись, я поспѣшилъ на палубу, гдѣ была уже большая частъ пассажировъ съ биноклями и фотографическими аппаратами въ рукахъ. Раздавались выраженія удивленія въ особенности потому, что такого явленія никто не ожидалъ, такъ какъ полярныхъ льдовъ въ это время года въ Баренцовомъ морѣ уже нѣтъ. Въ данномъ же году сѣверные и сѣверо-западные вѣтры, дувшіе въ теченіе нѣкотораго времени и переходившіе иногда въ бурю, нагнали массу льда въ уголъ, образуемый материкомъ и Новой Землею, т.е. къ устъю р. Печоры. Еще въ Архангельскѣ мы видѣли пароходъ печорской линів Мурманскаго общества, возвратившійся изъ своего рейса, не достигнувъ изъ-за льдовъ устъя р. Печоры. Теперь этотъ ледъ несло обратно, и мы попали въ самую его гущу. Пароходъ идетъ тихимъ ходомъ, едва работая винтами, стараясь избѣгатъ большихъ льдонь и все время наталкиваясь на нихъ; раздается трескъ — льдины поворачиваютъ и медленно огибаютъ носъ парохода, царапая бортъ; иногда пароходъ ударится самую середину льдины, дрогнетъ всѣмъ корпусомъ, а она долго еще тащится передъ нимъ, тормозя и безъ того тихій ходъ. Красивая картона, отъ которой не хотѣлось оторватъ глазъ, но взоръ все чаще останавливался на тонкой сѣрой полоскѣ, виднѣвшейся вдали.

Скоро въ этой однотонной полоскѣ появились оттѣнки въ зависимости от разстоянія: берег не прямо перпендикулярень нашему направленію, а уходитъ вправо вдаль: губы въ него вдаются въ сѣверномъ направленіи. Миновали угрюмый скалистый "Подрѣзовъ" островъ, какъ стражь, стоящій въ нѣсколькихъ верстахъ отъ входа въ Бѣлушью губу. Пароходъ медленно огибаетъ выдающійся мысь и входитъ въ губу, въ которую тоже нагнало ледъ. Самоѣдскаго становища еще не видно. Только спустя нѣсколько минутъ нѣкоторые стали различатъ русскій флаг и избушку; подходимъ еще ближе, — различаемъ верхній створъ; постепенно показывается бухта "Самоѣдъ“, пологой дугой вдающаяся въ восточный берега Бѣлушьей губы; на берегу ее 4 домика: 3 вмѣстѣ (одинъ періодѣ постройки), четвертый поодаль отъ нихъ. Въ глубинѣ Бѣлушьей губы еще 2 домика, послѣдній изъ нихъ едва замѣтенъ. Отъ него вдоль берега тянутъ бечевой карбасъ, нагруженный промыслами. Какъ спѣшатъ они, — подумалъ я, — сдатъ свои промыслы! Но это первое впечатлѣніе было ошибочно. На берегу видны люди, собаки; слышатся привѣтственные выстрѣлы, собачій лай; самоѣды спѣшатъ къ своимъ лодкамъ. Раздалась команда отдатъ якорь; якорная цѣпь шумно застучала; спустили трапъ. Самоѣды поднимаются на пароходъ, спокойные, не экспансивные; лица ихъ какъ будто не выражаютъ радости, иногда только легкая улыбка пробѣжитъ по лицу; съ вопросами они ни къ кому не обращаются, как будто ихъ ничто не интересуетъ: можно подуматъ, что это люди съ выдержанными характерами. Пассажиры парохода явились полной противоположностъю этому равнодущію: они въ буквальномъ смыслѣ набросились на самоѣдовъ, засыпали ихъ вопросами, разсматривали ихъ одежду, фотографировали ихъ и для этого безъ церемонін разставляли ихъ въ удобныя для съемки положенія. Туристы спѣшили извлечь что-нибудь для себя полезное. Но вотъ разнесся слухъ, что пароходная шлюпка спущена и готова отправитъся на берегъ. Каждый спохватывается, что онъ еще не готовъ, проситъ его подождатъ и бѣжитъ въ каюту, а шведы, ученые ботаники, вооруженные ботанизирками, большими проолифленными мѣшками, лопаточками, совками, лупами и цѣлою коранною съ провизіей, заявляютъ, что имъ каждая минута дорога, и просятъ гребцовъ отчалитъ.

Наконецъ, мы на берегу. Чего, казалось бы, особеннаго въ томъ что мы сошли на землю? Однако ощущалось какое-то громадное впечатлѣніе, что вотъ подъ нашими ногами скудная почва этого заброшеннаго среди Ледовитаго океана острова. И хотѣлось сразу побыватъ вездѣ, посмотрѣтъ все, обо всемъ разспроситъ. Казалось, что на это нехватитъ двухъ дней пребыванія въ Бѣлушьей губѣ. Досадно было, что временами нужно было возвращатъся на пароходъ къ общему завтраку или обѣду. Туристы разбрелись группами: кто отправился вглубь острова по довольно холмистой поверхности его, гдѣ вскорѣ встрѣтилъ прѣсноводныя озера; кто сталь заниматъся гербаризаціей. Шведы удивительнымъ образомъ сумѣли сосредоточитъ все свое вниманіе на растеніяхъ, совсѣмъ не интересуясь человѣкомъ; они въ буквальномъ смыслѣ слова исползали ближайшую мѣстностъ, собирая растенія, и радовались каждой новой растительной формѣ. Ивовѣдъ же Энандеръ въ теченіе всего путешествія запасся каждымъ видомъ ивы не въ одномъ-двухъ, и даже не въ 10, а прямо въ сотнѣ экземпляровъ; можете себѣ представитъ, какое это большое количество, если видовъ и разновидностей ивъ, по его словамъ, на Новой Землѣ насчитывается до 32. Про него въ шутку говорили, что его слѣдуетъ привлечь къ отвѣтственности и отвѣтственности за порубку новоземельскаго лѣса, котораго, къ слову сказатъ, непосвященный человѣкъ не увидитъ и не узнаетъ, попирая его ногами. Одна группа пассажировъ держалась около завѣдующаго новоземельскими колоніями, который въ данный момент обходилъ ближайшія избы и разговаривалъ съ самоѣдами. За три года своего завѣдыванія онъ прекрасно зналъ всѣхъ ихъ, зналъ, кто промышляетъ, зналъ ихъ нужды.

Окружающая мѣстностъ представляла мало отраднаго: холмистая поверхностъ была покрыта глинистымъ плитчатымъ щебнемъ, какъ будто громадная грифельная доска была брошена и разбилась на тысячи осколковъ. Почвы почти нѣтъ; о сплошномъ растительномъ покровѣ не можетъ бытъ и рѣчи: растенія растутъ рѣдкими, небольшими кучками, зато при своей яркой окраскѣ они очень замѣтны на сѣромъ фонѣ глинистаго сланца. Вездѣ пестрѣютъ высокія желтыя головки мака (Раpaver nudicaule), лапчатки, сиреневые цвѣточки левкоя (Matthiola nudicaulis), прижимаются къ землѣ полушаровидныя голубыя кучки незабудокъ. Вездѣ киваютъ своими цвѣточками камнеломки, очитки и масса другихъ цвѣтовъ. Ближе къ берегу, на болѣе низкомъ мѣстѣ, гдѣ застаивается вода, образовалось болото, сплошь покрытое мхомъ. И среди этого мха даются яркія головки растеній, любящихъ обильную влагу: здѣсь и селезеночник и вездѣсущая калужница; но мохъ царитъ надъ всѣмъ, — мохъ и лишайник. Особенно интересны древесныя формы: ива и рѣдко-рядко береза; он ползутъ, раздвигая стебельки мха или плотно прижимаясь къ голой землѣ, и только листики ихъ осмѣливаются выставлятъся наружу. Насѣкомыхъ не видно: ихъ очень мало; тѣмъ болѣе цвѣты должны обладатъ яркою окраской, чтобы заманитъ себѣ рѣдкаго шмеля или какую-нибудь бабочку. Нашъ энтомологъ, несмотря на старательные поиски, собралъ очень скудную жатву.

Как я уже сказалъ, самоѣдскахъ домиковъ въ этомъ поселкѣ шестъ, и только 3 изъ нихъ, считая строящійся, расположены были вмѣстѣ. Самоедскихъ чумовъ совсѣмъ нѣтъ. Одинъ домикъ, или, какъ его называютъ, казарма, казенный, остальные собственностъ самоѣдовъ. Каждый домикъ имѣетъ сѣни, а иногда и сарайчикъ, или подъ одной и той же крышей, или пристроенные. Покупались они или готовыми на снось въ Шенкурскомъ уѣздѣ (какъ напр. домъ Ивана Логая за 225 руб., да расходы на перевозку и постановку составили 150 руб., или же заказывались на заводѣ Крыкалова, какъ напр. вновь строящійся домъ самоѣда Нѣмчинова (строительный матеріалъ обошелся на мѣстѣ въ 452 руб., да остальныхъ расходовъ на 230 руб.). Дома эти состоятъ изъ одной небѣленой комнаты площадью большею частъю 3х3 сажени. Большую частъ комнаты занимаетъ русская печь. Самоѣды жаловались на сыростъ и холодъ, царящіе зимой въ ихъ жилищахъ. За немногимъ исключеніемъ, внутри домиковъ было грязно, безпорядочно; хозяева не позаботились прибратъ ихъ даже къ приходу парохода, своего рода радостному событію, величайшему празднику въ скучной, монотонной жизни самоѣда. Снаружи замѣчался еще большій безпорядокъ, обнаруживавшій небрежностъ, съ которой ведется хозяйство самода. Здѣсь всюду валяются остатки и отбросы ихъ промысловъ: рога оленей, кости различныхъ животныхъ; валяются различныя вещи домашняго обихода и инструменты: тутъ брошен и капканъ на песцовъ, и пила, уже покрывшаяся сплошь ржавчиной, а потому не на что не годная, оставлены гвозди, молотокъ, топоръ, даже разъ попалось намъ ружье, къ которому они должны были бы относитъся со вниманіемъ, ибо оно ихъ кормитъ и поитъ. Всюду, въ избахъ и снаружи, полуголодныя собаки, которыхъ, когда на нихъ не ѣздятъ, кормятъ раза 2 въ недѣлю. Въ нарты запрагается обыкновенно около 16 собака, и это минимальное число имѣется у каждой самоѣдской семьи. Немного поодаль на высокіе козлы положено нѣсколько шестовъ, а на нихъ висятъ медвежь шкуры. Самоѣды всѣ ходятъ въ малицахъ, сшитыхъ изъ шкурь дикаго новоземельскаго оленя; эти малицы они не всегда снимаютъ и въ комнатахъ; взрослые имѣютъ подъ ними ситцевыя рубашки, дети надѣваютъ малины прямо на голое тѣльце. Оленьи шкуры замѣняютъ имъ матрацы, оленьими же шкурами они покрываются во время сна.

