Из прошлого новоземельских зимовщиков

Hа берегах Новой Земли встречаются многочисленные кресты — ветераны на полуразрушенных могилах, которые являются безмолвными памятниками страданий и смерти многих русских людей, на протяжении веков упорно и отважно стремившихся на далекий Север.

В прошлом новоземельских зимовщиков насчитывается не мало трагедий, причиной которых были условия того времени, когда ради грабительской наживы кучки тунеядцев, приносилась в жертву жизнь трудящихся. Капиталисты-предприниматели, снаряжавшие артели зверобоев на Новую Землю, не проявляли заботы о мало-мальски сносных условиях жизни и быта зимовщиков и обрекали их сплошь и рядом на гибель, не неся за это никакой ответственности.

Яркой иллюстрацией этого является одна из трагедий, свершившаяся на Новой Земле в начале ХХ столетия. В сентябре 1909 г. купец Д.Н. Масленников, имевший на севере зверопромышленные предприятия, основал на западном берегу Новой Земли в Мелкой губе (широта 74°) вольный поселок (То есть не находившийся, как прочие поселки Новой Земли, в ведении Архангельской губернской администрации, реализовавшей с торгов продукты промыслов охотников этих поселков.). Он поселил в нем трех русских промышленников: Н. Я. Кулебякина, Ф. В. Холопова, А. К. Павловского и ненца Петра Осокина с женой и двумя сыновьями. За старшего на зимовке остался Кулебякин.

Артель устроилась в одной из изб, построенных еще в 1838 г. Циволькой. Продукты и все снаряжение артель получила от Масленникова, обязавшись за это промышлять из половинной доли с ним.

В июне 1910 г. пароход того же Масленникова "Николай" Вышел на Новую Землю к зимовщикам. Около полуночи 6 июля пароход встал на якоре против поселка. Несмотря на вызовы гудками никто из домика не показывался. Только лай собаки доносился с берега.

— Верно спят, — подумали на судне. Однако каждым овладевало беспокойство за судьбу зимовщиков и все торопились попасть на берег.

"Все как осенью, так и теперь, — пишет очевидец, — снасти лежат нетронуты; два карбаса на берегу не спущены на воду; бочки лежат тут же; только под брезентом куча шкур белух и тюленей, — это добыча промышленников. Идем к избушке и открываем дверь. Пахнуло гнилью и тяжелым запахом; никого нет. Печь, полати, домашняя рухлядь на местах. Сахар, посуда на столе у окна. На столе исписанный лист бумаги, рядом с ним в оборванной обложке книжка, В ней в запись — "Дневник".

Узнав из краткой записи о несчастьи, постигшем зимовщиков, "мы, — продолжает очевидец, — вышли из избы удрученные и опечаленные. Мимо нас в гору пробежала оставшаяся и одичавшая собака и скрылась, хотя мы манили ее к себе. Кругом избы стоял смрад... Невдалеке от избы стоял грубо сколоченный из досок ящик, прикрытый досками; в нем оказался еще неразложившийся труп, как признали мы, Н. Я. Кулебякина. Далее на горе, у креста и могилы Цивольки оказался другой, наполовину вкопанный в землю гроб с останками Павловского" ...

Здесь повторилась одна из трагедий, обычных в прошлом для Новой Земли. Дневник (найденный на столе) был озаглавлен: "Книга для записи времени и промысла".

"Сия книга крестьянина Архангельской губернии, Шенкурского уезда, Куртоминской волости, села Яковлевского, Николая Яковлевича Кулебякина, нанявшегося на промыслы на Новой Земле от конторы Масленникова Дмитрия Николаевича промышлять гольца и зверя. Из его промысла половина хозяину, другая на промышленников. Состоит 4 человека."

По дневнику Кулебякина мы во всех подробностях можем восстановить трагедию этих людей.

Сентябрь, октябрь и ноябрь прошли вполне благополучно. В поденных записях за эти месяцы отмечается главным образом состояние погоды и выходы на промысел.

30 ноября записано: "Живем покуда хорошо. Дружно и весело проводим время.

5 декабря. Небольшой ветерок. Попало в рюжу больше воза сайки и немного наваги. Ходим. Почти темно. Бывает зорька ненадолго, едва можно стрелять и опять темная ночь. Канун дня моего ангела. Вечером попили чаю. Помылся в рукомойнике вместо бани. Переодел белье и зажег лампадку".

