Полярное путешествие графа Вильчека в 1872 году

Внутренние районы Новой Земли почти совершенно неизвестны. Охотники, занятые почти исключительно прибыльным морским промыслом, не имеют времени проникать вглубь острова. Даже когда они иногда отправляются вглубь за оленями, они всегда держатся близко к побережью. По их словам, почва каменистая, почти повсюду тёмно-синяя глина, редко — песок, перемешанный с камнями; кое-где встречаются небольшие зелёные участки с низкой травой, где пасутся олени. Болота и влажные мшистые тундры редки, белых мхов не бывает". Так говорит Шпёрер (Petermann’s Geographische Mitteilungen. 1874, выпуск VIII.), с величайшим усердием и редкой, критически осмысленной собирательской страстью собравший разрозненные сведения о Новой Земле.

Выдающийся петербургский академик К.Э. фон Бэр, исследовавший в 1837 году пролив Маточкин Шар и устье реки Нехватова с исчерпывающей тщательностью и имеющий для Новой Земли в естественно-историческом отношении такое же эпохальное значение, как и бесстрашный граф Литке в географическом, описывает строение двойного острова следующими словами:

"Новая Земля вся каменистая и, по крайней мере на западном побережье, окружена многочисленными скалами, которые то скрываются под водой, то возвышаются над ней. Южная оконечность, которую мы не видели сами, по слухам, низменна. Далее к северу поднимаются горы. В районе реки Нехватова, впадающей в Костин Шар, мы наблюдали, насколько могли продвинуться и насколько хватало взгляда с самых высоких вершин, что вся равнина усеяна изолированными горными хребтами средней высоты, так как ни один из них, вероятно, не достигает 2000 футов. Далее к северу эти возвышенности становятся гораздо внушительнее как по высоте, так и по протяжённости, а у известного под названием Маточкин Шар пролива они так сближаются, что не остаётся преобладающей равнины, и, за исключением узкой полосы на западе и более широкой на востоке, видны только горы и долины. Самые высокие вершины здесь распределены очень неравномерно.

Ганс Хёфер (1843—1924) — австрийский минералог и горный инженер. Пионер технологии бурения нефтяных скважин и эксперт в области питьевого водоснабжения. После окончания средней школы поступил в Горную академию в Леобене на факультет горного дела и металлургии, которую окончил в 1864 году. Его интерес к геологии и минералогии побудил его выбрать карьеру в горнодобывающей промышленности, которую он начал в Трансильвании и продолжил в Богемии. В 1867 году он поступил на службу в Геологический институт в Вене, а в 1869 году взял на себя руководство недавно основанной Горной школой в Клагенфурте и занимал эту должность до 1879 г. В это же время он принял участие, в качестве геолога, в экспедиции графа Вильчека, которая познакомила его со Шпицбергеном и северной Россией в 1872 году. Во время посещения Всемирной выставки в Филадельфии посетил горнодобывающие районы и месторождения нефти. На основе своих наблюдений он выдвинул всемирно известную теорию антиклинали. Своим докладом "Нефтяная промышленность Северной Америки" 1877 года, в котором он указал на важность перекрытия скважин водой и преимущества канадского метода бурения, он способствовал быстрому развитию галисийской нефтяной промышленности. Позже в качестве эксперта по нефти он побывал практически во всех нефтяных регионах Европы. В 1913 году в своей книге "Нефть и ее производные" он ввел термин "нефть“ для обозначения всех жидких органических легковоспламеняющихся природных продуктов, которые происходят из недр Земли. Здесь представлено его сообщение "О строении Новой Земли", написанное по результатам экспедиции 1872 года.