Близъ берега на якоряхъ стоятъ самоѣдскіе карбасы. Никто изъ самоѣдовъ не думаетъ нагружатъ ихъ своими промыслами; только карбасъ Алексѣя Логая спокойно приткнулся къ пароходу, и ждетъ цѣлыя сутки, когда его выгрузятъ, но А. Логай поспѣшилъ только потому, онъ со своей больной женой и двумя сыновьями отправляется на богомолье въ Соловецкій монастырь.

Почти всѣ безъ исключенія самоѣды, спустя часа 2 послѣ нашего пріѣзда, были пьяны. Они или спали въ своихъ избахъ, или слонялись по берегу съ бутылкой водки въ одной рукѣ и съ пачкой нюхательнаго табаку въ другой. Послѣднаго они потребляютъ прямо невѣроятныя количества, и кажется сказочнымъ, что одинъ самоѣдъ на 2 мѣсяца заказалъ себѣ 20 фунтовъ.

Пароходъ спѣшилъ выгрузитъ товаръ, назначенный для Бѣлушьей губы. Подъемные краны шумно работали, поднимая изъ трюмовъ бракованныя доски и спуская ихъ подлѣ парохода въ воду, гдѣ изъ нихъ сейчасъ же дѣлался плотъ. Этотъ плотъ по тросу переводился на берегь: такимъ образомъ происходила выгрузка дровъ. Выгружали матросы, работавшіе за особую плату. Говорятъ, что прежде и самоѣды принимали участіе въ выгрузкѣ, по въ виду того, что въ цѣну товаровъ включена и погрузка и выгрузка, они отказались отъ этой работы, и теперь ихъ къ этому не принуждаютъ, по они даже не спѣшатъ разобратъ пригнанный плотъ, и временами поднимающаяся волна уноситъ много дровъ далеко отъ становища. По словамъ людей опытныхъ, это не имѣетъ значенія: та же волна гдѣ-нибудь прибьетъ ихъ къ берегу.

Всѣ самоѣды считаются православными, идоловъ мы не видѣли, напротивъ, въ каждомъ домѣ имѣется икона, часто даже серебряная; съ каждым рейсомъ привозится нѣсколько иконъ для кого-нибудь изъ колонистовъ. Но христіанство у этого народа не можетъ бытъ свободно отъ языческих воззрѣній, хотя бы потому, что, окрестивши, ихъ предоставили самимъ себѣ, не давъ имъ яснаго представленія о единомъ божествѣ.

Мнѣ пришлось случайно присутствоватъ при вскрытіи трупа трагически погибшаго самовда Андрея Вылки; в гробу у наголовья положены были маленькій мѣшечекъ пшена и пузырек масла. Андрей Вылка по трудоспособности и трезвости былъ одномъ изъ лучшихъ колонистовъ не только Бѣлушьей губы, по всѣхъ самоѣдскихъ становищ. Его вдова Парасковья, оставшаяся съ 5 дѣвочками-сиротками, сдала на пароходъ самые богатые промыслы: болѣе 70 шкурокъ песцовъ, нѣсколько медвѣжьихъ шкурь и т. п. Сравнительно незадолго до нашего пріѣзда онъ былъ на промыслѣ вдвоемъ съ товарищемъ; товарищь его отлучился, а онъ остался одинъ у костра, сидя къ нему спиной. Вдругъ раздался выстрѣлъ, какъ потомъ объяснилось, изъ случайно попавшаго въ в костерь патрона, и весь зарадъ попалъ въ спину Андрея. Прибѣжаль испуганный товарищь и по самоѣдскому обычаю заткнулъ рану содранной съ гуся шкуркой. Несмотря на принятыя мѣры, Андрей тутъ же скончался (16 мая). Въ виду того, что могло возникнутъ подозрѣніе въ преднамѣренномъ убійствѣ, хотя бы на основаніи того, что у самоѣдовъ естъ повѣрье, что счастъе убитаго перейдетъ къ его убійцѣ, рѣшено было вскрытъ трупъ. Вскрытіе, производившееся врачами-пассажирами, показало, что не могло бытъ и рѣчи о такомъ подозрѣніи. Трупъ, зарытый на глубинѣ всего одного аршина, оказался совершенно замерзшимъ и нисколько не попортившимся, несмотря на средину іюля наиболѣе теплое время года: процессы гніенія и разложенія на Новой Землѣ или совсѣмъ отсутствуютъ. или совершаются въ ничтожныхъ размѣрахъ.

Какъ ни бѣдна природа забытаго Богомъ острова, но и она даетъ возможностъ существоватъ и благоденствоватъ нѣкоторымъ животнымъ. Массы пеструшекъ являются обильной пищей для песцовъ, травами и лишайниками кормится дикій олень. Бѣлый медвѣдь добываетъ себѣ пищу охотой на сушѣ и морѣ, которое изобилуетъ бѣлухами и различными видами тюленя: нерпой, морскимъ зайцемъ, лысуномъ. Всѣ эти животныя, кромѣ пеструшекъ, конечно, являются предметомъ промысла новоземельскаго колониста. Зима и весна — это страда самоѣда, и если его дома не держитъ безпечностъ и лѣнь, которыми они очень страдаютъ, то навѣрное, онъ гдѣ-нибудь на промыслѣ или вблизи становища, или за нѣсколько верстъ отъ него, а иногда и на карской сторонѣ, гдѣ держится въ большемъ числѣ уже напуганный людьми бѣлый медвѣдь и даже встрѣчается моржъ. Въ концѣ іюля и въ августѣ происходитъ ловъ гольца — новоземельской семги, цѣнной рыбы. Къ приходу лѣтняго парохода скапливаются зимніе промыслы, къ приходу осенняго — лѣтнiе. Само собой понятно, что лѣтомъ колонисты сдаютъ больше промысловъ, и они по своему составу разнообразнѣе: шкуры бѣлаго медвѣдя, песца, нерцы, морского зайца, оленя, сало, добываемое изъ тюленей, бѣлухъ; иногда к этому прибавляются живые медвѣжата. Осенью отправляется только голецъ да небольшое количество сала.

Новоземельскіе самоѣды въ смыслѣ продажи промысловъ и покупки товаровъ находятся въ несравненно лучшихъ условіяхъ, чѣмъ ихъ братъя на материкѣ. Правительство, имѣя въ виду интересы колонизаціонной политики, беретъ на себя эту заботу. По самоѣды не просто добровольно сдаютъ свои промыслы, хотя имъ это и выгодно, а обязаны сдаватъ особымъ договоромъ. Подъ страхомъ выселенія съ Новой Земли они не имѣютъ права продатъ ни шкурки, ин фунта сала русскому или норвежскому промышленнику, которые, къ слову сказатъ, на берегах Новой Земли имѣютъ возможностъ появлятъся раньше правительственнаго парохода. Соблазнъ великъ: промышленники привозятъ водку, этотъ магнитъ для самоѣда при однообразной, скучной, лишенной разумныхъ развлеченій, жизни; вѣдь цѣлыхъ 10 мѣсяцевъ у него ея не было во рту. И навѣрно, часто частъ промысловъ отдается, но не всегда это обнаруживается: становище, угощавшееся водкой, не выдастъ виновнаго. Не далѣе, какъ въ предыдущемъ году, администрація конфисковала уже въ Архангельскѣ у одного купца партію песцовыхъ шкурокъ, купленныхъ имъ за 250 руб., а на торгахъ выручила за нихъ 1091 рубль, что было для самоѣдовъ лишній разъ доказательствомъ того, какъ выгодно для нихъ сдаватъ свои промыслы правительственному чиновнику. Что касается до выселенія провинившагося колониста, то эта угроза далеко не всегда приводится въ дѣйствіе.

Сданные промыслы записываются въ книгу на имя каждаго домохозяина и въ Архангельскѣ продаются съ аукціона, при чемъ шкурки песцовыя идутъ партіями, медвѣжы — поодиночкѣ, а сало продается преимущественно все сразу. Чтобы привлечь покупателей, принимаются нѣкоторыя мѣры, впрочемъ, очень слабыя, благодаря чему конкурентами являются почти одни архангельскіе купцы. Вырученныя отъ продажи деньги идутъ на покрытіе расходовъ по покупкѣ товаровъ предыдущаго года; излишекъ записывается на счетъ самоѣда и по идеѣ долженъ быль бы сдаватъся въ сберегательную кассу на имя даннаго самоѣда, и если это не дѣлается, то только потому, что у нѣкоторыхъ самоѣдовъ годичный оборотъ сводится съ дефицитомъ, на покрытіе котораго временно обращаются излишки другихъ самоѣдовъ, такъ какъ колонисты связаны круговой порукой. Деньги на руки самоѣдамъ не выдаются: это — правило, развѣ иногда по просьбѣ того или другого изъ дадутъ 5-25 руб.

Послѣ сдачи промысловъ отъ самоѣдовъ принимаются заказы на товары. Дѣлается это такъ: чиновникъ по печатному списку въ книгѣ перечисляетъ каждому самоѣду въ отдѣльности товары, и тотъ указываетъ тѣ изъ нихъ, которые ему нужны, и противъ наименованія записывается требуемое количество. Тутъ естъ и пищевые продукты: мука, соль, масло, чай, сахаръ, сушки, творогъ; хозяйственные предметы: самовары, лампы, спички, мыло, чайники, чашки, гвозди, веревки, топоры, пилы; принадлежности для охоты и промысловъ: ружья (винтовки, дробовыя, берданки), патроны, пистоны, лодки, холстъ для парусовъ, бочки и много др. предметовъ. Заказываются и такіе товары, которые спискомъ не предвидѣны. Всегда въ спискѣ фигурируютъ дрова, особенно на осенній рейсъ; иногда значится деревянный домъ, кирпичъ, глина, и, между прочимъ, нѣкоторое, хотя и небольшое, количество водки; выдается она передъ самымъ отходомъ парохода.

