Воспоминания о Новой Земле II

Назначение на должность начальника полигона

До моего назначения в апреле 1959 года на должность начальника Новоземельского полигона об архипелаге Новая Земля я знал немного. И почти ничего не знал о нашем ядерном полигоне на нём — это было большой тайной для всех, в том числе и для военных командиров. Хотя о ядерном оружии вообще, применении его в бою, я многое знал из открытой американской печати, из секретных материалов и справочников, доступных мне как генералу, командовавшему береговой обороной Тихоокеанского флота. Все учения на флоте, которым тогда командовал адмирал Ю.А. Пантелеев, как правило, проводились с условным использованием ядерного оружия. Наши инженерные части научились в ходе учения отлично создавать имитацию ядерного взрыва, применяя для этого взрывчатку и смеси бензина с керосином. Учились применять и средства защиты от различных параметров ядерного взрыва (ударной волны, светового излучения и радиоактивного заражения). Ещё больше о ядерном оружии и ядерной физике я узнал, будучи слушателем Военной академии Генерального штаба, которую успешно закончил в конце 1958 года. В академии мы прослушали ряд квалифицированных лекций о ядерном оружии и его применении, о Тоцком учении, в ходе которого была использована атомная бомба, смотрели несколько фильмов. Но всё же это не так впечатляло, как увиденное позже на ядерном полигоне во время испытаний.

Назначение начальником Новоземельского полигона для меня было полной неожиданностью. После окончания Военной академии Генерального штаба меня назначили начальником ракетного полигона на Черноморский флот. Работа нравилась мне, получил квартиру и перевёз туда из Москвы свою семью. Поэтому я совершенно не думал о каком-либо новом назначении.

Ночью в середине марта 1959 года телефонным звонком из Москвы меня вызвали к Главкому ВМФ адмиралу С.Г. Горшкову. Я срочно вылетел в Москву, не подозревая о цели столь внезапного вызова. С Главкомом Горшковым до того я виделся всего один раз во Владивостоке, когда он инспектировал флот и береговую оборону. Как начальник гарнизона Владивостока, я встречал его на аэродроме, сопровождал при проверке им подчинённых мне соединений и частей, присутствовал на стрельбе одной из батарей на острове Русский. Проверкой он был доволен. Сергей Георгиевич обладал хорошей памятью, прекрасно помнил о своих встречах и беседах с командирами и командующими, части которых он проверял. Видимо, в его памяти отложилась и моя фамилия.

Когда я вошёл в кабинет главкома, он встал из-за стола, тепло поздоровался со мной и, не отпуская моей руки, подвёл меня к географической карте, висевшей на стене. "Вам известен этот район?" — спросил главком, обводя его указкой по карте. — "Это архипелаг островов Новая Земля", — ответил я сразу. — "А что там испытывается, знаете?" — спросил он, как показалось мне, более строго, чем при первом вопросе. — "Только по слухам, товарищ главнокомандующий, да по отдельным американским сообщениям", — ответил я, смутившись оттого, что я почти ничего не знал о Новой Земле и о полигоне в особенности, который там есть. Я ожидал других вопросов о полигоне, но он лишь спросил, как перенёс я перелёт на самолёте. "Отлично, товарищ главнокомандующий", — ответил я ему без задержки. Главком продолжил: "Ну, этого для начала достаточно". Мы подошли к столу. Он указал мне на стул, а сам сел в кресло. Несколько долго он смотрел в окно, повернув свою голову вправо. А я сидел и смотрел на него, пытаясь угадать причину моего вызова в Москву…

"Начальник полигона и гарнизона на Новой Земле контр-адмирал И.И. Пахомов отзывается в Москву, а вместо него военный совет ВМФ решил назначить вас. Министр обороны Р.Я. Малиновский и в правительстве поддержали вашу кандидатуру. Как вы смотрите на это назначение?" Я задержался с ответом: ведь недавно получил назначение на престижный Черноморский флот, работой доволен, хорошо устроил семью на берегу Крыма… А тут вспомнились мои встречи с маршалом Р.Я. Малиновским на учениях во Владивостоке, с Н.С. Хрущёвым и сопровождающими его лицами из правительства, когда наша делегация в 1956 году посетила Владивосток, возвращаясь из Китая. Правительственная делегация посетила корабли, побывала на о. Русском и присутствовала там на стрельбе башенной батареи 305-миллиметрового калибра. При этом мне довелось сопровождать Н.С. Хрущёва и А.Н. Булганина, ехать с ними в одной машине, рассказывать им об истории острова, строительстве батарей… А тут мне было необходимо отвечать на вопрос главкома, который смотрел на меня.

"Товарищ главнокомандующий, решения не обсуждаются, — ответил я после несколько затянувшейся паузы. — Для меня это большое повышение по службе, и я постараюсь оправдать ваше и военного совета доверие". — "Квартира для вас и семьи будет выделена в Москве", — сказал главком, понимая, что это меня больше всего беспокоит. Тут же он снял трубку Кремлёвского телефона и попросил принять меня для беседы. При прощании он пожелал мне успехов в работе и приказал потом зайти в управление ВМФ, где начальником был вице-адмирал П.Ф. Фомин, ознакомиться с делами и обстановкой на полигоне, вылететь обратно и сдать дела своему Заместителю. Он добавил, что полигон непосредственно подчиняется Петру Фомичу Фомину, по ряду вопросов командующему Северным флотом, и что в случае необходимости, я могу обращаться к нему, Главному штабу ВМФ или даже к Министру обороны.