Из западных гор господин Циволька тригонометрически измерил высоту самой значительной — Митюшев Камень — и нашёл её равной 3200 футам по русскому измерению. Он расположен к северу от западного входа в пролив, у Серебряной бухты, и производит тем более величественное впечатление, что возвышается прямо у берега. Ещё выше другая гора (3475 русских футов), находящаяся в первой трети пролива на его южном берегу; но самой высокой, вероятно, является гора, расположенная к югу от восточного входа, не видимая с западного берега, но значительно превосходящая все окружающие вершины и поражающая своей массой и широким куполообразным пиком. Она не была измерена, так как мы случайно и без измерительных инструментов оказались в её окрестностях, а задержка из-за позднего вскрытия льда в проливе не позволила вернуться к ней; однако, насколько можно положиться на оценку в этих краях, где теряется само понятие меры, я полагаю, что её высота превышает 4000 футов.

Величественный вид этих в основном обрывистых скал ещё более усиливают ослепительно белые снежные массы, которые то покрывают целые склоны гор, то широкими полосами спускаются от вершин к подножию, заставляя тёмную породу казаться почти чёрной при ясной погоде. В некоторых местах встречается сланец, а далее к северу горы, согласно наблюдениям адмирала Литке и тем, что сделал господин Циволька во время своего первого путешествия, продолжаются вдоль западного побережья, но с уменьшающейся высотой и изменённым направлением долин, которые выходят к берегу и содержат ледники. Восточное побережье в целом низменное."

Неудивительно, что о внутренних районах Новой Земли нам известно так мало, хотя географическое освоение этого клочка земли велось с величайшим самоотречением со многих сторон. Помимо уже упомянутых знаменитых петербургских академиков — графа Литке и К.Э. фон Бэра, — в нашем веке это были Пахтусов, чей героизм просто воодушевляет, Циволька и Моисеев, посвятившие исследованию Новой Земли все свои силы, не щадя себя. Однако большинство этих людей, великих своим самоотречением, сосредоточили свою деятельность почти исключительно на съёмке и изучении береговой линии, ибо это прежде всего имело практическую пользу для мореплавания и было естественным предварительным условием для других географических работ. Возможно, именно это обстоятельство, а также известное нежелание многих моряков взбираться на горные вершины объясняют и оправдывают тот факт, что мы получили так мало сведений о внутреннем строении Новой Земли, пока наконец фон Бэр не составил упомянутую выше схему.

Карта составленная по результатам экспедиции графа Вильчека. 1872 г.
(В новом окне откроется в полном размере)

После этого введения, целью которого было прояснить современное состояние знаний о строении Новой Земли, позвольте перейти к нашим собственным наблюдениям, исследованиям и взглядам на этот вопрос.

Новая Земля — это горный хребет, протянувшийся с 72° до 75° северной широты с юго-юго-запада на северо-северо-восток и достигающий наибольшей высоты между 73° и 74° северной широты; здесь вершины не раз поднимаются до 4000 футов. От параллели 75° хребет резко поворачивает на восток-северо-восток, теряя высоту; точно так же ниже 72° параллели горная гряда изгибается в юго-восточном направлении и быстро уплощается. В соответствии с тройным изменением направления хребта простираются и основные слои горных пород, а также общий ход береговой линии.

В уже упомянутом районе наибольшего поднятия мощные поперечные хребты отходят от центральной цепи почти под прямым углом, то есть и к побережью, и их высота зависит от высоты расположенной позади горной цепи. С понижением последней исчезают и первые, характер цепных гор стирается, как это происходит в южной части острова.

Таким образом, между 73-й и 74-й параллелями Новая Земля имеет ярко выраженное так называемое "рыбье" строение горных хребтов.

Наличие поперечных боковых хребтов, естественно, обуславливает и поперечные долины; они наиболее отчётливо выражены там, где центральная цепь достигает наибольшей высоты, то есть между 73° и 74° северной широты. При этом наблюдается удивительный факт: чем выше поднимается центральный горный хребет, тем меньше перевалы возвышаются над уровнем моря, так что глубоко врезанные, часто ущелеобразные долины как бы рассекают центральную цепь на части. Так, пролив Маточкин Шар представляет собой выраженную поперечную долину, расположенную даже примерно на 10 метров ниже уровня моря. С вершины Вильчека (Это гора, которая на картах у северного побережья Маточкина Шара обозначена высотой 3156 английских футов, но на самом деле значительно выше. Мы ещё подробно поговорим о вершине Вильчека.) мы ясно увидели, что от Серебряной бухты параллельная долина, постепенно поднимаясь, тянется поперёк острова к упомянутому проливу. Также с вершины Вильчека мы наблюдали, как депрессия Крестовой бухты глубоко уходит вглубь острова на юго-восток в виде поперечной долины, которая, вероятно, на восточном побережье образует бухты Чекина или "Неизвестную".

Здесь две бухты — одна из упомянутых и Крестовая — расположены так близко друг к другу, что долгое время существовало мнение, будто они соединены проливом. Только Моисеев разъяснил эту ошибку, к сожалению, запечатлённую на некоторых наших новых картах; он указывает, что в самой глубине Крестовой бухты впадает река глубиной 6 футов, что, безусловно, свидетельствует о наличии крупной поперечной долины. Именно поперечными долинами, а также связанными с ними поперечными хребтами обусловлены многочисленные и глубоко врезанные фьорды на побережье Новой Земли между 73° и 75° северной широты.

Маточкин Шар — это теснина, то есть он образовался непосредственно в результате перемещения, разлома, что ясно доказывает различное строение слоёв на его северном и южном берегах; по аналогии с другими соседними главными поперечными долинами весьма вероятно, что и они имеют такое же происхождение. Нам не известно ни одного наблюдения или иного основания, опровергающего это естественное предположение.

К северу от Крестовой бухты почти вся земля покрыта мощными ледниками, которые стекают с центральной горной оси на запад и восток в море; таким образом, заполненные льдом долины ускользают от дальнейшего наблюдения.

В южной части Новой Земли характер горного хребта сильно сглажен. Здесь мы имеем дело скорее с постепенно уплощающимся к побережьям нагорьем, от которого спускаются отдельные параллельные хребты с северо-запада на юго-восток. Как следует из наших собственных наблюдений к востоку от залива Рогачёва, так и из наблюдений Лемана к северу и северо-востоку от реки Нехватова, эти хребты часто состоят из так называемого авгитового порфира. Из-за отсутствия поперечных хребтов поперечные долины исчезают, продольные долины обусловлены параллельными горными цепями, высшие точки которых находятся в центре острова, и это придаёт местности иной характер, нежели тот, что мы наблюдали севернее. Эта особенность южной части острова обуславливает и северо-западное-юго-восточное направление бухт, полуостровов, многочисленных островов и островных цепей. Эти факторы — преобладающее отсутствие поперечных долин, наличие продольных долин, преобладающее простирание горных слоёв с северо-запада на юго-восток, постепенное уплощение нагорья к побережьям — легко объясняют слабо расчленённый характер восточного побережья, то есть отсутствие значительных бухт южнее 72-й параллели.

Обратимся снова к горам в окрестностях Маточкина Шара. Здесь не обнаруживается протяжённых с севера на юг, то есть продольных долин, что, возможно, и следовало ожидать из-за небольшой ширины острова по сравнению с его значительной высотой. Однако было бы ошибкой полностью отрицать их наличие здесь: они просто менее развиты, так как их перевалы всегда расположены выше дна пересекающих их поперечных долин, поэтому последние доминируют и придают ландшафту его характер.

Такие продольные долины мы обнаружили, например, на ранее совершенно неизвестной территории между Маточкиным Шаром и бухтой Пила: так, нижнее течение реки Маточка направлено с юга на север и лежит в продольной долине, которая прослеживается дальше на юг вплоть до почти незаметного водораздела к истокам ручья Иоганна. Другой пример находится поблизости и подтверждается течением реки Медвянка, которая также впадает в южный берег Маточкина Шара. Южное продолжение этой долины ясно выражено благодаря южному и северному притокам Маточки, а также реке Стернек; однако поперечные долины верхней Маточки и упомянутой реки доминируют над продольными: их дно лежит ниже, имеет постепенный подъём и сохраняет одно направление на значительном протяжении.

После этих общих сравнительных наблюдений о строении Новой Земли обратимся вновь к самым высоким вершинам между 73-й и 74-й параллелями. Долгое время оставался открытым вопрос, где на Новой Земле искать высшие горные вершины и до какой высоты они поднимаются. Этим занимался и фон Бэр, и его слова, приведённые в начале, в основном отражают современное состояние знаний по этому вопросу.

Мы с графом Вильчеком решили в ночь с 29 на 30 июля 1872 года взойти на уже неоднократно упоминавшуюся вершину Вильчека, которую со своей стоянки у метеорологической станции Пахтусова (1834–1835 гг.) считали одной из самых высоких гор и которая, таким образом, была особенно подходящей для обзора окрестностей, тем более что расположена почти в центре острова.

После почти пятичасового восхождения в гору через ледник и, наконец, по острому скальному гребню мы достигли вершины, расположенной за горой Вильчека, которая при подъёме казалась нам самой высокой. Однако первый взгляд с трудом и счастливо достигнутых высот разочаровал нас: мы сразу спустились по сильно рассечённой скальной стене, снова вышли на ледник в седловине и после ещё одного часа пути по гребню, выступающему из ледяных масс, наконец достигли истинной вершины Вильчека, видимой с корабля. Наши усилия были щедро вознаграждены: наши лучшие ожидания оправдались, так как открывшийся перед нами обширный круговой обзор пролил свет на высотные соотношения этой местности.

Прежде всего, мы увидели, что находимся выше расположенного к западу Митюшева Камня высотой 3204 английских фута — остроконечного, сильно изрезанного скального хребта длиной в 1 географическую милю, состоящего, как полагают, из протогина, от которого нас отделяла широкая, глубокая долина, заполненная гигантским ледником. Таким образом, прежние данные об абсолютной высоте вершины Вильчека (3156 английских футов) оказались неверными: по нашим наблюдениям с помощью превосходного универсального инструмента, её высота на 700 английских футов больше*. Далее, на север и особенно на северо-восток мы увидели такие же гигантские скальные вершины, как и те, что поднимались к югу от нашей точки наблюдения; однако, прежде чем мы успели установить универсальный инструмент, с северо-запада подтянулся туман, который, к сожалению, скрыл северную часть нашего обзора, и только на северо-востоке из этого подвижного моря тумана выступали несколько вершин, превышавших высоту нашего наблюдательного пункта. Так, чёрная голая скальная вершина, расположенная почти точно на северо-востоке на расстоянии около 25 морских миль, достигает примерно 4500 венских футов. Другая вершина поднимается из горного хребта, простирающегося с северо-востока на юго-запад, и находится от нас к востоку на расстоянии примерно 15–20 морских миль; её высота едва превышает 4000 венских футов. Самая высокая вершина в непосредственной близости от Маточкина Шара — это вершина горного хребта, который также тянется с северо-востока на юго-запад, достигает северного берега между вершиной Вильчека и мысом Поворота и сопровождается на своём западном склоне мощным ледником; она превышает наш наблюдательный пункт на 200 венских футов и, таким образом, является, вероятно, самой высокой вершиной в ближайших окрестностях северного берега Маточкина Шара, а потому заслуживает того, чтобы быть исследованной не только последующими путешественниками, но и мореплавателями, так как открывает превосходный обзор на почти неизвестное восточное побережье и Карское море. И мы с вершины Вильчека через глубокую трещину долины ясно увидели Карское море, ещё покрытое белым льдом.

*— Прибыв в Маточкин Шар 29 июля, мы застали прекраснейшую погоду, и после 24-дневного перехода с Шпицбергена нам особенно хотелось работать на суше, поэтому восхождение на вершину Вильчека было предпринято немедленно, а следом за ним — на Малый Серебряный горный хребет (1885 английских футов). С обеих точек были наведены и измерены наиболее выдающиеся и заметные вершины. Однако вскоре выяснилось, что со второй точки многие из ранее наведённых вершин не видны.