Однако люди, которые поставлены у этого дѣла, не всегда ограничиваются ролью посредника по пріемкѣ промысловъ и покупкѣ товаровъ. Они везутъ также и такой товаръ, который самоѣдъ и не спрашивалъ, но который, по мнѣнію чиновника, полезенъ для нихъ, способствуя ихъ развитію. Объясняется это желаніемъ не столько дѣйствительно поднятъ культурный уровень самоѣда, сколько показатъ, что благодаря просвѣщенному вмѣшательству администраціи этотъ уровень, несмотря на туго поддающуюся, развитію натуру самоѣда, уже поднятъ въ значительной степени. Въ числѣ такого товара съ нашимъ пароходомъ везли фотографическій аппаратъ, швейную машину. Швейную машину предполагалось предложитъ Парасковьѣ, вдовѣ Андрея Вылки. Несмотря на уговоры, свидѣтелями которыхъ мы были, Парасковья отказалась взятъ машину, справедливо указывая, что она и обращатъся съ ней не умѣетъ, что и шитъ-то ей нечего. Фотографическій аппаратъ, правда, былъ затребованъ самимъ самоѣдомъ Маточкина шара, но затребовань по чистому недоразумѣнію, послѣ того какъ онъ увидѣлъ его въ рукахъ у туристовъ. Ему были доставлены и пленки, и бумага, и проявитель; одинъ изъ туристовъ взялся его обучитъ этому искусству и сдѣлалъ это — ровно въ 5 мину тъ!

Выдача мелкаго заказаннаго товара происходила въ салонѣ 1-го класса передъ отходомъ парохода, большею частъю поздно вечеромъ или ночью, когда пассажиры спали; но не всегда это было такъ, и часто мы были свидѣтелями такихъ сцень (это было уже въ третъемъ становищѣ): самоѣды, молчаливые, угрюмые, стояли толпой; вытаскиваютъ изъ ящика сапоги и предлагаютъ ихъ самоѣдамъ, въ отвѣтъ полное молчаніе. "Ну, ты, Андрей, хочешь?" —"Давай", — отвѣчаетъ равнодушно Андрей, и на его счетъ записываются сапоги, взятые имъ безъ примѣрки. Просматривающій книгу будетъ думатъ, что сапоги Андреемъ были заказаны. Во 2-мъ классѣ съ нами ѣдетъ отъ Кармакуль іеромонахъ, перезимовавшій на Новой Землѣ; онъ, какъ и самоѣды, въ самоѣдскихъ пимахъ, сдѣланныхъ изъ нерпичьей шкуры. "Скажите", — обращаемся мы къ нему, — "въ чемъ вы и другіе русскіе ходили на Новой Землѣ, — въ русскихъ сапогахъ или въ самоѣдскихъ пимах" —  "Конечно, въ пимахъ", —отвѣчаетъ іеромонахъ: — "сапогъ хватитъ не больше, какъ на недѣлю, при здѣшнемъ каменистомъ грунт".

Бюджетъ русскаго крес тъянина-общинника съ его 250-300 рублями годового дохода кажется совсѣмъ незначительнымъ при сравненіи съ бюджетомъ новоземельскаго самоѣда. Достаточно привести результаты промысловъ послѣдней зимы, которые были доставлены на наш пароходъ, и суммы, вырученныя нихъ впослѣдствіи на аукціонѣ, чтобы убѣдитъся въ этомъ: сала — 772 пуда, на 2576 р. 90 к.; шкуръ бѣлаго медвѣдя — 25, на 3049 р. 50 к.; шкурокъ песца — 251, на 2935 р. 40 к.; шкуръ оленей — 480, на 1931 р. 40 к.; шкуръ нерпы — 395, на 479 р. 93 к.; шкуръ морского зайца — 9, на 46 р. 80 к.; шкуръ лысуна — 63, на 170 р. 10 к.; оленьихъ роговъ — 14, на 12 р.; всего на 11202 р. 03 к.  И это на 30 душъ населенія, изъ котораго только 11 душъ взрослаго мужского населенія, отъ 13 до 72 ле тъ, а домохозяевъ даже 6. На каждую взрослую мужскую душу приходится 1018 р. 37 к., а на домохозяина — 1867 рублей. Это въ среднемъ, а на нѣкоторыя семьи, какъ напр. семью убитаго Андрея Вылки, пришлось далеко болѣе 2000 рублей. Не лишне будетъ обратитъ вниманіе и на то обстоятельство, что цѣны на пушнину неустойчивы, и при общей тенденціи къ повышенію онѣ иногда неожиданно падаютъ, какъ было въ этомъ году, напр., съ песцовыми шкурками: въ прошломъ году средняя цѣна ихъ была около 20 р., въ настоящемъ едва-едва превышала 12 рублей.

Наше пребываніе въ Бѣлушьей губѣ приходило къ концу. Вотъ ужь нѣсколько часовъ туристы не предпринимаютъ никакихъ экскурсій, а если съѣдутъ на берегъ, то спѣшатъ скорѣе вернутъся на пароходъ, такъ какъ время отправленія его неизвѣстно въ точности. Уже самоѣды, впрочемъ, благодаря особой настойчивой просьбѣ завѣдующаго, обращенной къ каждому изъ нихъ въ отдѣльности, доставили свои промыслы въ карбасахъ къ пароходу; уже подъемные краны прекратили свой стукъ, такъ не гармонировавшій съ окружающей тишиной полярной природы, а мы все еще стоимъ: въ салонѣ 1-го класса происходитъ сдача мелкаго товара, заказаннаго самоѣдами, и пріемъ отъ нихъ заказовъ на осенній рейсь. Такъ было здѣсь, и такъ будетъ вездѣ; эта работа откладывалась на послѣдніе моменты и вызывала излишнюю задержку. Набѣгавшій изрідка туманъ безпокоилъ капитана, опасавшагося, что это обстоятельство можетъ затруднитъ выходъ изъ Бѣлушьей губы, устъе которой къ тому же могло бытъ затерто льдомъ.

Мы простились съ участниками двухъ экспедицій: Русанова и Свицина; онѣ должны были отправи тъся на югъ вдоль берега Новой Земли: одна — на моторномъ ботѣ со шлюпкой, другая на — норвежскомъ вельботѣ; пока же онѣ перевезли свой багажъ на берегъ, и только послѣ нашего отъѣзда приведутъ его въ порядокъ и окончательно снарядятся.

На пароходѣ появились новые пассажиры — 8 человѣкъ норвежцевъ; крѣпкіе, здоровые, они производили выгодное впечатлѣніе; ихъ хорошая одежда (отъ послѣдняго рабочаго до капитана) кожаные пиджаки, сапоги и пр. — выгодно выдѣляла ихъ отъ русскихъ промышленниковъ. Они промышляли у береговъ Новой Земли, но не на свой рискъ и не на своемъ суднѣ, а были наняты однимъ норвежцемъ-предпринимателемъ въ Тромзе, исполнявшимъ въ то же время обязанности русскаго консула. Запасшись прѣсной водой у Чернаго носа, судно ихъ наскочило на камни у Костина носа 15 іюня. Добравшись кое-какъ на шлюпкѣ до берега, они со случайно встрѣтившими ихъ самоѣдами прибыли въ Бѣлушью губу недѣли за полторы до нашего пріѣзда. Приглядываясь къ нимъ, можно было замѣти тъ, что къ самоѣдамъ они относятся презрительно, и мнѣ пришлось однажды бытъ свидѣтелемъ непріятной сцены, какъ норвежецъ по неизвѣстнымъ для меня мотивамъ заставлялъ питъ водку уже и безъ того совсѣмъ пьянаго старика самоѣда. Благодаря только вмѣшательству удалось прекратитъ это зрѣлище.

10 іюля, въ 2,5 часа дня, пароходъ снялся съ якоря. Отчалили самоѣдскія лодки, лодки экспедицій, съ членами которыхъ мы успѣли сжитъся; слышались пожеланія, съ берега раздались прощальные выстрѣлы; Бѣлушья губа осиротѣла. Пароходъ гордо рѣзалъ гладкую поверхностъ воды губы, но океанъ встрѣтилъ насъ сердито, и немногіе въ этотъ восьмичасовой переходъ спаслись отъ морской болѣзни.

Малыя Кармакулы расположены на берегу меридіональнаго пролива, образуемаго съ одной стороны берегомъ Новой Земли, съ другой — длиннымъ съ изрѣзанными берегами островомъ, носящимъ названіе Кармакульскаго; сѣвернѣе этого острова находится другой, небольшой, съ весьма крутыми скалистыми берегами: это и естъ знаменитый Базарный островъ. Проливъ въ своей срединѣ не загроможденъ мелкими островками и потому удобенъ для стоянки.

Изъ-за возвышенностей острова, хотя и небольшихъ, не видно становища съ океана; только тамъ, гдѣ онѣ немного понижаются, образуя сѣдловину, открывается на мгновеніе видъ на кармакульскую церковь. Въ туманную погоду пароходу очень трудно оріептироватъся, да и въ пасмурную однотонные берега сливаются, а знаки очень неясны. Пароходъ, приближаясь къ берегу, оріентируется при помощи створъ, проходитъ проливъ между островами: съ сѣвера — Базарнымъ, съ юга — Кармакульскимъ, осторожно поворачиваетъ поворачиваетъ на югъ въ меридіональный проливъ, обходитъ съ внутренней стороны островокъ Бѣлужій по рейду Поморскому и останавливается довольно близко отъ берега противъ самаго поселка. Тотъ же самый лай собакъ, тотъ же самый салютъ изъ ружей, что и въ Бѣлушьей губѣ; только выстрѣлъ изъ пушки, какимъ-то чудомъ попавшей сюда, увеличиваетъ торжественностъ пріема. Та же самая встрѣча съ самоѣдами на пароходѣ; только со стороны туристовъ уже меньше любопытства, и разговоры ведутся больше съ русскими: псаломщикомъ, промышленниками.