В ЦК КПСС меня принял начальник отдела Н.Р. Миронов. Беседа была краткой. Чувствовал, что мои биографические данные он знает хорошо. Он помог мне с получением и оформлением квартиры в Москве. Обещал мне свою поддержку. Миронов мне хорошо запомнился, и я очень переживал трагическую гибель его и начальника Генерального штаба маршала С.С. Бирюзова в авиационной катастрофе в Югославии в октябре 1963 года. В Управлении ВМФ П.Ф. Фомина меня познакомили с основными документами по Новоземельскому полигону: секретными картами Новой Земли, с расположенными на них объектами, схемами боевых полей, штатным расписанием частей и соединений, входивших в состав полигона. Заместитель начальника управления контр-адмирал А.Н. Вощинин рассказал об особенностях полигона, его организации и испытаниях, проведённых на нём.

После беседы с командованием, специалистами Управления ВМФ и знакомства с документами у меня сложилось общее представление о задачах полигона и об условиях, в которых их предстояло выполнять. Как я потом убедился, этих данных оказалось мало, а главное, у меня не было практического опыта работы в полярных условиях.

На третий день моего пребывания в Москве я был представлен начальнику Главного управления МО СССР генерал-полковнику В.А. Болятко. В этот же день с вице-адмиралом П.Ф. Фоминым я побывал у Министра среднего машиностроения Е.П. Славского … Откровенно говоря, я боялся встречи с ним не потому, что он запросто мог отклонить мою кандидатуру, а потому, что мог увидеть мою неподготовленность к предполагаемой работе. Тем не менее, министр очень доброжелательно отнёсся ко мне, и наша непродолжительная беседа рассеяла мои сомнения по поводу назначения на эту ответственную должность. Он первый сказал мне, что мораторий на ядерные испытания продлится не менее года — полутора, ("его мы не собираемся нарушать"), поэтому у меня будет время, чтобы изучить обстановку, привыкнуть к полярным условиям. Рекомендовал тщательно исследовать район пролива Маточкин Шар и окружающие его горы, в которых принято решение проводить подземные выработки. Это было для меня новостью: никто раньше мне не говорил о том, что надо готовиться и к подземным испытаниям. Четыре года мне пришлось с ним сотрудничать, решать общие задачи. Забегая вперед, скажу, что Ефим Павлович часто бывал у нас на полигоне во время подготовки и в ходе самих испытаний ядерных изделий. Оказывал мне и полигону помощь по всем вопросам. Лично участвовал в заседаниях Государственной Комиссии. Во время испытаний он показывал пример личного мужества и отваги. В свободное время он выезжал на рыбалку со своими спиннингом и удочками и всегда возвращался с рыбой, которую отдавал в столовую. Приходилось много раз бывать в его министерстве на совещаниях и встречаться с ним. Наши хорошие отношения сохранились и после моего ухода с полигона. Последний раз я встречался с ним у него дома за три месяца до его смерти.

Моя встреча с Новой Землёй

В конце апреля 1959 г. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский подписал приказ о моём назначении начальником Новоземельского полигона. В этот же день я вылетел к новому месту назначения. Меня сопровождал контр-адмирал А.Н. Вощинин, который должен был присутствовать при приёме мною дел. Перелёт на самолёте ИЛ–14 (экипаж возглавлял подполковник Д.А. Яковлев — командир транспортного авиационного полка) оказался долгим, с двумя посадками и заправкой самолёта в Архангельске и Амдерме. Во время полёта я большей частью находился в кабине лётчиков и наблюдал за впереди лежащей местностью. Вот мы пролетели пролив Югорский Шар, о. Вайгач, пролив Карские Ворота, приблизились к южной части Новой Земли. Удалось с воздуха посмотреть губу Чёрную, где в 1955 году был произведён первый подводный ядерный взрыв. В губе Чёрной, других заливах и бухтах был лёд, покрытый белым снегом, как и сама поверхность Новой Земли. Справа по курсу виднелась гряда гор, высота которых повышалась к северу.

Самолёт прошёл над островом Междушарским, губой Белушьей и через несколько минут совершил посадку на металлическую полосу аэродрома Рогачёво, где нас встретили начальник полигона контр-адмирал Иван Иванович Пахомов, его заместители и группа авиационных командиров. Все были одеты по-зимнему, в соответствии с погодой. В посёлке Рогачёво проживал лётный состав полигона и дивизии ПВО. Через 40 минут, с трудом преодолев заснеженный путь, мы прибыли в Белушье, где размещался штаб и другие части полигона.