В начале декабря (среди населения маленькой колонии возникли первые недоразумения, в результате которых ненца Осокина с семьей выделили из артели.

В половине декабря Павловский почувствовал боль в ногах.

Несмотря на темное время, охоту не прерывали. Не видя из-за темноты мушки на ружье, "стреляли по дулу".

К 1 января они добыли 18 морских зайцев, 5 белух, 48 нерп, 2 оленя. Песцов промышляли каждый отдельно.

"6 января. Ясно, холодно, северное сияние. Ал. Павловский сильно хворает и команда стала жаловаться на болезнь.

7 января. Ясно, мороз. Стали принимать меры. Вздумали сделать баню. Стали в избе работать баню, чтобы избежать болезни.

8 января. Ясно, сильный мороз. Топили баню и угорели...

17 января. Сильный ветер и вьюга. Команда начинает хворать. Пухнут ноги. Павловский сильно хворает, чувствует боль в ногах...

24 января. Ветрено, тепло. Время самое печальное. Команда хворает. Только и слышишь, что "о боже мой!". Ходить никуда нельзя. Стоят погоды, в квартире сырость.

26 января. Тихо и пасмурно. Печальный день: помер Павловский B 5 часов 20 минут вечера. Топили баню, убирали тело, зажгли свечу и покадили. Наступает ночь.

27 января. Тихо. Выпало много снегу. Назначена вахта у покойного. Сидели попеременно с утра. Стали делать гроб и стали вырубать могилу. Грунт очень твердый, вырубили немного и погребли покойного рядом с прапорщиком Циволькой, у креста на горе. Команда все делается больнее. Анна плачет и сам чувствую в ногах боль...

31 января. Пасмурно и ветрено. Губу вынесло. По берегам промыслили на ружья 13 нерп. На ночь сильный ветер.

1 февраля. Пасмурно и ветер. Промыслили 7 нерп. Перенимать ездили на льдинах. Карбас стащить не могла. Много зверя уносит в море, так как команда хворает. Ночью северное сияние...

4 февраля. Ветер и погода. Половину губы нанесло льду. Зверь отошел. Харчу никакого нет. Варили и жарили равушку (мясо нерпы и вообще морского зверя) нерпью...

11 февраля. Пасмурно, тихо. Холопову все хуже. Ничего не может, делать. Плохо.

12 февраля. Пасмурно, тихо. Холопов совсем слег. Топили баню.

14 февраля. Пасмурно, тихо. Ходили к морю и к реке. Осокин за дровами. Остальные лежат больные очень.

15 февраля. Пасмурно, ветерок. Губу вынесло шестой раз. Осокин тоже захворал.

16 февраля. Ясно и ветерок. Подстрелили нерпу, некому достать. Карбасы спихнуть некому, все больны.

17 февраля. Ясно и ветерок. Команде все хуже. Зайдешь в избу, только и слышишь плач и стон со всех сторон. Сам чувствую все хуже. Под грудью жмет больше всего и одышка.

23 февраля. Ясно и тихо. Видели следы медведя. Одному ходить далеко. Опасно... У меня выступила сыпь очень большая на теле и тоже ноги тоскуют. Не знаю, что делать...

27 февраля. С утра пасмурно, днем ясно, ветер, холодно. Во ртах у всех опухло и у меня. Невозможно есть.

28 февраля. С утра ясно и ветерок. Вечером сильная погода, занесло сени. Вот и дождались долгих деньков. Прожили темное время. Теперь только бы промышлять. Опять одно горе — все захворали. Чудная боль. Сперва поют пятки, точно зябнут. Потом пойдет по ногам выше колоть. Ломит коленки и стягивает жилы. Человек поневоле должен лежать и потом по всему телу окажется сыпь и на руках.

1 марта. Ясно и тихо. Отгребал от сеней снег. В избе везде нагажено, грязь. Посуду не моют. Опять должен итти домой, а в избу не зашел бы. Осокин может ходить, но не хочет. Лежит круглые сутки, стонет. Только поест и опять на бок.

2 марта. Ясно, солнышко и тихо. Ходил на гору и за дровами. Стали сильнее болеть ноги и одышка. Сплю 6 часов в сутки".