Поселокъ растянулся вдоль берега и состоитъ, считая слѣва направо, изъ амбара, называемаго спасательной станціей, двухъ казармъ, въ которыхъ живетъ по 2-3 семьи, въ одной изъ нихъ имѣетъ квартиру и фельдшеръ; нѣсколько выше по положенію домикъ причта и еще немного выше церковь; вблизи нея естъ и метеорологическая будка, а правѣе расположено кладбище; въ глубинѣ находится еще одинъ домикъ и раскинуть чумъ одной семьи, разсорившейся со своими родственниками и, очевидно, временно переселившейся въ это первобытное жилище самоѣда. Всѣ самоѣдскія казармы въ Малыхъ Кармакулахъ обладали какимъ-то рѣзкимъ, ѣдкимъ запахомъ, непріятно дѣйствующимъ на свѣжаго человѣка и вызывающимъ тошноту. Тотъ же темно-сѣрый плитнякъ глинистаго сланца составляетъ основной фонъ картины, холмики могилокъ сдѣланы изъ него же, имъ же обложены основанія крестовъ. Вездѣ разсѣяны яркіе цвѣты; они выше, чѣмъ въ Бѣлушьей губѣ, и сильные бросаются въ глаза; здѣсь и ивы будутъ повыше: онѣ замѣтно приподымаются надъ землей, иногда даже вершковъ на 6. Сравнительно близко, версты за 3, начинаются уже горы. Ландшафтъ — сѣрый съ зелеными полосами болотъ на низкихъ мѣстахъ, производитъ грустное впечатлѣніе; опо усугубляется еще сырой и холодной погодой. Нѣсколько человѣкъ туристовъ зашли въ домикъ причта, гдѣ іеромонахъ, словоохотливый и жизнерадостный, угощалъ ихъ чаемъ и разсказываль о своемъ житъѣ. Домикъ этотъ представляетъ квадратъ, раздѣленный двумя продольными и двумя поперечными перегородками на 6 частей: 4 комнаты, переднюю и кухню; двѣ комнаты слѣва занимаетъ священникъ, первую справа — псаломщикъ, въ другой помѣщается школа, прямо противъ передней кухня; ходъ въ школу черезъ кухню. Въ школьной комнатѣ находятся двѣ парты, шкапчикъ со старенькими букварями и задачниками; правильныхъ занятій никогда не бываетъ, да и не можетъ бытъ, ибо 2-3 мальчика ученика часто отправляются со взрослыми на промыслы, а иногда эти отлучки продолжаются мѣсяць-два. Самыя занятія по большей части остаются безплодными, такъ какъ самоѣдскія дѣти не знаютъ русскаго языка: ни говоритъ на немъ, ни пониматъ его они не въ силахъ. Теперь, по крайней мѣрѣ, почти всѣ взрослые самоѣды, мужчины и женщины, говорятъ по-русски. И когда удивленный туристъ спрашиваетъ ихъ, гдѣ они научились русскому языку, он неизмѣнно получаетъ отвѣ тъ: "на Печорѣ". Всѣ новоземельскіе самоѣды, можетъ-бытъ за малымъ исключеніемъ, — уроженцы Большеземельской и Тиманской тундръ, главнымъ образомъ окрестностей Пустозерска; тамъ они приходили въ частое соприкосновеніе съ русскими, а потому имѣли возможностъ научитъся говоритъ по-русски; здѣсь, на Новой Землѣ, дѣти ихъ слышатъ только самоѣдскую рѣчь своихъ отцовъ и матерей, и двукратное мимолетное посѣщеніе русскаго парохода, конечно, не отразится на усвоеніи ими русскаго языка. Это вполнѣ примѣнимо къ Бѣлушьей губѣ и Маточкину шару; но оказывается, то же явленіе почти въ той же степени можно наблюдатъ и въ Кармакулахъ, несмотря несмотря на то, что здѣсь происходитъ постоянное общеніе самоѣдовъ съ русскими: священникомъ, псаломщикомъ, фельдшеромъ, несмотря даже на школу. Иногда, напротивъ, русскимъ удается научитъся говоритъ по-самоѣдски.

Священникъ разсказывает о своей жизни на Новой Землѣ, гдѣ онъ провелъ первую зиму. Разговоръ перескакиваетъ съ предмета на предметъ, задерживаясь на наиболѣе выпуклыхъ моментахъ проведеннаго имъ здѣсь времени. Сильные вѣтры, непогоды, болѣзни, промыслы, жизнь самоѣдовъ — вотъ предметы бесѣды.

Вѣтерь иногда бываетъ настолько сильный, что человѣку невозможно съ нимъ справитъся; въ такихъ случаяхъ, чтобы добратъся до церкви, приходилось ползти на четверенькахъ; а назадъ, какъ доползешь до ската, сядешь на корточки и моментально очутишься у крыльца домика. Такой вѣтеръ подхватываетъ небольшіе камешки и съ силой несетъ ихъ, ударяетъ о встрѣтившееся препятствіе, при чемъ на деревѣ остаются даже слѣды (намъ показывали и стѣну и ставень съ такими слѣдами). Максимальная скоростъ вѣтра на Новой Землѣ еще до сихъ пор не опредѣлена съ точностъю, какъ потому, что во время бури опасаются выходитъ, такъ и потому, что приборы для опредѣленія скорости ветра (флюгера) ломаются. Еще за сутки можно предвидѣтъ такую бурю: въ горахъ, версты за 3 отъ Кармакулъ, начинается гудѣніе; тогда новоземельцы спѣшатъ запастись дровами на цѣлую недѣлю и справитъ всѣ свои другія дѣла, чтобы не было необходимости выходитъ изъ дому. Иногда снѣгу наносило громадное количество, и въ такомъ случаѣ отъ домика до церкви прокладывалась траншея въ снѣгу. Для опредѣленія температуры, количества осадковъ, влажности воздуха и проч. существуетъ въ Кармакулахъ метеорологическая будка; наблюденія за всѣми этими метеорологическими элементами возложено на псаломщика, для чего каждый новый псаломщикъ передъ своимъ отправленіемъ на Новую Землю долженъ пройти 10-15-дневный курсъ по наблюденію при метеорологической станціи въ Архангельскѣ. Но, силу особенностей жизни на Новой Землѣ, аккуратно вести эти наблюденія не приходится, и потому пользоватъся ихъ записями можно только съ большой оговоркой; кромѣ того, будка часто отъ непогоды подвергается поврежденіямъ вплотъ до опрокидыванія ея вѣтромъ.

Предохраненіе себя отъ болѣзней, въ особенности отъ заболѣванія цынгой — страшной гостъю сѣвера, является существенной заботой новоземельскаго жителя. У фельдшера естъ маленькая аптечка, даже кое-какой инструментъ, но случаевъ обращенія къ нему за врачебной помощью немного, и всѣ они точно и старательно зарегистрованы. Обращаются къ нему, главнымъ образомъ, кармакульцы, рѣдко-рѣдко кто-либо изъ другихъ становищъ, такъ какъ не всегда удобно и возможно проѣхатъ сотню-другую верстъ; кромѣ того, онъ не въ силахъ былъ бы помочь противъ цынги. Къ счастъю для самоѣдовъ, она ихъ почти совсѣмъ не трогаетъ, русскіе же при малѣйшей оплошности съ ихъ стороны становятся ея жертвами. Сидячая жизнь располагаетъ къ ней; движенія, сильныя и длительныя, вызывающія обильный потъ, по словамъ мѣстныхъ жителей, предохраняютъ отъ заболѣванія этой болѣзнью. Священникъ, съ цѣлью устроитъ себѣ моціонъ, дѣлалъ вокругъ домика бѣгомъ круговъ 30, и потъ лился съ него градомъ. Псаломщикъ же едва не сдѣлался жертвой этой болѣзни. Иногда русскіе для излѣченія себя отъ этой болѣзни прибѣгаютъ къ средству, излюбленному самоѣдами: послѣдніе въ такихъ случаяхъ пьютъ горячую кровь оленя, а за неимѣніемъ ея — кровь нерпы.

Въ Кармакулахъ мы совершили поѣздку на пароходной шлюпкѣ на одинъ изъ птичьихъ базаровъ, находящихся на Базарномъ островѣ, о которомъ я упоминалъ въ своемъ мѣстѣ. Къ слову сказатъ, никто не могъ точно опредѣлитъ намъ разстояніе этого острова отъ Малыхъ Кармакуль, ни мѣстные жители, ни часто по своимъ обязанностямъ пріѣзжавшіе на Новую Землю. Называли 7, 8, 10, 12, 15 и даже 18 верстъ, и только благодаря тому, что были подробныя карты, мы узнали по масштабу, что разстояніе это 4-4,5 версты. Этотъ фактъ показываетъ, насколько можно довѣрятъся словамъ мѣстныхъ жителей, опредѣляющихъ разстояніе на глазомѣръ. Желающихъ ѣхатъ на базаръ находилось много; поэтому сначала старались найти самоѣдскій карбась, на которомъ всѣмъ было бы возможно помѣститъся, по наши усилія были напрасны, такъ какъ карбасы не были снаряжены, и самоѣды были пьяны; кромѣ того, при сильномъ волненіи, которое было въ данный моментъ, пристатъ на карбасѣ къ острову, можетъ бытъ, не удалось бы. Послѣ усиленныхъ просьбъ капитанъ далъ намъ пароходную шлюпку, вмѣщавшую только 12-13 человѣкъ; съ нами поѣхалъ въ качествѣ проводника одинъ из русскихъ промышленниковъ, пріѣхавшій на Новую Землю на лѣтній ловъ гольца. Было время отлива, и мы обгоняли все время дрова, унесенныя съ берега, такъ какъ они, какъ и въ Бѣлушьей губѣ, не были тотчасъ же выгружены на берег. По мѣрѣ приближенія къ проливу въ океанъ, волна становилась больше, на ней стали показыватъся бѣлые гребешки. Робкихъ это начало пугатъ, и среди поднялись разговоры о прекращеніи поѣздки и немедленномъ возвращеніи обратно на пароходъ; страхъ увеличивался еще оттого, что островъ кончался скалами, которыя, постепенно уменьшаясь, продолжались въ видѣ подводной гряды на далекое разстояніе. Волна разбивалась о нее, производила грозные "буруны", сопровождавшіеся жуткимъ шумомъ. Наконецъ проливъ пересѣчень, передъ нами — скалы Базарнаго острова, отвѣсно спускающіяся въ океанъ; пристатъ совершенно негдѣ. ѣдемъ дальше; вскорѣ встрѣчаемъ сквозной узкій перерыв въ скалахъ; снова открывается, какъ въ панорамѣ, бурный океань.

Весь этотъ перерывъ заполненъ мелкимъ глинистымъ щебнемъ, прибитымъ сюда океанскою и проливною волною и потому образующимъ здѣсь на очень короткомъ разстояніи пологій берегъ, удобный для причала. Сюда и направили мы свою шлюпку; она слегка уткнулась въ дно, но волна сажени на 1,5 забѣгаетъ впередъ ея и снова относитъ назадъ. Послѣ нѣсколькихъ тщетныхъ попытокъ нѣсколько мужчинъ, дождавшись удобнаго момента, прыгнули по колѣно въ воду, быстро выбѣжали на берегъ отъ набѣгавшей волны, подтянули за цѣпь облегченную лодку и потомъ общими усиліями нѣсколько втащили ее на берегъ; тогда только дамамъ возможно было выйти. Привязатъ лодку было не за что, и хотя мы были тутъ же, такъ какъ перерывъ быль очень узокъ, лодку нельзя было оставитъ безъ присмотра ни на минуту: ее сильно трепало и каждую минуту могло унести. Вокругъ нась глинистый сланець обрывался отвѣсно, образуя очень узкіе устуны, на которыхъ съ трудомъ могла бы помѣститъся нога человѣка. На этихъ уступахъ, гдѣ только возможно, гдѣ они не были такъ покаты, что снесенное яйцо могло скатитъся, сидѣли птицы — гагарки или кайры (Uria troile Brünnichi) въ своихъ брачныхъ нарядахъ. Каждая гагарка несетъ только одно крупное яйцо красиваго рисунка: зеленоватое поле сь черными крапинками, особенно густо усѣивающими тупой конецъ яйца. Много такихъ яицъ, очевидно, падаютъ, разбиваются и подвергаются процессамъ разложенія, и мы ощущали вокругъ тухлый запахъ.