Стешенко Василий Константинович (1915 — 1992) — советский военачальник, контр-адмирал. Награжден 5 орденами Красного Знамени (1943, 1944, 1948, 1956), орденом Нахимова II ст. (1945), 2 орденами Отечественной войны I ст. (1943, 1985), орденом Трудового Красного Знамени, 2 орденами Красной Звезды (1953), медалями, именным оружием Родился 10.03.1915 года в с. Киста, Ставропольского края . В ВМФ с 1937 года. Окончил ВВМУ им. М. В. Фрунзе (8.1937-9.1939), основной факультет ВМА им. К. Е. Ворошилова с отличием (1951). Участник Великой Отечественной войны. Командир БЧ -1, пом. командира (7.1941-1.1943) БТЩ "Трал", командир БТЩ "Мина" (1.1943-12.1945), ДТЩ бригады траления (12.1945-11.1948) ЧФ. Из наградного листа (1945): "С первых дней Отечественной войны участвовал в боях с немецко-фашистскими захватчиками и неоднократно при этом проявлял умение, мужество и стойкость. Участник обороны Одессы и Севастополя в 1941-42 гг., обороны Кавказа в 1942-43 гг. В 1942 г. дважды участвовал в набеговой операции на коммуникации у берегов Румынии. Огнем корабельной артиллерии был сожжен транспорт противника, подбит транспорт и миноносец. Тов. Стешенко обеспечивал наступление наших войск по освобождению Крыма, Одессы и боевых действий флота в боях в Румынии и Болгарии. В период март — апрель 1944 г. производил траление порта Новороссийск и подходов к нему, чем способствовал судоходству в порту, как основной базе по снабжению частей и кораблей, действующих в районе Крыма... В 1944 году т. Стешенко производил траление порта Севастополь, обеспечивая перебазирование флота с побережья портов Кавказа... С мая 1945 года т. Стешенко проводит траление подходов к портам Очаков, Николаев, очищает от мин Тендеровский рейд". Начальник штаба, командир бригады траления 24-й дивизии ОВР ЧФ (1951-1956). Начальник штаба 6-го ГЦП МО (1956-1960). 1-й зам. начальника Института ВМФ № 16, зам. начальника Морского филиала ЦНИИ МО № 12 (1960-1966). Начальник штаба (8.1966 — 3.1969), начальник 6-го ГЦП МО (3.1969-9.1970). Уполномоченный Балтийской группы Государственной приемки кораблей ВМФ (1970-1971). Начальник 15-го арсенала ВМФ (4.1971-1.1975). С января 1975 в запасе. Похоронен на кладбище (59.942260, 29.568248) в п. Большая Ижора Ленинград­ской области.

Утром мы побывали в штабе, который размещался на берегу залива в деревянном щитовом здании. Из окна был виден пирс и бывший склад фактории. Вначале был заслушан утренний доклад начальника штаба капитана 1 ранга В.К. Стешенко о состоянии полигона за прошедшие сутки, а затем Вощинин зачитал приказ Министра обороны СССР о моём назначении, рассказал о моей службе. После беседы с Пахомовым, его заместителями и командирами соединений я убедился в том, что недельный срок для приёма дел и вступления в должность явно велик. Со всем этим можно было управиться сегодня же, что и было сделано. О приёме и сдаче дел мы с Вощининым доложили телеграммой Главкому ВМФ.

В тот же день Вощинин, мой заместитель по НИР капитан 1 ранга А.В. Селянин и начальник ОНЧ капитан 2 ранга А.Ф. Пожарицкий вместе со мною объехали Белушье, побывали на озере, где стояла котельная и водокачка для подачи холодной и горячей воды. В связи с суровой зимой, глубоким промерзанием в питьевом озере оставался лишь небольшой запас воды. Это была для полигона проблема номер один, которая решалась подвозом воды из других озёр на машинах и строительством другой водокачки и водопровода на другом озере, более удалённом, но с большим объёмом воды. Другая проблема, которую оставил мне Пахомов, было отсутствие необходимого количества жилья для офицеров, мичманов, их семей, а также казарм для личного состава гарнизона. Я никогда не думал, что такая важнейшая в Союзе воинская часть, как ядерный полигон, так нуждается в жилье. Личный состав жил в сборно-щитовых казармах, которые были непригодны для жилья в Арктике. Ещё хуже было с размещением офицеров и их семей. Часть из них проживала в гостиницах, которых не хватало. Остальные ютились со своими семьями в коммунальных квартирах или в ветхих домах бывшей фактории. Была большая очередь и на получение таких квартир. Были и другие проблемы, например, не было некоторых продуктов, особенно для лётчиков. Ожидали прихода ледокола "Байкал" ("ОС–30") с продуктами, стройматериалами и другими грузами. Невыполнение плана строительства по жилью и отсутствие некоторых видов продуктов сам Пахомов, его заместители и строители объясняли мне интенсивными ядерными испытаниями в 1958 году, которые продолжались до 25 октября.

Поздним вечером Вощинин, Селянин и Пожарицкий в штабе ознакомили меня с организацией проведения ядерных испытаний, в которых они лично принимали участие, начиная с 1955 года. С Вощининым мы подготовили ряд вопросов, которые необходимо решить с главкомом и другими службами в Москве. Утром 30 апреля Вощинин и Пахомов улетели. Я провожал их на аэродроме. Обратным рейсом на этом самолёте должны были доставить продукты для лётного состава. После отлёта Вощинина и Пахомова я стал старшим воинским начальником на всей Новой Земле с её многотысячным гарнизоном и должен был самостоятельно решать указанные выше проблемы и другие вопросы, связанные с жизнью людей, их повседневной работой и дисциплиной в гарнизонах и частях. Для этого нужно было врасти в обстановку, многое увидеть своими глазами, побывать в частях, познакомиться с командирами и личным составом.

Ситнов Александр Иванович (1911 — 1988) — советский военачальник, генерал-майор авиации. Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, тремя орденами Красной Звезды (1943, 1945, 1947), медалями. Родился 19.11.1911 года в деревне Иваново Ивановской области. В июне 1931 год был призван в РККА. В 1923 году окончил Военно-теоретическую школу летчиков в Ленинграде, в 1935 году с отличием - Высшую школу летчиков и летнабов имени Сталина в городе Ейск. Как отличник был оставлен в училище на должности летчика-инструктора. В августе 1941 года был назначен на должность командира авиаэскадрильи. Вместе с училищем был эвакуирован в село Борское Куйбышевской области. Продолжал готовить летчиков для фронта, непосредственного участия в боевых действиях не принимал. Командование училища не разрешало ему выехать на фронт, даже в служебную командировку, очень ценило его умение в кратчайшие сроки подготовить кадры молодых летчиков. К этому времени помимо учебных У-2, УТ-2, летающий лодки МБР-2 и истребителя И-16, освоил новый истребитель Як-1. После окончания войны в мае 1945 года командованием училища за долголетнюю безупречную работу в училище, систематическое выполнение планов подготовки летчиков был вторично представлен к награждению орденом Красного Знамени. После войны продолжил службу в военно-морской авиации. В декабре 1945 года назначен командиром эскадрильи 6-го авиационного полка подготовки сержантов. В 1950—1955 года командовал 65-м транспортным авиаполком авиации ВМФ. С 1955 года проходил службу в 6-м Государственном центральном полигоне Министерства обороны СССР (архипелаг Новая Земля), был начальником отдела по авиации и ПВО (8.1955—7.1956), командиром 10-й авиагруппы (7.1956—9.1958), 379-й смешанной авиадивизии (9.1958—11.1961), заместителем начальника полигона по авиационному обеспечению. С ноября 1961 года в запасе по болезни. Похоронен на Преображенском кладбище (55.789203, 37.719108) г. Москва.

Вместе с командиром авиационной дивизии полигона полковником А.И. Ситновым (штаб дивизии в Рогачёво) и командиром дивизии ПВО, Героем Советского Союза, полковником Л.А. Говорухиным (штаб дивизии в Белушье) мы объехали аэродром, стоянки самолётов, побывали в дежурном домике истребительного полка и КДП, а затем я познакомился с поселком Рогачёво. Здесь тоже трудности с жильём и питанием. Решили дополнительно послать самолёт ИЛ–14 в Североморск, чтобы доставить недостающие виды продовольствия для лётчиков. На обратном пути в Белушье мы с Говорухиным посетили командный пункт дивизии ПВО, я познакомился с его заместителями и офицерами штаба. Теперь я знал, где и что размещается в двух основных гарнизонах Новой Земли.

Говорухин Лев Алексеевич (1912 — 1999) — советский военачальник, генерал-майор авиации, Герой Советского Союза. Награжден Орденом Ленина, 4 орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, 2 орденами Отечественной войны 1-й ст., 2 орденами Красной Звезды, медалями. Родился 20.09.1912 года в городе Баку. В 1935 году был призван в РККА. В 1923 году окончил Военно-теоретическую школу летчиков в Ленинграде, в 1935 году с отличием — Высшую школу летчиков и летнабов имени Сталина в городе Ейск. Как отличник был оставлен в училище на должности летчика-инструктора. В 1940 году окончил Энгельсского военную авиационную школу лётчиков. Участник Великой Отечественной войны с июня 1941 года. За время войны майор Л. А. Говорухин совершил 198 боевых вылетов, уничтожил более 20 танков и бронемашин, более 100 автомашин, 50 железнодорожных вагонов, 3 паровоза, 7 складов с горючим и боеприпасами, много другой боевой техники и живой силы противника. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года за мужество и героизм, проявленные при уничтожении живой силы и техники противника майору Льву Алексеевичу Говорухину присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда". После войны продолжал службу в ВВС. В 1948 году окончил Высшие лётно-тактические курсы, в 1955 году — Военно-воздушную академию. С 27 июня 1966 года генерал-майор авиации Л.А. Говорухин — в запасе

Во второй половине дня мой заместитель по строительству И.Л. Костюков и начальник тыла готовили совещание по вопросу о питьевой воде. Через неделю-две в питьевом озере не будет воды для гарнизона в Белушье. Из этого же озера вода используется в котельной для обогрева жилья и подаётся в трубопровод холодной воды (оба трубопровода находятся в утеплённом коробе). На совещании были различные предложения, но остановились на одном из них: в столовые воду подвозить на автомашинах из удалённого озера. Днём, когда немного пригревает полярное солнце, часть горячей воды сбрасывали в озеро, чтобы мог таять снег и лёд. Шнекороторами снег с поверхности перебрасывался в озеро, а самое главное из соседнего небольшого озера, отстоящего в одном километре от питьевого озера, пожарными машинами и специальным насосом по трубам и шлангам перекачивали воду. Работы было много: шланги приходилось сушить в котельных, а металлические трубы прогревались кострами или паяльными лампами. Были и противники этой затеи, считая её "холостой". Но она продолжалась, и через неделю служба на озере доложила, что падение уровня воды прекратилось, а ещё через несколько дней поступил доклад о небольшом подъёме в озере, и мы прекратили подвоз воды на машинах. Проектировщики и строители приступили к подготовке строительства водопровода с другого озера. Это было необходимо по той причине, что строилось жильё, некоторые другие объекты и гарнизон увеличивался за счёт семей и самих испытателей.

Вторая проблема с жильём для гарнизонов Рогачёво и Белушье была значительно сложнее, и она выполнялась с большими трудностями. Чтобы решить её, я приказал разобраться со всем строительством на полигоне, с работой Спецстроя и его возможностями. Забегая несколько вперёд, скажу, что многое зависело от строителей, их работы, наличия материалов, особенно для монтажных работ. Зимой строительство практически прекращалось, задела для работы в полярную ночь тоже не было. Пришлось пойти на кардинальные решения.

Для ускорения строительных работ пришлось внедрить здесь ранее применявшийся мной и другими на Тихоокеанском флоте аккордный метод. Но на Новой Земле мы его применили шире и в соответствии с условиями работ в Заполярье, особенно при отсутствии испытаний ядерного оружия. Весной и осенью из гарнизона уволилось около 4 тыс. человек из числа строителей и моряков. Этот период по различным причинам, как правило, растягивался, показатели работ резко снижались. Это было очевидно для всех. Мною было принято решение за 1–2 месяца перед увольнением личного состава создавать специальные строительные и монтажные группы из увольняющихся для выполнения заранее подготовленных аккордных работ, таких, например, как подготовка нулевого цикла, возведение стен, крыш, установка переплётов и рам, монтаж отопления и санузлов. Целью таких мероприятий являлось не только ускорение строительства, но и подготовка задела для работы в полярную штормовую ночь.

Эту идею все поддержали и в 1959 г. воплотили в жизнь. Каждый работающий за месяц ударной работы мог заработать от 300 до 500 рублей. Каждой такой бригадой руководил инженер-строитель. Кроме того, к этой бригаде подключались офицеры и мичмана, которым заранее предназначалась комната или квартира. Возводимый дом или казарма закреплялись за частями. За качественную и досрочно исполненную работу выделялись премиальные, в том числе и досрочное увольнение с доставкой на материк самолётом.

Делегаты IV партийной конференции от 32 ОБКСН с начальником 6-го Управления ВМФ вице-адмиралом П.Ф. Фоминым. 1960 г.
1-й ряд слева направо: ..., И.К. Громов, П.К. Цаллагов, И.А. Цаллагова, П.Ф. Фомин, Г.Г. Кудрявцев, А.А. Пасхин, ..., В.К. Стешенко, ...
(В новом окне откроется в полном размере)

Аккордные работы помогли нам не только значительно перевыполнить план строительства за 1959 год, но и создать задел для нормальной работы в зимних условиях будущего года. План 1960 года тоже был перевыполнен, особенно по строительству каменных казарм и домов для офицерского состава. Улучшилось и качество работ. У строителей не ладилось строительство каменных зданий на мёрзлом грунте. Для приобретения опыта строительства на вечной мерзлоте в Норильск и другие города Севера выезжали специалисты, которые учились правильно строить в наших условиях. Это позволило удешевить и ускорить строительство жилья в Белушье и Рогачёво, повысить этажность зданий, вмораживая в вечную мерзлоту железобетонные сваи. Бывавший на полигоне Главком ВМФ С.Г. Горшков оказывал необходимую помощь полигону и всегда уделял внимание строителям, бытовым условиям жизни офицеров и личного состава. Он выделял необходимые средства, разрешил построить штаб полигона, госпиталь, школу и бассейн в Белушье, мастерскую для ремонта автотранспорта.

Через некоторое время после прибытия на полигон я познакомился со всеми частями и командирами. Особое внимание уделял опытно-научной части, возглавляемой капитаном 2 ранга Александром Федоровичем Пожарицким, который непосредственно подчинялся моему заместителю по НИР капитану 1 ранга Анатолию Владимировичу Селянину. Оба они — прекрасные инженеры и руководители. Они хорошо знали свою работу и очень помогли мне быстро освоиться с обстановкой на полигоне. А.В. Селянин был на полигоне моим первым заместителем, начальником штаба работал капитан 1 ранга В.К. Стешенко. Хорошие офицеры были в отделах ОНЧ. Я не только знакомился с офицерами, но и учился у них новому для меня делу, часто с ними встречался. Этот коллектив первым меня выдвинул кандидатом в депутаты архангельского облсовета. Позднее я побывал в зонах (Южной и Северной). Сопровождал меня в этой поездке А.Ф. Пожарицкий. В одной из зон я познакомился с начальником отдела ОНЧ В.П. Ковалёвым, который непосредственно отвечал за автоматику на КП и боевых полях. Ознакомился с боевыми полями, где проводились или должны были проводиться ядерные испытания. У меня остались самые лучшие воспоминания обо всех командирах полигона и, особенно, об офицерах ОНЧ и их руководителях, которые в сложных условиях выполняли свои боевые задачи.

Позднее мне удалось на самолёте ИЛ–14 (дозиметристе) облететь и посмотреть с воздуха восточное и западное побережье Новой Земли до м. Желания, пролететь над ледником и горным хребтом Северного острова, что расширило мои познания о Новой Земле. Летом 1959 года с моим участием комиссия под председательством начальника управления ВМФ П.Ф. Фомина провела рекогносцировку гор в проливе Маточкин Шар с целью выбора мест для проходки штолен. Комиссию обеспечивал тральщик и вертолёт. Строители полигона вели работу по строительству жилья для шахтёров на площадке "Д–9". Комиссия на тральщике прошла по проливу Маточкин Шар до мыса Выходной. Сигнальный пост и помещение метеостанции сохранились, но личный состав и вольнонаёмные специалисты были вывезены во время учений в 1957–58 гг. Вдоль всего пролива были высокие горы, прекрасная природа. В 1959–1961 гг. работали шахтёры — готовились к подземным испытаниям. Мы ежемесячно докладывали в Москву о результатах проходческих работ, в том числе и зимой с 1960–1961 года. Несмотря на морозы и бушующие полярные ветры, сходы снежных лавин с гор, выработка штолен с каждым месяцем нарастала.

В 1960 г. полигон посетил Главком ПВО страны Маршал Советского Союза С.С. Бирюзов, который проверял дивизию ПВО и подробно познакомился с полигоном. На долевых началах выделил 2 млн. руб. на строительство жилого дома для офицеров ПВО. Однозначно подтвердил, что командир дивизии, его штаб и все части в гарнизонном отношении подчиняются начальнику полигона, а в период спецучений подчиняются оперативно. Главком подтвердил, что аэродром находится в подчинении Командования ВМФ. Это способствовало улучшению взаимодействия моряков и лётчиков ПВО, дислоцированных на Новой Земле. С начала 1961 г. на полигоне усиленно занимались строительством, боевой подготовкой и готовились к предстоящим испытаниям, в том числе и подземным. Мне и вице-адмиралу П.Ф. Фомину с комиссией вновь довелось побывать в районе пролива Маточкин Шар, провести там дополнительную рекогносцировку, рассмотреть и утвердить план геологоразведочных работ в местах, где должны проходить подземные штольни. Детально проверили работу проходческих партий, обеспечение их различными материалами и продовольствием. Обстановка с переговорами о запрещении ядерных испытаний осложнялась. По всему было видно, что США не собираются их прекращать. Наоборот, они в спешном порядке готовились к ним. Из Москвы всячески напоминали нам об этом и требовали от нас поддержания на полигоне готовности для испытаний во всех средах. Приезжали специалисты и комиссии для различных проверок на полигоне.

Командование полигоном правильно оценивало обстановку, чувствовало озабоченность вышестоящего военного руководства и со своей стороны делало всё возможное, чтобы держать полигон в готовности, но строительные работы не прекращали, принимали меры к ускорению завоза продовольствия по плану 1961 года.

Прекращение моратория.
Подготовка полигона к ядерным испытаниям в 1961 году

В первой половине июля 1961 года полигон получил распоряжение прекратить работы по подготовки подземных испытаний, убрать людей и технику из района пролива Маточкин Шар, привести полигон в готовность к воздушным и подводным испытаниям. Это было для нас неожиданностью, хотя мы и готовились к этому. Но сделать ещё предстояло много. Готовность полигона к работам была установлена к 1 сентября. К этому времени мы должны были вывезти с полигона шахтёров, всех гражданских лиц, семьи военнослужащих, больных. Для этой цели была задействована транспортная авиация полигона и гражданские самолёты, корабли, выделенные Северным флотом. А на полигон нужно было доставить различные материалы, новые приборы и другое имущество, необходимое для дооборудования командных пунктов и боевых полей.

Должен отметить организующую роль в этой работе Управления ВМФ под руководством вице-адмирала П.Ф. Фомина, штаба полигона во главе с капитаном 1 ранга А.Я. Стерлядкиным, прибывшим вместо контр-адмирала В.К. Стешенко, моих заместителей по науке инженер — капитана 1 ранга В.В. Рахманова и полковника авиации А.И. Ситнова (начальник штаба полковник В.С. Карев), а также работников ОНЧ во главе с О.Г. Касимовым и начальниками исследовательских отделов: В.П. Ковалёвым, Е.М. Бойко, В.М. Ковальчуком и А.Д. Басовым. Не останавливались работы тыла по подготовке к зиме, в том числе разгрузка транспортов, завоз продовольствия, строительных материалов и топлива. Эта работа не прекращалась и в период ядерных испытаний.

В середине июля 1961 года я был вызван в Москву, где только что было проведено правительством во главе с Н.С. Хрущёвым совещание с атомщиками, руководителями научных учреждений и министерств, представителями армии и флота по вопросу предстоящих испытаний. На одно из закрытых совещаний в Минсредмаше были приглашены Фомин и я. До меня было доведено решение правительства о прекращении моратория на ядерные испытания в СССР. Министр Е.П. Славский объяснил, что причина прекращения нашего моратория вызвана отказом США от его продления или от прекращения испытаний в воздухе, под водой и на земле. Поэтому, добавил министр, испытания будем проводить в полном объёме, в том числе и на Новой Земле, за исключением наземных. Здесь же до меня был доведён план основных работ на Новоземельском полигоне. Подтверждён и срок готовности полигона — 1 сентября.

Здесь я встретился с некоторыми учёными, в том числе с А.Д. Сахаровым, которого тогда видел в первый раз. О нём я лишь знал, что он занимается разработкой мощных ядерных боеприпасов, которые должны испытываться на Новой Земле. Он и сам сказал мне об этом, но каких мощностей, не сказал. Познакомился с научным руководителем М.А. Садовским, работником Министерства Г.А. Цырковым и председателем Государственной комиссии Н.И. Павловым. От него я подробно узнал о предстоящих работах на полигоне. Он сообщил, что правительством я утверждён его заместителем на Новой Земле, как и П.Ф. Фомин. Здесь же он показал схему организации испытаний, утверждённой правительством, на которой значилась и моя фамилия, как начальника Новоземельского полигона и заместителя председателя государственной комиссии, ответственного за безопасность гарнизона и населения близлежащих районов. На схеме была указана и фамилия Фомина, как начальника Управления ВМФ, и заместителя председателя Государственной комиссии. На него возлагалась ответственного за обеспечение всем необходимым для испытаний на полигоне Новая Земля. По "секрету" Павлов сообщил мне, что количество взрывов будет исчисляться не единицами, а десятками, да и мощности зарядов будут больше, чем это было на испытаниях США в Тихом Океане. Далее он сказал мне и Фомину, что работа будет продолжаться до конца года. Это меня очень озадачило и помогло в штабе ВМФ решить ряд срочных вопросов, побывать у Главкома ВМФ.

Групповая фотография при смене Начальника штаба войсковой части 77510. 1960 г.
1-й ряд справа-налево: Цаллагов П.К., Стерлядкин А.Я., Стешенко В.К., Кудрявцев Г.Г., Пасхин А.А., Селянин А.В. (В новом окне откроется в полном размере)

На следующий день я вылетел на Новую Землю, но на сутки задержался в Архангельске, где я как депутат должен был присутствовать на сессии Архангельского облсовета. По указанию командования я доверительно проинформировал первого секретаря обкома и председателя облисполкома о предстоящем учении в районе Новой Земли с возможным применением ядерного оружия. Одновременно показал на карте границы запретной зоны, установленной Министерством обороны. С ними же был согласован вопрос о пунктах размещения дозиметрических постов полигона со средствами связи. На их вопрос о времени начала учений с применением ядерного оружия я не мог ответить, так как и сам этого не знал. Всё держалось в тайне. Я ответил, что не раньше начала сентября. Должен заметить, что руководство области доброжелательно отнеслось к моей информации и самим ядерным испытаниям. Каждый из них хорошо знал международную обстановку. Председатель облсовета, если не ошибаюсь, В.А. Гибалов спросил, какая требуется от области и Архангельска помощь. Я попросил не задерживать транспорта, следующие с грузами в Белушье, и ускорить завершение ремонта новоземельских кораблей в Архангельске. Эти и другие просьбы были выполнены. За всё время моего пребывания на Новой Земле у нас установились хорошие взаимоотношения и обоюдная помощь. Кроме этого, в Архангельске во время испытаний находился представитель полигона, через которого мы держали областное руководство в курсе всех событий, связанных с испытаниями. При испытаниях мощных ядерных зарядов я информировал лично или через командующего армией ПВО, штаб которой размещался в Архангельске. На Кольском полуострове информация осуществлялась через командование Северного Флота.

Трудно поверить, но это правда, что даже я, как начальник полигона и заместитель председателя Государственной комиссии, не знал, когда начнутся ядерные испытания. Тем не менее, появились убедительные признаки приближения испытаний. В газетах был объявлен даже район проведения учений. Мы были готовы начать 1 сентября, но прошёл и этот срок, а испытаний не было.

На полигон продолжали прибывать учёные и специалисты из различных институтов, Академии Наук СССР, Минздрава СССР, Минсредмаша, представители Министерства обороны, ВМФ и других организаций. На западной границе района учения появились корабли охраны Северного флота. Ещё раньше из Североморска в Белушье прибыли буксиры и другие корабли обеспечения во главе с "ЦЛ-80". Командиром этого корабля был мой младший брат капитан 3 ранга Василий Григорьевич Кудрявцев, который до этого служил на Балтике. С ним я не встречался уже несколько лет. А тут неожиданно для меня он вошёл в мой кабинет и докладывает: "Товарищ генерал! Эскадренный Миноносец "ЦЛ-80" (в/ч 09883) прибыл в ваше распоряжение. Командир корабля Капитан 3 ранга Кудрявцев!" Это была радостная для меня встреча. В предписании было сказано, что корабль прибыл для обеспечения работ до конца ядерных испытаний и спецучений МО на Новой Земле. Он ещё не знал детально своей задачи, но после наших коротких житейских вопросов я объяснил ему, что он и экипаж корабля должны делать. Его корабль должен обеспечивать работу испытателей в Северной зоне. Забегая несколько вперёд, скажу, что эта работа была сложна и опасна, но экипаж во главе со своим командиром успешно справился с нею. При испытаниях корабль был непосредственно подчинён командиру бригады кораблей полигона капитану 1 ранга Костину, командный пункт которого находился на корабле "ЦЛ-80". Он отвечал за морскую часть работ в Северной зоне и обеспечивал по сигналу высадку испытателей, находившихся на этом корабле. По его команде испытатели высаживались на берег для съёма информации, записывающих приборов, а затем готовили боевое поле к очередному ядерному испытанию. После окончания работ, приняв всех испытателей на борт, корабль уходил в указанное безопасное место.

Мой первый ядерный взрыв

Накануне начала испытаний на полигон прибыли члены Государственной комиссии, со многими из них я познакомился впервые. 5 сентября 1961 г. под моим руководством прошло первое заседание Государственной комиссии с целью отработки организации её работы и проверки подготовки всех служб к испытаниям. Особое внимание комиссия уделила вопросам безопасности, метеорологическому обеспечению испытаний и анализу информации о прогнозе погоды для выбора оптимальных условий проведения ядерных испытаний. Метеорологическую службу полигона тогда возглавлял подполковник Виктор Михайлович Мишкевич. Он и его подчинённые работали под руководством известного в стране специалиста Юрия Антоновича Израэля и других метеорологов, прибывших из Москвы. Позднее на полигон прибыла группа специалистов Управления ВМФ во главе с вице-адмиралом П.Ф. Фоминым и начальником морского НИИ — контр-адмиралом Ю.С. Яковлевым, которые внесли ясность о сроках проведения испытаний. Следующее заседание Госкомиссии было проведено П.Ф. Фоминым.

9 сентября на полигон прилетели Министр среднего машиностроения Е.П. Славский, Главком Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) Маршал Советского Союза К.С. Москаленко — зам. министра обороны СССР и зам. министра здравоохранения СССР А.И. Бурназян, а также сопровождавшие их лица. В их присутствии Госкомиссия провела своё заседание. Председатель Госкомиссии Н.И. Павлов в это время находился на аэродроме, где готовили ядерные изделия и откуда вылетали самолёты носители. С ним у нас была прямая радиосвязь. Вёл заседание его заместитель вице-адмирал П.Ф. Фомин. Госкомиссия после доклада метеослужбы о прогнозе погоды, начальника штаба об обстановке в районе учения и моего сообщения о готовности полигона к испытаниям приняла решение о возможности проведения ядерного испытания 10 сентября. Об этом было доложено по радио — специальному ТУС (таблица условных сигналов) Павлову Н.И. Совместно с Фоминым П.Ф. мы официально сообщили об этом в Москву Министру обороны и Главкому ВМФ. Отдельной телеграммой информировали Командующего Северным флотом и Командующего армией ПВО в Архангельск. Вскоре из Москвы мы получили разрешение на проведение 10 сентября ядерного испытания — первого взрыва в 1961 году, мощность которого была несколько больше мегатонны.

При благоприятной погоде в этот день нами планировалось проведение в южной зоне испытание армейской оперативно-тактической ракеты с ядерной боеголовкой (руководителем этого испытания был назначен генерал-полковник И.М. Пырских). Ракетная часть сухопутных войск прибыла на полигон за месяц до этого. Совместно с инженерными частями полигона подготовила позицию для пусковой установки, расположенную в 30 километрах севернее посёлка Рогачёво, куда построили дорогу с несколькими мостами через небольшие речушки (работами руководил полковник И.Д. Бучкин). Ракеты с ядерными боеголовками собирались в специальных помещениях полигона. В Южной зоне ракетчиками вместе с полигоном, на расстоянии около 100 километров от мест расположения пусковой установки, была создана мишенная обстановка, с использованием некоторого вооружения сухопутных войск. Ракетчики провели пуск нескольких ракет для тренировки личного состава, проверки автоматики командного пункта Южной зоны, матчасти пусковой установки и самой ракеты. Практические пуски показали отличные результаты. Ракетчики сухопутных войск претендовали на первый пуск своей ядерной ракеты, как и ракетные войска стратегического назначения, но по предложению Минсредмаша было принято решение на испытание авиационной бомбы в Северной зоне. Для этого в полной боевой готовности на материке находился самолёт-носитель для выполнения боевой задачи по теме "Воздух".

Славский, Фомин и другие представители МО СССР решили наблюдать первый взрыв с командного пункта на полуострове Панькова Земля, удалённого от места взрыва на расстоянии 97 километров. Ранним утром 10 сентября Е.П. Славский, П.Ф. Фомин, В.А. Болятко, М.А. Садовский (академик — научный руководитель испытаний на Новой Земле) и другие в моём сопровождении на двух вертолётах прибыли на командный пункт. С этого момента всё управление операцией велось отсюда. На главном пункте в Белушье оставались маршал Москаленко, члены комиссии и начальнике штаба полигона Стерлядкин. Он держал связь с Большой Землёй, следил за исполнением команд руководства и информировал нас о складывающейся в районе учения обстановке, а также вылете самолёта-носителя. Связь работала хорошо. Вскоре мы получили сигнал о вылете с аэродрома двух истребителей для встречи самолёта-носителя и его сопровождения до опытного поля. Славский и все мы находились на специальной площадке рядом с КП. У каждого из нас были тёмные очки. Весь личный состав зоны и радиолокационной станции ПВО были выведены из казарм в укрытие. На КП работала дежурная смена специалистов зоны и ОНЧ полигона. Рядом со мной находились заместитель начальника штаба полигона, сигнальщик, телефонист и радист с рацией.

Время шло медленно. Мне приходилось заслушивать по телефону доклады, давать указания. Признаюсь, я очень волновался, хотя старался скрыть это. Ведь это был первый взрыв в моей жизни, который я должен наблюдать не только как сторонний человек, но и как один из руководителей этого испытания. Волновался и мой непосредственный начальник Петр Фомич. Он часто подходил к карте, лежавшей на столе, на которой была нанесена обстановка, указаны места кораблей, принимавших участие в обеспечении испытания. Славский находился здесь же, на площадке, тихо беседовал со своими помощниками, часто смотрел в бинокль, стремясь отыскать в воздухе самолёт-носитель, который должен был пролететь недалеко от нас. