Краткій отчетъ о поѣздкѣ Кн. Б. Б. Голицына лѣтомъ 1896 года на Новую Землю

Имѣю честь представить физико-математическому отдѣленію Императорской Академіи Наукъ краткій отчетъ о результатахъ моей лѣтней поездки на Новую Землю для наблюденія полнаго солнечнаго затменія, равно какъ и о результатахъ экспедиціи предпринятой мною совмѣстно съ нѣкоторыми другими лицами внутрь острова съ цѣлью производства различныхъ изслѣдованій.

1-го іюля экспедиція выѣхала изъ Москвы, а ночью съ 5-го на 6-ое прибыла въ Архангельскъ. Правленіе частной Московско-Ярославско-Архангельской желѣзной дороги въ лицѣ В. С. Мамонтова оказала экспедиціи свое полное содѣйствіе, не только разрѣшеніемъ дарового проѣзда, но и предоставленіемъ въ распоряженіе экспедиціи до Ярославля отдѣльнаго вагона, а отъ Ярославля до Вологды даже двухъ отдѣльныхъ вагонъ-салоновъ, въ которыхъ и были помѣщены болѣе цѣнные и хрупкіе приборы. По Николаевской железой дорогѣ правительствомъ также былъ разрѣшенъ даровой проѣздъ, но на Петербургской станціи при отправленіи встрѣтились, несмотря на циркуляръ Министра Путей Сообщенія, различныя затрудненія, такъ какъ начальство дороги было чрезвычайно нелюбезно и выказало весьма малую готовность оказать экспедиціи содѣйствіе.

По дорогѣ въ Архангельскъ экспедиція потеряла одного изъ своихъ участниковъ, именно механика при физическомъ кабинетѣ Георгія Абрама, скоропостижно скончавшагося въ Великомъ Устюгѣ отъ сильнѣйшихъ припадковъ падучей болѣзни, такъ что изъ Архангельска экспедиція отплыла лишь въ составѣ слѣдующихъ лицъ: академика Баклунда, адъюнкта Кн. Голицына, астрономовъ Костинскаго и Ганскаго, лаборанта при физическомъ кабинетѣ Гольдберга и младшаго зоолога зоологическаго музея Якобсона.

Въ самомъ Архангельскѣ экспедиція пробыла нѣсколько дней для различныхъ закупокъ. Мѣстное начальство въ лицѣ губернатора А. П. Энгельгардта, архієрея преосвященнаго Іоанникія, полицемейстера Петрова, чиновника по особымъ порученіямъ губернатора Макарова равно какъ правленіе Мурманскаго общества пароходства и офицеры военнаго транспорта "Самоѣдъ" оказали экспедиціи свое полное вниманіе и содѣйствіе.

Князь Борис Борисович Голицын (1862 - 1916) — русский физик и геофизик, один из основоположников сейсмологии, геофизик, изобретатель первого электромагнитного сейсмографа. Стоял у истоков термодинамики излучения. В 1896 году Голицын организовал экспедицию на Новую Землю для наблюдения полного солнечного затмения. После успешного наблюдения затмения Голицын вместе с О. А. Баклундом, руководителем второй экспедиции из Казанского университета, совершили рейд вглубь острова. За девять дней путешествия были проведены метеорологические и топографические наблюдения, проведено физико-географическое описание местности. Именно Б. Б. Голицын, осмотрев инструментарий станции, решил передать метеорологическое оборудование экспедиции Академии наук на нужды местных метеорологов. Но с одним условием: чтобы наблюдения не прекращались! С тех пор, с 1896 года, на полярной станции Малые Кармакулы вот уже 127 лет проводятся метеорологические наблюдения, это самый длинный непрерывный ряд исследований в отечественной истории!

Отплытіе транспорта "Самоѣдъ", на которомъ и размѣстились члены академической экспедиціи, было назначено на 9-ое іюля, но по случаю свѣжаго вѣтра, дувшаго этотъ день, было отложено до утра 10-го.

Въ Малые-Кармакулы на Новой Землѣ въ широтѣ 72°22′27" N и восточной долготѣ отъ Гринвича 3^h30^m50,7^s "Самоѣдъ" прибылъ къ 7-ми часамъ вечера 12-го іюля, не встрѣтивъ нигдѣ на своемъ пути льдовъ, но довольно свѣжую погоду и значительное волненіе. При входѣ въ Малыя Кармакулы транспортъ чуть не наскочилъ на подводный рифъ, не обозначенный на картѣ, за который часомъ позднѣе задѣлъ пароходъ Мурманскаго общества "Ломоносовъ" и сломалъ себѣ винтъ.

Въ Малыхъ Кармакулахъ экспедиція размѣстилась въ школьномъ домѣ епархіальнаго вѣдомства въ трехъ свѣтлыхъ, чистыхъ и хорошихъ комнатахъ. Во время пребыванія на Новой Землѣ особое вниманіе намъ постоянно оказывалъ игуменъ Кольскаго Ново Земельскаго скита отець Іона.

Тѣ двѣ недѣли, которыя оставались до дня затменія, были употреблены мною на различныя приготовленія къ предстоящимъ наблюденіямъ и на устройство въ Малыхъ-Кармакулахъ постоянной метеорологической станціи 2-го разряда 1-го класса. При участіи Ганскаго, Гольдберга и двухъ поморовъ, Иглина и Петрова, бывшихъ въ прошломъ году съ Чернышевымъ на Новой Землѣ и выписанныхъ мною спеціально для экспедицiи внутрь страны изъ Мезени, мы построили постоянную метеорологическую будку по образцу будокъ главной физической обсерваторіи на возвышенномъ открытомъ мѣстѣ около новой церкви и приступили къ правильнымъ метеорологическимъ наблюденіямъ. Кромѣ обыкновенныхъ наблюденій, которыя производятся въ 7 час. утра, 1 часъ дня и 9 вечера на станціяхъ второго разряда, отъ 6 часовъ утра до 10 вечера велись еще ежечасныя наблюденія надъ направленіемъ и силой вѣтра, (послѣднее по анемометру Робинсона съ электрическимъ счетчикомъ), облачностью и радіаціоннымъ термометромъ. Температура на поверхности почвы опредѣлялась 3 раза въ день (по нѣсколькимъ термометрамъ), равно какъ и температура на глубинѣ одного метра. Непрерывное измѣненіе нѣкоторыхъ метеорологическихъ элементовъ регистрировалось особо чувствительными самопишущими приборами, а именно: барографомъ, термографомъ и гигрографомъ, разсчитанные на 8-ми часовой оборотъ барабана (обыкновенно приборы разсчитаны на недѣльный оборотъ) и спеціально заказанные мною въ мастерской братьевъ Ришаръ въ Парижѣ. Продолжительность инсоляціи регистрировалась особымъ фотографическимъ геліографомъ также выписаннымъ изъ Парижа. Кромѣ указанныхъ наблюденій, мнѣ удалось въ одинъ ясный солнечный день, составляющіе на Новой Землѣ большую рѣдкость, произвести довольно большой рядъ актинометрическихъ наблюденій сь актинометромъ Хвольсона, при чемъ одновременно былъ пущенъ въ ходъ самопишущій актинографъ Ришара. Всѣ элементы земного магнитизма были мною также опредѣлены при помощи новѣйшаго походнаго теодолита Г. И. Вильда, выписаннаго спеціально для физическаго кабинета Академіи Наукъ.

Окончательная обработка всего собраннаго матеріала еще не сдѣлана, но въ настоящее время я могу сообщить вкратцѣ слѣдующія предварительныя данныя.

Давленіе барометра на Новой Землѣ поражаетъ своимъ постоянствомъ, барографъ чертитъ почти горизонтальную прямую и значительныя измѣненія въ состояніи погоды не сопровождаются видимо рѣзкими измѣненіями въ давленіи барометра, какъ въ болѣе низкихъ широтахъ.

Температура воздуха въ тѣни держалась вообще очень низко, большею частью въ предѣлахъ отъ +3° до + 5° Ц. Бывали болѣе теплые дни, но они являются исключеніемъ. Суточная амплитуда въ ходѣ температуры очень мала.

Атмосферные осадки были, вообще говоря, незначительны, но погода была почти все время необычайно сырая. Мелкій, пронизывающій дождь, большая относительная влажность и чрезвычайно частые туманы, особенно на горахъ.

Облачность была почти все время 10; солнце показывалось чрезвычайно рѣдко и большею частью ненадолго. Несмотря на это воздухъ въ иные дни бываетъ на Новой Землѣ необычайно прозрачень и чисть. Такъ въ одинъ ясный день мнѣ удалось видѣть въ большомъ спектроскопѣ блестящій солнечный спектръ съ множествомъ линій, какой немыслимо увидѣть въ окрестностяхъ Петербурга.

Вѣтеръ дуль часто довольно свѣжій, но настоящаго остоваго шторма, которые составляютъ характерную особенность Новой Земли, намъ однако ни разу не пришлось испытать. Что же касается магнитныхъ элементовъ, то они получились днемъ 31/19 іюля слѣдующіе: склоненіе 15°51,4’ Е, горизонтальное напряженіе 1,074, наклоненіе 78°51,5’.

Устроенную нами метеорологическую станцію я передалъ вмѣстѣ съ приборами, отпущенными главной физической Обсерваторіей, въ завѣдываніе о. Іонѣ, который вмѣстѣ съ псаломщикомъ Боголѣповымъ взялись производить правильныя метеорологическія наблюденія по установленнымъ схемамъ. Они предварительно обучились у насъ производству наблюденій, и можно надѣяться, что вновь учрежденная метеорологическая станція будеть функціонировать правильно и доставлять, благодаря своему исключительному положенію, цѣнный матеріалъ по метеорологіи сѣверныхъ странъ.

Въ виду замѣчательно неблагопріятныхъ атмосферическихъ условій на Новой Землѣ мы почти потеряли всякую надежду увидать затменіе, но утро 28-го іюля оказалось, противъ всякаго ожиданія, необычайно ясное, и, хотя солнце большею частью и свѣтилось сквозь перистыя облака, но наблюденія оказались въ общемъ удачными.

Въ теченіи всего періода затменія, а отчасти до и послѣ него, я взялъ на себя производство слѣдующихъ отсчетовъ по возможности каждые 10 минуть: положеніе магнитной стрѣлки въ приборѣ Вильда, чтобы выяснить вліяніе затменія на склоненіе, вопросъ спорный, далѣе направленіе и силу вѣтра, послѣднее по электрическому счетчику, показаніе радіаціоннаго термометра и облачность. Въ промежуткахъ произвелъ нѣсколько измѣреній съ актинометромъ Хвольсона, а также наблюденія надъ періодомъ качанія магнитной стрѣлки до и послѣ затменія, а также послѣ третьяго контакта, чтобы прослѣдить ходъ измѣняемости горизонтальной составляющей силы земного магнитизма. Кромѣ того я наблюдалъ 1-ый и 4-ый контактъ, а во время полной фазы снялъ 4 фотографій короны. Спектроскопическія наблюденія у меня не удались, такъ какъ у спектроскопа, взятаго мною для этой цѣли изъ Пулкова, оказалась слишкомъ большая диспераль (цѣлый рядъ призмъ съ двойнымъ ходомъ) для слабаго свѣта короны, которая къ тому же и была видна сквозь легкія облака.

Ходъ элементовъ былъ зарегистрированъ цѣлымъ рядомъ самопишущихъ приборовъ, а именно: барографема, статографомъ, термографомъ, гигрографомъ, актинографомъ и геліографомъ.

Для опредѣленія болѣе подробнаго хода силы вѣтра я предложилъ псаломщику отсчитывать каждые 5 минутъ положеніе стрѣлки счетчика анемометра, что имъ и было исполнено въ теченіи 3,5 часов.

Мой помощникъ Гольдбергъ былъ занятъ изслѣдованіемъ надъ измѣняемостью силы свѣта, но поляризаціонный фотометръ Вильда, которымъ онъ для этой цѣли пользовался, оказался мало пригоднымъ для подобныхъ наблюденій, въ виду быстраго измѣненія силы свѣта вблизи полной фазы затменія.

Результаты всѣхъ этихъ наблюденій еще мною не обработаны, но на наиболѣе характерныя явленія я могу теперь уже указать. Особенно наглядно виденъ ходъ метеорологическихъ элементовъ на прилагаемыхъ діаграммахъ (Діаграмы были представлены Физико-математическому отдѣленію).

Давленіе барометра отъ начала затменія постепенно возрастало и достигло своего maximum'a въ исходѣ 9-го часа, приблизительно часъ спустя послѣ полной фазы. Затѣмъ барометръ началъ постепенно падать. Измѣненіе давленія, хотя и вполнѣ замѣтное, было тѣмъ не менѣе очень незначительное около — 0,5^m/_m.

Температура воздуха въ тѣни отъ начала затменія нѣсколько увеличилась, достигла своего maximum'а, а именно +4,9°Ц., около 7^h5^m; затѣмъ температура начала быстро падать и достигла minimum'a, а именно + 3,8°Ц., въ 8^h0^m, послѣ чего она снова начала возвышаться. Пониженіе температуры достигло такимъ образомъ 1,1°, при чемъ слѣдуетъ отмѣтить тотъ любопытный фактъ, что minimum температуры не совпалъ съ моментомъ полной фазы, а наступилъ приблизительно 25^m позднѣе.

Абсолютная влажность не измѣнилась чувствительно, зато относительная влажность, согласно ходу измѣненія температуры, 63% въ моментъ перваго контакта до 69% въ 8^h5^m.

На основаніи пятиминутныхъ наблюденій псаломщика Боголѣпова по анемометру Робинсона я построилъ прилагаемую кривую хода измѣненія силы вѣтра. По ней видно, что въ началѣ, приблизительно до 7 часовъ, вѣтеръ дуль порывами. Послѣ перваго контакта вѣтеръ усилился; затѣмъ онъ началъ замѣтно стихать и достигъ своего minimum'a приблизительно 50^m послѣ полной фазы. Около времени послѣдняго контакта вѣтерь снова засвѣжѣлъ и задулъ порывами.

Въ направленіи вѣтра не произошло чувствительныхъ измѣненій, хотя и замѣтно стремленіе вѣтра отойти во время затменія изъ SE четверти чрезъ Е къ N.

Облачность при началѣ затменія была незначительная отъ 1 до 3, но къ концу затменія она увеличилась до 9.

Что же касается магнитныхъ элементовъ, то мнѣ не удалось обнаружить какое-нибудь замѣтное вліяніе затменія на ходъ склоненія и величины горизонтальной составляющей силы земного магнитизма.

Актинографъ Ришара далъ двѣ чрезвычайно любопытныя кривыя для хода измѣненія солнечной радіаціи, но эти наблюденія мною еще не обработаны.

Одновременно съ экспедиціей Академіи Наукъ въ Малыхъ-Кармакулахъ затменіе наблюдали экспедиція отъ Казанскаго университета и англійская экспедиція, прибывшая на яхтѣ Otaria, принадлежащей члену парламента Sir George Baden-Powell. Замѣчу кстати, что англійская экспедиція была роскошно обставлена въ отношеніи научныхъ приборовъ и разныхъ пособій.

Кромѣ того, офицеры транспорта "Самоѣдъ" произвели рядъ наблюденій въ Бѣлужьей губѣ и у острова Ярцева въ Костиномъ шарѣ.

30-го іюля, т. е. два дня послѣ затменія, мы выступили въ путь въ экспедицію внутрь страны. Мы предприняли эту экспедицію съ цѣлью пополнить нѣсколько изслѣдованія Чернышева, который въ прошломъ году пересѣкъ Новую Землю въ SE направленіи, слѣдуя въ началѣ пути теченію рѣки Домашней. Намъ предстояло двинуться въ путь въ NE направленіи съ тѣмъ, чтобы приблизиться къ отрогамъ горъ Маточкина шара и попасть въ совершенно неизслѣдованную до сихъ поръ область. Выступили мы въ путь въ слѣдующемъ составѣ: Кн. Голицынъ, Костинскій, Ганскій, Гольдбергъ и Якобсонъ, 2 упомянутыхъ помора и 6 самоѣдовъ. Весь путь мы совершили пѣшкомъ, а научные приборы, провизия и багажъ везлись на 10 саняхъ. Въ 6 саней было запряжено 62 собаки, а для остальныхъ 4 саней у насъ было въ распоряженіи 18 оленей, купленныхъ губернаторомъ для меня на Мурманѣ и доставленныхъ на Новую Землю на пароходѣ Мурманскаго общества "Ольга". Въ числѣ самоѣдовъ было у нас двое изъ Маточкина шара, а именно извѣстные самоѣды Константинъ и Прокопій Вылка, бывшіе въ прошломъ году съ Чернышевымъ внутри острова и хорошо знакомые съ мѣстными условіями. Этихъ самоѣдовъ я спеціально выписалъ изъ Маточкина шара.

Передвижения внутри острова представляютъ громадныя затрудненія, такъ какъ приходится почти все время двигаться по камнямъ, часто представляющимъ собою огромныя, неправильныя груды, гдѣ каждый шаг впередъ дается съ величайшимъ трудомъ, особенно если такая невозможная дорога ведетъ въ гору.

Внутренность Новой Земли представляетъ собою чрезвычайно гористую страну, особенно въ сѣверной ея части. Высокія горы, глубокія долины, ущелья, по которымъ текутъ горные потоки, глетчеры, фирновыя поля и т. п. Наше движеніе впередъ затруднялось еще тѣмъ обстоятельствомъ, что нашъ курсъ шелъ какъ разъ поперекъ горныхъ кряжей и хребтовъ, имѣющихъ въ этомъ мѣстѣ протяженіе отъ NW на SE, такъ что намъ приходилось почти ежедневно переходить черезъ горные перевалы, часто очень высокіе. При этихъ условіяхъ мы необходимымъ образомъ должны были двигаться впередъ чрезвычайно медленно, вообще не болѣе 15 верстъ въ день, а обыкновенно меньше, тѣмъ болѣе, что, въ противность собакамъ, всегда идущимъ весело впередъ, олени передвигались съ чрезвычайнымъ трудомъ, очень часто падали отъ усталости, приходилось ихъ поднимать; одинъ олень отъ усталости издохъ, двухъ же оленей, которые были похуже, я велѣлъ зарѣзать на кормъ собакамъ. Спали мы въ палаткѣ, одѣвая на ночь самоѣдскія малицы; пищей намъ служили большею частью консервы.

Погода намъ почти все время не благопріятствовала; солнце показывалось чрезвычайно рѣдко, такъ что астрономическое опредѣленіе пунктовъ было крайне затруднено. Весьма частые туманы, особенно густые на возвышенностяхъ, препятствовали фотограмметрической съемкѣ и вообще какимъ бы то ни было топографическимъ работамъ.

Температура стояла вообще очень низкая около +1° до +3°Ц., бывали и морозы; дожди, вѣтеръ, даже снѣжныя мятели, крайне затрудняли наши работы. Въ одно утро мы проснулись и нашли нашу палатку занесенной снѣжными сугробами. Какъ обращикъ силы вѣтра, укажу на что 2-го августа во время измѣренія базиса на возвышенномъ плато, прочную, стальную, базисную ленту разорвало пополамъ.

Занятія между участниками экспедиціи были распредѣлены слѣдующимъ образомъ.

Костинскій и я мы вели все время маршрутную съемку по буссолямъ и шагомѣрамъ. Астрономическія и тріангуляціонныя наблюденія велись Костинскимъ. Фотограмметрическую съемку при посредствѣ большой фотографической камеры производилъ я самъ при участіи Ганскаго, который, кромѣ того, велъ подробный журналъ путешествія и произвелъ нѣкоторыя геологическія наблюденія. Метеорологическія наблюденія и барометрическое опредѣленіе высотъ я поручилъ Гольдбергу, а Якобсонъ занимался собираніемъ зоологическихъ коллекцій. Магнитныя наблюденія производилъ я самъ.

Выступивъ изъ Малыхъ-Кармакулъ 30-го іюля, мы къ вечеру 31-го пришли къ истокамъ рѣки, впадающей въ Сѣверо-Ледовитый океанъ и теченію которой мы все время придерживались. Эту рѣку мы назвали въ честь участника экспедиціи Чернышева рѣкой Кондратьева.

На слѣдующей день намъ пришлось уже двигаться въ совершенно неизвѣстной мѣстности и безъ проводниковъ, такъ какъ самоѣды съ этой частью Новой Земли не были знакомы. Перевалили мы черезъ горный кряжь и спустились въ долину новой рѣки, названной нами рѣкой Ледкова, въ честь стараго и уважаемаго самоѣда, давняго обитателя Новой Земли. Здѣсь мы попали на длинное фирновое поле, по которому собакамъ и оленямъ было двигаться хорошо. Эти фирновыя поля составляють характерную особенность внутренности Новой Земли. Они расположены въ долинахъ и подъ ними большею частію текутъ рѣки. Въ иныхъ мѣстахъ имѣются глубокія и довольно широкія трещины, чрезъ которыя иногда перекинуты снѣжные мосты, по которымъ намъ иногда приходилось перебираться. Къ вечеру 1-го августа мы поднялись на высокое плато, гдѣ и раскинули нашъ лагерь. На слѣдующее утро при фотограмметрической съемкѣ намъ пришлось любоваться роскошной панорамой горъ. Цѣлый рядъ хребтовъ виднѣлся отъ насъ къ сѣверу, одни выше другихъ, и между ними величаво возвышалась снѣжная вершина одной горы, вѣроятно Первоусмотрѣнной. Всю эту панораму мы сняли съ двухъ концовъ весьма длиннаго базиса; холодный пронизывающій вѣтеръ однако значительно мѣшалъ работамъ. Къ вечеру 2-го августа мы спустились въ новую долину рѣки Большой Кармакулки, гдѣ были застигнуты сильнѣйшей снѣжной вьюгой.

На слѣдующее утро удалось взять нѣсколько высотъ солнца и опредѣлить это мѣсто нашей четвертой ночевки астрономически.

3-го августа мы подошли къ истокамъ Большой Кармакулки, берущей свое начало изъ двухъ настоящихъ альпійскихъ глетчеровъ, одинъ изъ которыхъ, лежащій на самомъ горномъ перевалѣ, имѣетъ около 3-хъ километровъ длины.

Поднявшись наверхъ по меньшему глетчеру, мы достигли до горнаго перевала, гдѣ и нашли очень живописное горное озеро, названное нами Пулковскимъ.

У этого перевала мы нашли рѣку, которая текла почти на Е и которая, по нашимъ соображенія должна была уже вливаться въ Карское море. Эта рѣка въ дальнѣйшемъ своемъ теченіи становится чрезвычайно живописной. Она уходить въ глубокое ущелье, окаймленное крутыми склонами горъ, состоящихъ изъ чернаго, мрачнаго, глинистаго сланца. На краяхъ этихъ склоновъ повисли, какъ бы надъ рѣкой, снѣжныя поля, по которымъ собакамъ и оленямъ итти легко.

Характеръ мѣстности здѣсь совершенно иной, чѣмъ раньше и въ высшей степени величественный. Мы стали придерживаться теченію этой рѣки, разсчитывая, что она поведетъ насъ дальше на востокъ, но къ вечеру, пройдя вдоль нея довольно значительное разстояніе, мы къ большому нашему удивленію вдругъ увидѣли, что рѣка круто заворачиваетъ назадъ и течетъ обратно въ Сѣверо-Ледовитый океанъ. Въ этомъ мѣстѣ заворота рѣки, возвышается высокая, отдѣльно стоящая гора, которую мы и назвали горой Чернышева. Эта гора омывается тремя рѣками; двѣ изъ нихъ мы назвали именами нашихъ вѣрныхъ спутниковъ Иглина и Петрова, а третью мы признали за истоки рѣки Корелки, впадающей, какъ извѣстно, въ Северо-Ледовитый океанъ недалеко отъ Пуховаго залива.

Въ этомъ мѣстѣ я рѣшился, въ виду крайняго утомленія оленей и собакъ, сдѣлать 4-го августа дневку, самимъ же заняться разными наблюденіями. На наше счастье день 4-го августа выдался превосходный, теплый, безвѣтренный, и мы всѣ занялись различными наблюденіями. Я лично занялся магнитными наблюденіями и опредѣлилъ всѣ три элемента земнаго магнитизма. Погода была настолько тихая, что можно было дѣлать наблюденія на открытомъ воздухѣ внѣ палатки. По теоріи Наумана слѣдовало бы, въ виду весьма значительныхъ сдвиговъ слоевъ, ожидать внутри Новой Земли значительныхъ магнитныхъ аномалій, но это видимо не подтверждается. Впрочемъ, всѣ наши изслѣдованія, произведенныя внутри острова, еще окончательно не обработаны и должны быть представлены позднѣе въ болѣе подробномъ отчетѣ.

На слѣдующій день мы продолжали разныя наблюденія и къ вечеру тронулись въ обратный путь, такъ какъ 10-го августа долженъ былъ за нами прійти "Самоѣдъ". Намъ пришлось крайне пожалѣть, что мы не имѣли въ своемъ распоряженіи больше времени, такъ какъ намъ по соображеніямъ оставалось до Карскаго моря, именно до залива Литке, всего только какихъ-нибудь 16 миль, но опасеніе не поспѣть во время въ Малыя-Кармакулы заставило насъ отказаться отъ намѣренія проникнуть до Карской стороны. Во время стоянки у горы Чернышева, нѣкоторые изъ насъ подымались на ея вершину, съ которой виднѣются въ отдаленіи высокія снѣжныя горы, которыя мы признали за горы Маточкина шара. Для того, чтобы подняться на гору, приходится перебираться чрезъ Корелку, что представляется дѣломъ довольно затруднительнымъ, такъ какъ теченіе рѣки очень быстрое и сама рѣка довольно глубокая.

На обратномъ пути мы старались придерживаться другой дороги и изслѣдовать новыя мѣста, но и здѣсь намъ пришлось бороться съ тѣми же затрудненіями, какъ и при движеніи впередъ. Отвратительная погода, туманы, горные перевалы, невозможная дорога и глубокія ущелья, которыя неизбѣжнымъ образомъ приходилось обходить. Чрезъ одно такое ущелье намъ однако удалось перейти по снѣжному мосту.

Къ вечеру 8-го августа мы вернулись благополучно въ Малые-Кармакулы, привѣтствуемые о. Іоной и офицерами транспорта "Самоѣдъ", прибывшаго наканунѣ. Несмотря на то, что въ теченіи почти всего времени путешествія, продолжавшагося 9 сутокъ, участники экспедиціи находились въ весьма неблагопріятныхъ атмосферическихъ условіяхъ, часто мокрые и холодные, тѣмъ не менѣе всѣ были совершенно здоровы.

9-го и 10-го августа мы были заняты укладкой нашего многочисленнаго багажа и раздачей подарковъ самоѣдамъ и пр.

11-го августа въ 5 часовъ пополудни мы ушли изъ Малыхъ-Кармакуль. Всю ночь дулъ чрезвычайно сильный остовый вѣтеръ, порывами до 9 балловъ. "Самоѣдъ" стоялъ на двухъ якоряхъ съ готовыми парами, и мы предполагали, что нельзя будеть уйти въ море, но къ утру вѣтеръ стихъ. Вечеромъ 11-го Августа зоологъ Якобсонъ бросилъ тралъ и вытащилъ со дна морского разныхъ ракообразныхъ, рыбъ и пр. Еще по пути въ МалыяКармакулы мы бросали два раза драгу, но потеряли обѣ драги, такъ какъ стальной тросъ, на которомъ ихъ опускали, оказался слишкомъ тонкимъ и къ тому-же перержавѣвшимъ.

Утромъ 13-го августа мы завидѣли впервые материкъ, а именно Терскій берегъ, къ которому были отнесены сильнымъ западнымъ теченіемъ. На обратномъ пути Гольдбергъ и я мы производили ежечасныя наблюденія надъ температурой поверхности воды, чтобы опредѣлить границы Гольфстрема. Измѣняемость температуры и цвѣтъ воды указываютъ несомнѣнно на существованіе въ Сѣверо - Ледовитомъ океанѣ теплаго теченія.

При входѣ въ Бѣлое море мы встрѣтили настолько свѣжую погоду и такое сильное волненіе, качка "Самоѣда", розмахи котораго доходили до 37°, сдѣлалась столь стремительной и тяжелой, что командиръ транспорта, капитань 2 ранга Лилье, не рѣшился продолжать дальше путь на Архангельскъ, а пошелъ на Мурманъ за Святой Носъ къ Іоканскимъ островамъ, чтобы укрыться отъ шторма. Рано утромъ 14-го августа при болѣе тихой погодѣ мы снялись съ якоря,  но вскорѣ попали въ густѣйшій туманъ. Горизонтъ былъ самый ограниченный, береговъ не было видно, а счисленіе у насъ было очень ненадежное, такъ какъ въ этомъ мѣстѣ, около горла Бѣлаго моря, господствують очень сильныя и совершенно неправильныя теченія. Тѣмъ временемъ мы подходили къ одному изъ самыхъ опасныхъ мѣстъ Бѣлаго моря, къ такъ называемымъ Орловскимъ кошкамъ или отмелямъ, которыя имѣютъ ту непріятную особенность, что они иногда мѣняютъ свои мѣста. Пошли мы малымъ ходомъ, бросая постоянно лотъ, какъ вдругъ быстрое, предосудительное уменьшеніе глубины заставило командира приказать отдать якорь. Не успѣли мы стать на якорь, какъ услыхали вблизи судна шумъ буруновъ. Когда туманъ разсѣялся, то оказалось, что мы находимся у самаго берега, на который и неслись въ туманѣ, такъ что, пройди мы нѣсколько минутъ дальше тѣмъ же курсомъ, насъ навѣрное бы выбросило на камни. Опредѣлившись по Орловскому маяку, который открылся ненадолго, мы взяли правильный курсъ и днемъ 15-го августа при ясной, теплой, солнечной погодѣ, какой намъ давно не приходилось испытывать, вернулись благополучно въ Архангельскъ.

Большинство приборовъ и вещей мы сдали въ контору Мурманскаго общества для доставленія ихъ въ Петербургъ окружнымъ путемъ кругомъ Норвегіи, продали остатокъ провизіи и 18-го августа отплыли изъ Архангельска на мелкосидящемъ пароходѣ "Сухона" общества Булычева. Сѣверная Двина и Сухона на столько къ тому времени обмелѣли, что обратное наше путешествіе совершалось съ величайшимъ трудомъ; двигались мы необычайно тихо, часто останавливаясь, такъ что экспедиція вернулась въ Москву лишь только 2-го Сентября. Я лично вернулся съ Костинскимъ нѣсколько раньше, а именно 27-го августа, такъ какъ отъ Ускорья, отъ устьевъ Вычегды, мы ѣхали на перекладныхъ, проѣхавъ такимъ образомъ въ общей сложности до Вологды 515 версть, употребив на то около 3,5 сутокъ.