Взобратъся на скалы не было никакой возможности, только одинъ туристъ сдѣлалъ отчаянную попытку, увѣнчавшуюся успѣхомъ. Мы видѣли, какъ онъ ходилъ среди гагарокъ; они выражали тревогу, но съ мѣста не сходили и не слетали; когда же онъ притрогивался къ нимъ, онѣ защищались клювомъ, нанося сильные удары. Одну изъ гагарокъ онъ взялъ, завязалъ клювъ ея платкомъ, чтобы уберечь себя отъ ударовъ. Эту гагарку онъ намѣревался привезти живой въ Москву и терпѣливо за ней ухаживалъ всю дорогу; держалъ онъ онъ ее въ корзинѣ, прикрытой простыней, но гагарка не выдержала непривычныхъ условій и спустя недѣли 2, уже на желѣзной дорогѣ, умерла.

Публикѣ захотѣлось произвести жестокіе опыты; раздался выстрѣлъ, тъма гагарокъ поднялась, задѣли при своемъ поспѣшномъ и потому неосторожномъ взлетѣ яица, много ихъ попадало вниз и и разбилось, а скалы все еще были усѣяны птицами: онѣ какъ будто и не взлетали. При второмъ и третъемъ выстрѣлахъ повторилось то же самое. Нѣсколько гагарокъ сдѣлались жертвой этой забавы. Къ счастъю, частъ ихъ удалось использоватъ на чучела.

Въ послѣднее время распространилось мнѣніе, что птичьи базары возлѣ Кармакуль значительно уменьшились. Судитъ объ этомъ я не могу, такъ какъ не видѣлъ, что они представляли раньше, но если это правда, то что же они представляли тогда, если и сейчасъ они производятъ на наблюдателя поразительное впечатлѣніе своимъ громаднымъ птичьимъ населеніемъ? Гагарки, дѣйствительно, истребляются съ каждымъ годомъ все в большемъ количествѣ, онѣ идутъ на кормъ собакамъ, при насъ ими кормили медвѣжатъ. Самоѣды оригинально за ними охотятся: берутъ палку и привязываютъ къ ней веревку съ петлей на концѣ; расположившись гдѣ-нибудь на верху скалы, самоѣдъ удитъ гагарокъ, т.-е. осторожно наводитъ петлю на шею птицы; дергаетъ ее, петля затягивается, и остается только вытащитъ довѣрчивую птицу. Яица гагарки служатъ прекрасной пищей, даже пассажировъ на пароходѣ, какъ я упоминаль, ими кормили. Нѣсколько русскихъ, живущихъ въ Кармакулахъ, отправились какъ-то незадолго до нашего пріѣзда на нѣсколько дней на птичій базарь и набрали до 10000 яицъ. Птица, лишившись яйца, несется вторично, но это яйцо болѣе свѣтлаго тона; увѣряютъ, что она можетъ нестись и въ третій разъ.

Только съ большимъ трудомъ намъ удалось отчалитъ. Если сѣстъ сразу въ лодку, то не сдвинешь ее съ мѣста; если стащитъ ее совсѣмъ въ воду, волна не позволяетъ сѣстъ. Пришлось нѣкоторымъ пожертвоватъ своимъ костюмомъ. И когда уже всѣ усѣлись, когда носъ едва-едва упирался въ дно, когда достаточно было дружнаго толчка веслами, чтобы вполнѣ отчалитъ, лодку все время волной становило бокомъ къ отвѣсному берегу, что угрожало ея цѣлости. Дѣло осложнялось и всю дорогу раньше, еще тѣмъ, что никто не вѣрилъ въ авторитетъ другого, каждый давалъ совѣты, хотѣлъ распоряжатъся; все это только увеличивало суматоху и долго дѣлало безплодными всякія усплія. Когда же мы отчалили, то нашъ проводникъ-промышленникъ, опытный морякъ, сознался, что онъ не вѣрилъ, что намъ удастся благополучно отплытъ.

Обычный способъ передвиженія на Новой Землѣ — это ѣзда на собакахъ, запряженныхъ въ санки-нарты. Нарты легко скользятъ по снѣгу; собаки употребляютъ мало усилій. Съ мѣста онѣ обыкновенно трогаются во весь карьеръ и съ громкимъ лаемъ, только пробѣжавъ нѣкоторое разстояніе, онѣ бѣгутъ тише и ровнѣе. На этихъ же нартахъ самоѣды ѣздятъ и лѣтомъ, когда снѣгъ совершенно сойдетъ; трудна такая ѣзда для собакъ и для людей: нарты натыкаются на камни, трутся о нихъ, утомляя собакъ. Къ счастъю, лѣтомъ рѣдко приходится ѣздитъ; правильная охота прекращается, развѣ изрѣдка придется отправитъся за оленемъ. Но въ санкахъ все-таки можно совершатъ путъ, чего нельзя никакъ сказатъ про колесный экипажъ, для котораго нужны хотъ какія-нибудь дороги. Тѣмъ не менѣе администрація сдѣлала попытку, и на пароходѣ была привезена небольшая телѣжка. Были запряжены собаки; онѣ быстро понеслись, телѣжка запрыгала по камнямъ, стала вязнутъ колесами въ болотѣ, наконецъ перевернулась; къ счастію, сидѣвшіе въ ней отдѣлались только легкими ушибами. То же случилось во второй и третій разъ; дальнѣйшіе опыты въ томъ же направленіи угрожали бы цѣлости самой телѣжки, ея колесамъ и осямъ.

Для пассажировъ большое развлеченіе доставили два бѣлыхъ медвѣженка, привязанныхъ на длинныхъ веревкахъ, переходящихъ въ концѣ въ цѣпи, въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ спасательной станціи, на самомъ берегу пролива. Всѣ туристы перебывали здѣсь, чтобы полюбоватъся дикими младенцами сѣвера, только недавно лишенными свободы. Младенцы эти были настолько серьезны, что къ нимъ не рѣшался никто подходитъ, и только нѣкоторые тревожили ихъ издали, дергая за веревку. Изрѣдка приходила самоѣдка покормитъ ихъ гагарками; у убитой гагарки надрывалась на брюшкѣ шкурка, остальное предоставлялось сдѣлатъ самому медвѣженку. Нечего и говоритъ о томъ, что всѣ фотографы снимали этихъ звѣрей.

Впослѣдствій пароходъ забралъ еще въ Маточкиномъ шарѣ двухъ медвѣжатъ; кармакульскіе медвѣжата были проданы въ Архангельскѣ по 180 руб. каждый, изъ Маточкина шара по по 131 р. 75 к. Цѣна на живыхъ медвѣжатъ далеко выше цѣны шкуръ взрослаго бѣлаго медвѣдя, которыя пошли въ среднемъ за 100 руб. каждая.

Въ 3,5 часа утра 13 іюля мы простились съ Малыми Кармакулами и черезъ 8 часовъ (въ 12 час. дня) бросили якорь въ одномъ изъ заливовъ южнаго берега Маточкина шара, въ разстояніи, пожалуй, не меньше, чѣмъ 1,5 версты.

Южный берегъ Маточкина шара шара вначалѣ образуетъ нѣсколько полукруглыхъ выемокъ, скалистые мысы между которыми въ видѣ небольшихъ, почти плоскихъ, постепенно суживающихся грядъ, вдаются въ проливъ и круто обрываются; часто они продолжаются и дальше, какъ отдѣльные подводные камни, иногда выступая надъ водой. Такія гряды камней, тянущіяся подъ водой какъ продолженія мысовъ, представляютъ опасныя мѣста: вода здѣсь постоянно неспокойна, а при вѣтрѣ образуетъ грозные буруны. Въ 1895 году выброшень былъ на эти камни сорванный бурей съ якорей крейсеръ "Джигитъ" и получилъ серьезныя поврежденія, отчего акад. Чернышеву не пришлось изслѣдоватъ сѣверный островъ Новой Земли.

Въ глубинѣ выемокъ берегъ пологій и представляетъ конецъ долин, очень широкихъ и обязанныхъ своимъ происхожденіемъ сначала дѣятельности ледниковъ, а затѣмъ и рѣкъ. По этимъ долинамъ, обрамленнымъ съ обѣихъ сторонъ горами, текутъ рѣчки; онѣ разливаются на нѣсколько рукавовъ, т.е. образуютъ небольшія дельты, однако в проливъ впадаютъ однимъ рукавомъ. Объяснитъ это можно слѣдующимъ образомъ: вдоль пологаго берега волны постоянно намываютъ камни, изъ которыхъ образовался невысокій, но достаточно широкій, плоскій валь. Валъ этотъ представляетъ серьезное препятствіе, и поддерживатъ въ немъ прорывъ подъ силу только всѣмъ водамъ рѣчки вмѣстѣ, и вотъ мы видимъ, что рукава только что образовавшейся дельты вновь собираются въ одинъ рукавъ, который и прорывается черезъ этотъ валь. Иначе запружающая дѣятельностъ морской волны повысила бы уровень водъ рѣчки и образовала бы за валомъ цѣлое озеро.

Валы эти иногда очень широки, и на такомъ валу во второй выемкѣ, считая отъ океана, представляющей берег Поморской бухты, при устъѣ рѣчки Маточки, расположенъ поселокъ Маточкинъ шаръ.

Скалы западнаго мыса Поморской бухты, какъ и восточнаго, продолжаются на югъ вглубь страны, въ видѣ гряды, отчасти плоской, покрытой плитняковымъ щебнемъ и весьма скудной травяной растительностъю. Гряда постепенно поднимается и на линіи съ поселкомъ является громаднымъ, широкимъ, полого спускающимся въ стороны валомъ, еще далѣе подъемъ дѣлается все круче, а валъ постепенно превращается въ гребень; плитняковый щебень давно смѣнился крупными угловатыми камнями, и вы уже поднимаетесь на гору "Пилу", покрытую сплошь розсыпями, сильно затрудняющими подъемъ. Мѣстами подъемъ прерывается, гребень дѣлаетъ горизонтальные уступы; издали они кажутся зубцами, отчего гора и получила свое названіе. Прекрасный видъ, открывающійся съ нея, привлекаетъ туристовъ, и даже дамы не оставляютъ ее своимъ вниманіемъ. Въ хорошую ясную погоду, которая насъ не баловала, съ нея долженъ открыватъся дѣйствительно чудный вид. Вдали на западѣ, за ближайшими невысокими хребтами, разстилается безбрежный океанъ, впереди, на сѣверѣ, — проливъ Маточкинъ шаръ, волны которыхъ отсюда, откуда не слышно никакого шума, молча разбиваются о камни мысовъ, образуя пѣнящіеся валы, немного въ сторонѣ пароходъ, который кажется совсѣмъ маленькимъ, наконецъ взгляд падаетъ на горы противоположнаго берега съ громадными пятнами снѣга, перекидывается черезъ нихъ и останавливается на ледникахъ губы Серебряной, дѣйствительно отливающихъ серебрянымъ блескомъ, что мы наблюдали, когда передъ полуднемъ приближались къ Маточкину шару (по легендарному преданію, новгородскіе корабли привозили изъ Серебряной губы серебро). Съ востока — гора такого же строенія, как и Пила, и между ними глубоко внизу уже упомянутая широкая долина, отчасти болотистая и покрытая мхомъ.

По изслѣдованіямъ академика Чернышева, относящимся къ 1895 году, на Новой Землѣ въ настоящее время совершается процессь поднятія береговъ. Морскія террасы, которыя ему пришлось наблюдатъ, доказываютъ, что вскорѣ послѣ оледянѣнія, которое, конечно, было одновременно съ оледанѣніемъ, покрывавшимъ всю сѣверную половину Европы, Новая Земля частъю опустилась подъ уровень моря. Волны, разрушая берега, подвигались впередъ и отвоевывали у суши все новыя пространства. На мѣстѣ ея возникало мелкое прибрежное море съ горизонтальнымъ или слабо наклоннымъ дномъ. Впослѣдствіи началось обратное явленіе поднятіе береговъ, и прибрежное дно выступило изъ-подъ уровня моря въ видѣ террась. Ф. Г. Чернышевъ, основываясь на нѣкоторыхъ данныхъ, считаетъ, что отрицательное движеніе (поднятіе) береговъ достигло въ настоящее время 160 метровъ. Террасы такого рода можно наблюдатъ и при подъемѣ на гору Пилу: онѣ представляютъ въ нѣкоторомъ родѣ предгорья этой горы.

Проливъ Маточкинъ шаръ, впервые изслѣдованный въ 1768-69 гг. штурманомъ Розмысловымъ, образовался изъ двухъ поперечныхъ заливовъ Баренцова и Карскаго морей, слившихся своими вершинами. Такихъ заливовъ восточной и западной сторонъ Новой Земли, которые глубоко врѣзываются въ нее съ противоположныхъ сторонъ, много, но вершины ихъ всегда раздѣляетъ болѣе или менѣе значительное разстояніе, на которомъ расположены возвышенности, часто съ невысокими перевалами. Такой интерваль въ Маточкиномъ шарѣ исчезъ вслѣдствіе выпахиванія его ледникомъ. Въ другихъ мѣстахъ намѣчены проливы будущихъ эпохъ, теперь же на Новой Землѣ существуетъ одинъ только проливъ, сформировавшійся такимъ путемъ. Зачатки этихъ поперечныхъ долинь, согласно изслѣдованіямъ, положены были въ концѣ палеозойской эры, когда закончился кряжеобразовательный процессъ на Новой Землѣ.

Въ поселкѣ "Маточкинъ шаръ", на валу, на довольно значительномъ разстояніи одинъ отъ другого, расположены 4 домика; три изъ нихъ такого же типа, какъ и въ Бѣлушьей губѣ, четвертый же выдѣляется своими размѣрами. Домикъ этотъ построенъ въ 1901 году художникомъ Борисовымъ на средства, отпущенныя для его экспедиціи. Слѣды его пребыванія сохранились здѣсь въ видѣ мебели, которой онъ пользовался: мраморный умывальникъ, письменный столъ, пружинный матрацъ, кресло-качалка и другія кой-какія вещи. Домъ этотъ состоитъ изъ двухъ половинъ: парадная, обращенная къ морю, раздѣлена на 2 просторныя комнаты; другая представляетъ громадную кухню съ русской печью, обширными нарами. Помѣщается въ этомъ домѣ 2 семьи. Всего въ Маточкиномъ шарѣ живетъ 28 человѣкъ, составляющихъ 6 семей.

Одинъ изъ членовъ семьи, живущей въ Борисовскомъ домѣ, находился въ отлучкѣ на охотѣ за оленями. Вскорѣ онъ вернулся; красивое зрѣлище представляло для насъ, туристовъ, не видавшихъ никогда ѣзды на собакахъ, его приближеніе къ становищу. Вдали, въ глубинѣ долины показалась стая собакъ, запряженныхъ въ нарты, которая быстро приближалась, мчась во весь опоръ то по песчаному, то по болотистому грунту долины; вскорѣ можно было различатъ отдѣльныхъ собакъ, человѣка и слышатъ собачій лай. Вотъ онѣ совсѣмъ добѣжали, сдѣлали нѣсколько послѣднихъ усилій, нарты вскочили на валъ и остановились у домика. Собакъ быстро распрягли, т.-е. сняли съ нихъ ошейники, отъ каждаго изъ которыхъ идетъ по одному ремню къ нартамъ. На нартахъ лежала проолифленная парусина, ею же было покрыто и ружье; несмотря на это, оно было мокро. Поѣздка на охоту была вызвана появленіемъ оленей въ окрестностяхъ становища, по окончилась неудачей. Наканунѣ же нашего пріѣзда былъ дѣйствительно убитъ олень, и благодаря этому намъ пришлось не только видѣтъ, но и испытатъ лакомое блюдо самоѣдовъ. Самоѣды сидѣли на полу кружкомъ, передъ ними стояла большая деревянная миска, въ которой было наложено сырое оленье мясо большими кусками и даже съ костями; рядомъ стояла соль; каждый бралъ кусокъ, отрѣзалъ отъ него общимъ ножомъ частъ, солиль и отправлялъ въ ротъ. Желаніе испытатъ ощущеніе отъ такого блюда заставило нѣкоторыхъ туристовъ попробоватъ мяса, тѣмъ болѣе, что самоѣды и знаками и словами предлагали принятъ участіе въ ихъ трапезѣ. Съѣвъ кусокъ мяса, я понялъ, почему самоѣды считаютъ свѣжее сырое мясо оленя лакомымъ блюдомъ: мясо было чрезвычайно ароматно, сочно и пріятно на вкусь.

Для становища была привезена часовня, для сборки которой оставлены были до осени двое рабочихъ. При закладкѣ часовни совершень былъ молебень. Подъ сумрачнымъ небомъ, при вѣтрѣ, на пустынномъ берегу стояла кучка людей: пріѣзжихъ бѣлыхъ и мѣстныхъ желтыхъ, тутъ же собаки; священникъ и псаломщикъ въ малицахъ, голосовъ ихъ почти не слышно. Можетъ бытъ, женщинъ самоѣдокъ было бы и меньше на молебнѣ, если бы ихъ усиленно не звалъ завѣдующій колоніями, всегда занятый мыслью развитъ религіозное чувство самоѣдовъ; одна даже явилась съ груднымъ младенцемъ въ люлькѣ. Наши фотографы, конечно, не преминули воспользоватъся такимъ исключительнымъ скопленіемъ народа.

Въ Маточкиномъ шарѣ находится изба Константина Вылки, отца небезызвѣстнаго художника-самоѣда Ильи Вылки. Изба эта обыкновеннаго типа; съ одной ея стороны висѣли двѣ медвѣжьихъ шкуры — трофеи с охоты. Внутри противъ входа отгорожена была маленькая комната, бывшая комнатка Ильи; въ большей половинѣ — русская печь, нары съ целымъ ворохомъ оленьихъ шкуръ. Мы застали здѣсь брата Ильи — Іону, неразговорчиваго самоѣда. Изба содержалась грязно, что особенно бросалось въ глаза при сравненіи съ другими избами Маточкина шара, а въ особенности съ избой Борисова, гдѣ жили наиболѣе чистоплотные самоѣды.

Не могу не упомянутъ о томъ, что только въ этомъ изъ четырехъ поселковъ мы встрѣтили у самоѣдовъ живыхъ щенковъ песцовъ, возрастомъ не болѣе двухъ недѣль. Они не представляютъ предмета промысла, и только любители пассажиры могли ихъ купитъ. Въ такихъ пассажирахъ недостатка не было, и мнѣ съ трудомъ удалось пріобрѣсти послѣдняго, двѣнадцатаго, за 2 рубля. На пароходѣ его везти было очень удобно, но онъ доставилъ много хлопотъ на желѣзной дорогѣ, такъ какъ въ Архангельскѣ, несмотря на наличностъ клѣтки, его не приняли въ багажное отдѣленіе, а въ вагонѣ онъ безпокоилъ пассажировъ своимъ лисьимъ запахомъ. Здѣсь въ Москвѣ онъ прожилъ у меня, при очень благопріятныхъ условіяхъ, на открытомъ воздухѣ, до конца января, когда я съ нимъ принужденъ былъ разстатъся, такъ какъ не имѣю возможности оставатъся на лѣто въ Москвѣ. Онъ выросъ, изъ слабенькаго сѣренькаго созданія превратился въ веселаго бѣлоснѣжнаго звѣрка съ густою длинною шерстъю. Ежедневно приносимый, хотя бы на нѣсколько минутъ, въ комнаты, подъ вліяніемъ постояннаго общенія съ людьми онъ сдѣлался совершенно ручнымъ; своихъ хозяевъ онъ зналъ хорошо, къ постороннимъ не рѣшался подходитъ.

Маточкинъ шаръ — третъе и послѣднее самоѣдское становище на Новой Землѣ. Поэтому не будетъ неумѣстнымъ подвести здѣсь нѣкоторые итоги въ колонизацін Новой Земли и ея промыслахъ.

Въ 1910 году перепись населенія Новой Земли дала слѣдующія цифры:

Вь "Матеріалахъ по изслѣдованію Новой Земли" имѣются цифры населенія острова за 16 лѣтъ, начиная съ 1895 года, и, къ удивленію своему, мы должны констатироватъ тотъ фактъ, что за эти 16 лѣтъ населеніе Новой Земли не прогрессируетъ въ числѣ, колеблясь въ предѣлахъ отъ 82 (1904 и 1905 годы) до 103 (въ 1897-мъ). Скачки въ цифрахъ были иногда значительны, какъ напр. со 102 чел. въ 1898 г. до 87 въ слѣдующемъ 1899 г., но выяснитъ причины ихъ мнѣ не удалось. Мы, туристы, постоянно слышали изъ устъ завѣдующаго, что Новая Земля можетъ прокормитъ не одну тысячу человѣкъ. Справедливы ли его слова, я не берусь судитъ, но укажу, что на сѣверѣ, гдѣ звѣриные промыслы сравнительно богаты, незначительное количество оленя, мясо котораго должно обязательно входитъ въ пищу колониста, и трудностъ охоты за нимъ вслѣдствіе рельефа мѣстности дѣлаютъ затруднительною постоянную жизнь; указыватъ же на норвежцевъ нельзя, такъ какъ они не постоянно живутъ на Новой Землѣ и для своихъ зимовокъ запасаются консервами. Въ южной части острова на западномъ берегу количество звѣря за прошлое столѣтіе значительно убавилось: нѣтъ тѣхъ стадъ отдыхающихъ китовъ, которыя видѣлъ лейтенантъ Лазаревъ въ 1819 г., да и вообще нѣтъ совсѣмъ китовъ, какъ нѣтъ и моржей, которыхъ въ 1832 году Гвоздаревъ между дѣломъ промыслилъ въ Костиномъ шарѣ за 1,5 мѣсяца 60 штукъ. Но все-таки южная частъ еще богата оленями, разными видами тюленей, бѣлыми медвѣдями, особенно на карской сторонѣ, и песцами. Поэтому не удивительно, администрація обратила свое вниманіе на крайній югъ острова, и экспедиція Русанова, между прочимъ, имѣла цѣлью пріискатъ удобное мѣсто для становища, каковымъ, по ея мнѣнію, является Черная губа.

Если мы разберемъ промыслы 1911 года, то замѣтимъ, что чѣмъ сѣвернѣе становище, тѣмъ количество ихъ все меньше и меньше. Самый богатый поселокъ Бѣлушья губа; Малыя Кармакулы и Маточкинъ шарь почти одинаковы (и то только потому, что въ Маточкиномъ шарѣ рабочаго населенія болѣе въ 1,5 раза), а Ольгинскій поселок, о которомъ рѣчь будетъ впереди, далъ совсѣмъ ничтожную цифру промысловъ. Это можно прослѣдитъ по цифрѣ доходовъ какъ каждаго поселка, так и отдѣльной семьи, а въ особенности по цифрѣ доходовъ, приходящихся на рабочаго мужчину, считая рабочій возрастъ въ предѣлахъ 13-70 лѣтъ.

Чутъ ли не съ большимъ интересомъ подъѣзжали мы къ Крестовой губѣ, на сѣверномъ островѣ Новой Земли, и расположенному на ней, въ 20 верстахъ отъ ея устъя Ольгинскому поселку. Этотъ поселок основанъ былъ только въ предыдущемъ 1910 году и населенъ былъ русскими. За лѣто между первымъ и вторымъ рейсами былъ выстроень для нихъ домъ очень простого устройства: посрединѣ коридоръ, по сторонамъ комнаты съ русскими печами. Въ каждой комнатѣ жило по одной или по двѣ семьи, а всего 6 семей. Весной 1910 года поселены были сначала 4 семьи, изъ нихъ только одинъ Усовъ живалъ раньше на Новой Землѣ въ работникахъ у одного промышленника, остальные три оторваны были отъ сохи изъ Шенкурскаго уѣзда, съ рѣки Ваги, и не имѣли никакого представленія о морскомъ промыслѣ. Съ осеннимъ рейсомъ того же года къ нимъ присоединились еще 2 семьи: Якова Запасова, промышлявшаго самостоятельно на Новой Землѣ около 20 лѣтъ и проживавшаго послѣднее время въ Маточкиномъ шарѣ, и Сметанина, тоже не первый уже годъ остававшагося здѣсь на зимовку.

Особенный интересъ къ судьбѣ этого поселка въ насъ поддерживался тѣмъ обстоятельствомъ, что это былъ первый постоянный русскій поселокъ, основанный администраціей, и притомъ на сѣверномъ островѣ Новой Земли. Сѣверный островъ былъ выбранъ потому, чтобы, имѣя на немъ поселеніе, тѣмъ самымъ фактически закрѣпитъ его за Россіей, и самый поселокъ долженъ былъ сыгратъ, по признанію администрацій, роль русскаго аванпоста.

Долго шелъ споръ въ спеціальной литературѣ и нѣкоторыхъ ученыхъ обществахъ о пригодности Новой Земли для колонизаціи. Опыты съ колонизаціей острова самоѣдами оказались болѣе или менѣе удачными. 3 становища съ населеніемъ около 100 человѣкъ, хотя уже долгое время не прогрессируютъ въ числѣ жителей, но живутъ и вполнѣ обезпечиваютъ себя промыслами.

Русскіе промышленники не разъ зимовали на Новой Землѣ и тѣмъ самымъ показали возможностъ жизни для русскихъ на этомъ пустынномъ островѣ. Рѣдко, очень рѣдко зимовки эти обходились безъ человѣческихъ жертвъ, но каждый разъ въ этомъ виноваты были плохія жилищныя условія, недостатокъ подходящей пищи, отсутствіе движеній и т. п. Священникъ, псаломщикъ и фельдшеръ въ Малыхъ Кармакулахъ, жизнь которыхъ протекала при нормальныхъ условіяхъ, служили нагляднымъ доказательствомъ этой возможности. И ничего не было опрометчиваго и рискованнаго въ томъ, что губернская администрація хотѣла занятъся правильной колонизаціей русскими Новой Земли. Но мало хотѣтъ, — надо умѣтъ.

Какъ я уже упомянуль, поселокъ расположень на значительномъ (около 20 верстъ) разстояніи отъ океана, и это обстоятельство оказалось для него роковымъ, по крайней мѣрѣ въ первый годъ его существованія.

Едва замолкла якорная цѣпь и былъ спущенъ трапъ, уже лодка съ русскими колонистами была у парохода. Вотъ они на палубѣ. Ихъ засыпали вопросами, какъ промыслы, здоровы ли они и ихъ семьи, и т. д. "Воды не было" — это были ихъ первыя слова. Это значило, что Крестовая губа покрылась на все зимнее время льдомъ. Объ охотѣ на морского звѣря (нерпу, морского зайца) не могло бытъ и рѣчи. За нимъ надо было ѣхатъ на океань верстъ за 20, или въ Мелкую губу, роковую для русскихъ, но, повидимому, не безнадежную въ отношеніи промысловъ. Тамъ же на океанѣ держался и бѣлый медвѣдь, который, какъ и люди, ничего не могъ найти въ замерзшей Крестовой губѣ. Ездитъ же на океанъ было невозможно за отсутствіемъ необходимаго числа собакъ, которыми ихъ не снабдили, а какія собаки и были, такъ не годились для ѣзды, такъ какъ были не учены. Да и карбасы невозможно было бы тащитъ съ собой къ океану. Одинъ изъ колонистовъ, Усовъ, ѣздилъ въ Маточкинъ шаръ и даже въ Малыя Кармакулы с цѣлью купитъ собак. Но самоѣды знаютъ имъ цѣну, знаю тъ, что и сами безъ собакъ ничего не напромышляютъ, и Усову удалось пріобрѣсти только трехъ собакъ, кажется, рублей за 15. Чиновникъ, въ вѣдѣнiи котораго находятся новоземельскіе колонисты, высказалъ мысль, не начатъ ли строитъ новый второй домъ, привезенный въ разобранномъ видѣ на пароходѣ, на какомъ-нибудь другомъ, болѣе удобномъ мѣстѣ, и испугался, когда колонисты ухватились за эту мысль, испугался, потому что не рѣшался братъ на себя отвѣтственностъ, да, кромѣ того, существующій уже домъ пришлось бы переноситъ, а на это нехватило бы тѣхъ рабочихъ, которые пріѣхали съ нашимъ рейсомъ (10 чел.). Однимъ словомъ, изъ этой мысли не могло ничего выйти, и домъ выгрузили здѣсь и начали его строитъ на этомъ весьма неудобномъ мѣстѣ.

Итакъ, промыслы были неудачны: всего было убито 11 медвѣдей и 28 песцовъ. Къ довершенію несчастія, и олень не появлялся въ теченіе всей зимы, лишь изрѣдка встрѣчался на карской сторонѣ. Послѣднее обстоятельство, т.е. отсутствіе оленей, лишивъ колонистовъ хорошей свѣжей пищи, пагубно отразилось на ихъ здоровьи. Хлѣба у нихъ было достаточно, по сахару нехватило; картофель при выгрузкѣ былъ отчасти подмоченъ, потомъ замерзъ, пришлось много его выброситъ; едва ли третъя частъ, по словамъ новоселовъ, была использована, и уже въ концѣ октября картофель кончился. Но печальнѣе всего то, что мясо кончилось около Рождества. Только весной еще разъ они ѣли его, когда къ великой своей радости нашли унесенный бурей на другую сторону губы, брошенный ими боченокъ съ 3 пудами солонины. Солонина эта привезена была, какъ старался намъ указатъ на это завѣдующій, имъ и наперекоръ желаніямъ новоселовъ, невдумчиво относившихся къ предстоящей зимовкѣ. Администрація ссылается на это отношеніе новоселовъ, какъ на тормозъ, который помѣшалъ ей въ полной мѣрѣ снабдитъ колонистовъ всѣмъ необходимымъ. Но едва ли это указаніе слѣдуетъ считатъ уважительнымъ, и если недостатокъ въ продовольствіи ощущался, то въ этомъ виновата исключительно администрація, которая должна была бы, несмотря на заявленіе неопытныхъ колонистовъ, доставитъ имъ все въ необходимомъ количествѣ. Вѣдь въ отчетѣ о колонизаціи Новой Земли въ 1910 году говорится о непростительной небрежности довѣреннаго Масленникова, крупнаго промышленника на сѣверѣ, который, т.е. довѣренный, не спабдиль колонистовъ вольнаго поселка въ Мелкой губѣ всѣмъ необходимымъ. Эта попытка была сдѣлана Масленниковымъ, съ разрѣшенія губернатора, въ 1909 году; Масленниковъ снабдилъ промышленниковъ-колонистовъ предметами продовольствія и промысла и долженъ былъ по уговору получатъ половину промысловъ. На почвѣ недоѣданія развилась цынга, унесшая въ могилу всѣхъ 3 русскихъ колонистовъ. Такой печальной картины, конечно, въ Ольгинскомъ поселкѣ не было, но все-таки скудостъ въ пищѣ, однообразіе ея пошатнуло здоровье колонистовъ, и у нихъ появилась цынга. Жертвами этой болѣзни прежде всего сдѣлались женщины: ноги покрылись пятнами, десны изъязвились и кровоточили, было трудно ходитъ, а нѣкоторыя и совсѣмъ не ходили, а только лежали, что еще болѣе успливало болѣзнь. Одна женщина, А. Фомина, не выдержала страданій и скончалась 28 мая, прохворавъ недѣль 6. Чувствовали себя очень плохо также двое мужчинъ.

Долго шла бесѣда съ колонистами на пароходѣ, и когда мы входили черезъ нѣкоторое время въ ихъ домъ, мы многое знали изъ ихъ жизни. Комнатки были прибраны, какъ будто къ празднику, женщины надѣли свои лучшіе костюмы. Чистота пріятно ласкала глазъ послѣ грязныхъ, въ большинствѣ случаевъ, самоѣдскихъ избъ.

Лѣсь для дома, если и былъ привезень сухимъ, сдѣлался сырымъ, такъ какъ опъ при выгрузкѣ на мѣстѣ бросается въ воду и далеко не сразу вытаскивается на берегъ. Вслѣдствіе этого при сыромъ новоземельскомъ климатѣ весь домъ отличался необычайной сырос тъю: съ потолка, по выраженію колонистовъ, лило, и чтобы предохранитъ кровати отъ неестественнаго дождя, къ потолку надъ кроватями былъ подвѣшень толь. Къ утру полъ иногда покрывался льдомъ; приходилось его ссѣкатъ топоромъ. Баня закончена не была, и для мытъя приспособленъ былъ холодный предбанникъ.

Вполнѣ естественно, что между колонистами, принужденными житъ въ одномъ домѣ, происходили ссоры; дѣло иногда доходило до того, что женщины подолгу не видѣлись. Одинъ изъ колонистовъ выражаль желаніе отдѣлитъся отъ остальныхъ и провести слѣдующую зиму въ Мелкой губѣ, въ избѣ Цивольки, поправленной промышленникомъ Масленниковымъ. Всѣ колонисты такъ или иначе выражали разочарованіе и съ ироніей относились къ тому, что они, по словамъ завѣдующаго, являются русскимъ аванпостомъ на крайнемъ сѣверѣ. Но стопло завдующему сообщитъ имъ, что каждому изъ нихъ будетъ дано 250 рублей пособія, какъ колонисты совсѣмъ перемѣнились: они или стали умалчиватъ, или отрекатъся отъ своихъ прежнихъ словъ. Въ особенности они стали отрицатъ, что у нихъ были враждебныя другъ съ другомъ отношенія, хотя нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ, что люди, совмѣстно цѣлый годъ, такъ надоѣдятъ другъ другу, что дѣло доходитъ до ссоры.

Какъ видно изъ этого краткаго описанія, жизнь колонистовъ скучна, однообразна, не богата впечатлѣніями, тяжела по обстановкѣ, что должно было, конечно, отразитъся на ихъ характерѣ. И дѣйствительно, проявленіе жизнерадостности было исключеніемъ. Лица носили печатъ угнетенности, подавленности. Можетъ-бытъ, это отчасти объясняется и тѣмъ, что имъ приходилось разставатъся съ женами, которыя всѣ, за исключеніемъ Запасовой, отправлялись въ свои родныя мѣста съ нашимъ пароходомъ: женщинамъ, дѣйствительно, слѣдовало поправитъ свое здоровье, безъ чего онѣ, пожалуй, едва ли бы вынесли вторую зиму. Онѣ, имѣя въ перспективѣ радостъ свиданія съ родными въ родной для нихъ природѣ, чувствовали себя бодрѣе, и на вопросъ, когда онѣ думаютъ вернутъся, отвѣчали незнаніемъ. И я, смотра на нихъ, не былъ увѣренъ, что онѣ всѣ вернутся. А одинокіе ихъ мужья остаются еще пытатъ свое счастъе, и звучатъ иногда ихъ слова горькой ироніей надъ собой. Падаетъ въ воду ящикъ изъ-подъ товара, одинъ изъ нихъ кричитъ другому: "Лови его! Доски, можетъ, пригодятся на гробъ".

И все-таки я того мнѣнія, что жизнь на Новой Землѣ возможна и для русскаго промышленника. Большинство мужчинъ, а также дѣти, которыя показывали намъ свои единственныя игрушки морскія раковины и камешки, остались здоровыми, несмотря на скудостъ пищи.

Въ области Крестовой губы Новая Земля богата ледниками. Немногочисленные ледники естъ и въ Маточкиномъ шарѣ, но очень далеко отъ его западнаго устъя. Чѣмъ дальше къ сѣверу, тѣмъ ледники и по числу увеличиваются, и по размѣрамъ становятся значительнѣе, и наконецъ, превращаются въ сплошной ледяной коверъ, покрывающій сѣверо-восточную частъ Новой Земли. Крестовая губа лежитъ въ области обширнаго развитія отдѣльныхъ ледниковъ. Ледники здѣсь еще не спускаются до уровня моря, но высота ихъ нижняго конца надъ уровнемъ моря сравнительно незначительна. Одинъ изъ такихъ ледниковъ постоянно бѣлѣлъ передъ нашими глазами въ глубинѣ губы, сверкая въ тѣ немногія минуты, когда солнце успѣвало броситъ на него нѣсколько лучей черезъ рѣдко разрывающуюся пелену облаковъ. Были и ближе ледники, въ боковыхъ долинахъ, и достаточно могучіе, но съ парохода ихъ не было видно. Одинъ такой ледникъ находился въ сосѣдней съ поселкомъ, вверхъ по губѣ, боковой долинѣ; до него было менѣе часа пути.

На второй день стоянки нѣсколько человѣкъ пассажировъ, взявъ на помощь трехъ норвежцевъ, отправились вверхъ по губѣ на пароходной шлюпкѣ съ цѣлью посѣтитъ ледникъ, такъ заманчиво привлекавшій насъ уже цѣлыя сутки. На наше несчастъе было время отлива, и намъ пришлось боротъся съ сильнымъ отливнымъ теченіемъ. Но это еще не все. Въ глубинѣ губы за спадомъ воды образовалось много мелей (банокъ), и во многихъ мѣстахъ дно выступило изъ-подъ воды. Шлюпка все время натыкалась на мели; лавироватъ между мелями такъ неожиданно появившимися островами было очень трудно. Въ этихъ мѣстахъ образовались стремительные потоки, съ которыми было трудно справитъся при помощи веселъ, а шестовъ мы не имѣли. При такомъ положеніи нечего было и думатъ пристатъ къ берегу гдѣ-нибудь въ концѣ губы, и мы были довольны, что намъ удалось высадитъся на одномъ мысѣ на сѣверномъ берегу губы. Отсюда мы отправились пѣшкомъ, но, такъ какъ пришлось отчасти итти по тѣмъ мѣстамъ, гдѣ была недавно вода, то мы раза два увязли по колѣно въ топкой глинѣ. Скоро намъ преградилъ дорогу мутный потокъ, около 5-6 вершковъ глубины и сажени ширины; перебрались черезъ него, по вотъ другой такой же, третій, четвертый, наконецъ десятый, одиннадцатый. Эти многочисленные рукава лединковой рѣчки достаточно утомили насъ, пока мы не перешли послѣдній изъ нихъ и не начали подниматъся на небольшую гряду, съ нея опятъ внизъ, потомъ на новую гряду, и вотъ прямо передъ нами могучая крутая ледяная рѣка съ ея гигантскими моренами; она вся была какъ на ладони. До нея не такъ много нужно было пройти, но насъ отъ нея отдѣляла большая Средняя Крестовая рѣка. Надѣятъся найти бродъ нечего было и думатъ, поэтому рѣшено было отправитъся на тотъ ледникъ, потоки котораго мы только что переходили. Повернули на сѣверъ и скоро убѣдились, что ледникъ этотъ ничутъ не меньше того, который такъ привлекалъ наше вниманіе, но онъ отличался тѣмъ, что былъ необычайно пологъ; оканчивался онъ почти отвѣсной ледяной стѣной, но столь черной и грязной, что льда не было видно. Мы подходили къ нему по лѣвому каменистому склону, представлявшему изъ себя не что иное, какъ древнія морены. Отсюда хорошо было видно, что какъ поднятъся на него съ обѣихъ сторонъ, такъ и передвигатъся по нему было удобно и легко. Ожиданія наши оправдались. Эта прогулка по тому наслажденію, которое она доставила намъ, останется надолго у насъ въ памяти. К сожалѣнію, намъ не удалось изъ-за тумана, окутывавшаго вершину ледника, достичь фирноваго поля.

Эта прогулка была нашей послѣдней прогулкой, и черезъ нѣсколько часовъ послѣ прощальнаго чая у членовъ экспедиціи Иванова, остававшейся въ Крестовой губѣ, мы покидали угрюмые берега Новой Земли. Это было 17 іюля, въ 3 часа утра.

Но океань на этотъ разъ встрѣтилъ насъ непривѣтливо. Слишкомъ 50 часовъ трепки, когда пароходъ наклонялся на 35°, когда въ каютахъ все срывалось со своихъ мѣстъ и даже люди выбрасывались изъ коек, очень отразились на пассажирахъ. Человѣка 2-3 изъ нихъ устояли противъ морской болѣзни, но и тѣ на второй день не имѣли обѣда, такъ какъ кухонную прислугу укачало. Но стоило пароходу скрытъся за Святымъ носомъ Мурманскаго берега отъ сѣверо-западнаго вѣтра, какъ всѣ мученики, пролежавшіе 50 часовъ неподвижно, воскресли и наслаждались на палубѣ подъ теплыми лучами солнца. Вскорѣ появившійся на берегахъ лѣсъ, пароходы, селенія радовали глазъ, такъ соскучившійся по этимъ привычнымъ картинамъ. Въ 7,5 час. вечера 19 іюля мы были на пристани и на слѣдующій день уже мчались на поѣздѣ въ Москву (стоимостъ поѣздки за 27 дней пути изъ Москвы и обратно въ Москву равнялась 55 рублямъ на человѣка. Отдѣльно поездка на Новую Землю изъ Архангельска 32 рубля).

В. Альбанскій
Журнал "Естествознаніе и географія" 1913 г. №№ 3-5