Как видно из приведенных записей, болезнь охватила всех зимовщиков. Для борьбы с нею не было средств. Продуктов мало — хлеб, сухари, чай и сахар. Масло и овощи отсутствовали. Так как больным трудно было заниматься печением хлеба, они предпочитали питаться сухарями. В избе бывало и холодно и сыро, а невозможная теснота и антисанитарное состояние помещения еще больше способствовали развитию болезни. Лечебных средств тоже не было, а в самодельной бане они только угорали. Чтобы не поддаваться болезни — старались поменьше спать.

4 марта к зимовщикам случайно заехали промышленники из Маточкина Шара Запасов, Яшков и Хатанзея. Они выехали на собаках на промысел медведя и, добравшись до Мелкой губы, наткнулись на несчастную зимовку. Все обитатели ее были тяжко больны, мог двигаться только один Кулебякин. Прибывших поразил внутренний вид избы. Впоследствии один из них, Яшков, рассказывал: "зашли мы в избу, а там смрад, душина, прямо невозможно терпеть".

Запасов с товарищами навели в избе порядок, ухаживали за больными, кормили их медвежьим мясом и поили теплой кровью. Но долго оставаться в Мелкой губе они не могли, запас провизил у них был на исходе. Все, что они могли сделать для спасения зимовщиков — это увезти их к себе в становище.

На этом они и договорились с Кулебякиным.

Взяв с собой больных Холопина и Осокина с семьей, Запасов и Хатанзей отправились 13 марта обратно в Маточкин Шар, а Яшков остался в Мелкой губе промышлять зверя и ухаживать за больным Кулебякиным, на выздоровление которого они надеялись. Было условлено, что Запасов вернется за Яшковым к 25 марта.

Кулебякин долго боролся с болезнью. Записи в дневнике сообщают:

"15 марта. Пасмурно и тихо. Поехал в море. На собаках свез лодочку. Видел медведя — казака. Находился дома, занимался стиркой.

22 марта. Ветрено. Топили баню. Не ходим никуда. У меня боль продолжается: ноет под грудью и немного болит правая нога. Пью нерпичью кровь и ем сырком медвежье мясо. Больше есть нечего. Весь харч. Товарищ ест один хлеб. Время стоит все холодное, тепла нет".

Яшков не вытерпев голода отправился 26 марта в Крестовую губу (в 25 километрах от Мелкой) к зимовавшим там норвежцам, чтобы взять у них продуктов.

Кулебякин остался один. 27 марта он записал: "С утра ясно, солнышко и тихо. С обеда начал дуть сильный ветер. Товарища все нет, а сам чувствую себя, что все делается хуже. Стал ходить с трудом. Не любит боль обрядни (домашняя работа по приготовлению пищи). Утро похожу у печки, потом весь расслабну и не могу встать"...

На этом месте дневник Кулебякина прерывается. Далее идут записи Яшкова, который вернулся из Крестовой губы 28 марта. Впоследствии он рассказывал: "пришел домой, а Николай уже сутки печи не топил; я спросил, что ты лежишь, он говорит не могу встать, ноги не действуют; я принес три гольца, коробку консервов и сухарей, но когда я сходил в Крестовую, так почувствовал в ногах боль"... Провизии, которую принес Яшков, хватило только до 31 марта.

В дневнике Яшков записывал:

"1 апреля. Плохая погода. Ветер с моря. Танзер (вьюга). Никуда не ходим. Кулебякин слег. Опухоль спустилась в ноги и не может ходить от хорошей пищи — хлеба и воды, а Якова все нет..."

Болезнь быстро разрушала организм Кулебякина, его страдания близились к концу и Яшкову тоже уже сильно больному становилось жутко при мысли, что он скоро останется совершенно один. Только надежда на скорый приезд Запасова поддерживала его силы и бодрость духа.

В дневнике о смерти Кулебякина записано: "Кулебякин сначала мучился и бредил, а потом тихо и мирно стал душу отдавать богу. С утра пасмурно, а потом стало ясно. Ходил на гору. Воды нет (то есть море покрыто льдом, — П.Б.). Снег быстро тает. Губа синяя, а не вытаскивает. Делал гроб. Один теперь остался. Не с кем поговорить. Грустно стало. Якова из Шара все нет. Говорил на благовещенье и после, а и теперь все нет. Спасибо ему.

21 апреля. В 7 часов свечку зажег и покадил, а потом вынес на улицу гроб Николая Яковлевича Кулебякина. Ясно и солнце весь день. Воды нет. Жду из Шара Якова, все нет".

Предчувствуя смерть, Кулебякин написал жене письмо, в котором прощался со всей своей семьей. Он, советовал обратиться к купцу Масленникову, который должен был рассчитаться с ним за промысел.

Страшно стало одному Яшкову. Ему мерещился тот же конец, который только что постиг его случайного товарища. В дневнике Яшков отмечает:

"23 апреля... Пек хлеб и ходил на гору 5 раз. Жду Якова из Шара. Очень скучно. Ноги болят сильно, одну стянуло так, что хожу с трудом, а надо пересиливать болезнь. Есть нечего, один хлеб. А боль этим не выживешь".

С каким нетерпением ожидал Яшков Запасова видно из того, что больной, еле передвигаясь, по пяти раз поднимался на гору, чтобы посмотреть не едет ли за ним его товарищ.

Наконец, поздно вечером 23 апреля приехал долгожданный Яков Запасов, с опозданием против обещанного срока на целый месяц. Задержка произошла из-за гибели собак при поездке его на Карскую сторону Новой Земли. Запасов сообщил, что больной Холопов умер в Маточкином Шаре 18 апреля, а ненец Осокин с семьей выздоравливают.

На другой же день Запасов и Яшков, оставив в избе коротенькую записку о всем случившемся, выехали обратно в Маточкин Шар. Вследствие сильного таяния снега ехать на собаках было трудно, поэтому они отправились морем на маленьком карбасе и через день были уже дома.

Яшков поправлялся с трудом. Он еле передвигался и после нескольких шагов по комнате вынужден был ложиться от одышки и усталости. Окончательно он поправился только в Архангельске. Но тяжелая болезнь и не менее тяжелые нравственные переживания в Мелкой губе превратили сильного 28-летнего Александра Яшкова почти в старика.

На кого же падает вина за муки и смерть трех тружеников на далеком суровом острове? Понес ли виновник заслуженную кару?

Артель Кулебякина субсидировалась и снаряжалась купцом Масленниковым, а непосредственно этим делом занимался его доверенный — Лобанов. Расследование показало, что по преступной небрежности этого Лобанова В числе продуктов, отпущенных артели, совсем не было: картофеля, капусты, огурцов, масла, белой муки и даже сушек, то есть именно тех продуктов, без которых благополучная зимовка в далекой Арктике немыслима. Если бы у промышленников были эти продукты — исход зимовки, несомненно, был бы другой. Негодяй Лобанов остался безнаказанным.

Всего двадцать девять лет отделяют нас от трагедии в Мелкой губе, но каким далеким кажется это время! Русский народ за эти годы очистил свою землю от всех капиталистов и помещиков, от всех эксплоататоров и их приспешников. Советское правительство всемерно заботится о повышении материального и культурного уровня своих граждан. Советские полярники окружены особым вниманием партия и правительства.

Школы, кино, радио и театры вошли в обиход населения Арктики. Общественная и культурная жизнь на Новой Земле бьет ключем. За годы советской власти здесь построены две школы, школа-интернат, две больницы и пять фельдшерских стационаров. Среди ненцев, в прошлом совершенно безграмотных, теперь очень много грамотных. Ненецкие дети учатся в школах. Многие ненецкие юноши обучаются на курсах радистов и механиков-мотористов, становясь квалифицированными работниками на полярных станциях. Некоторые из них получают среднее и высшее образование в учебных заведениях Москвы и Ленинграда.

На всех становищах и полярных станциях имеются хорошие библиотеки, музыкальные инструменты, различные игры и т. п. На Новую Землю в летнее время выезжают театральные и музыкальные бригады московских театров и консерватории.

В 1924 г. на Новой Земле был образован Островной совет, председателем которого бессменно состоит известный даровитый ненец Тыко Вылка.

Бесправие, бесчеловечная эксплоатация купцами предпринимателями, трудная, бескультурная жизнь новоземельских промышленников исчезли на всегда.

П. Башмаков. Журнал "Советская Арктика" №9 1939 г.

---

Литература по теме.

И. Ануфриев "Из плавания около берегов Новой Земли", Известия Архангельского Общества Изучения Русского Севера, № 15, за 1910 г.

Б. И. Садовский, "Очерк колонизации Новой Земли за 1910 год", те же известия за 1912 г. № 1-4.

К. Носилов "История одной полярной зимовки".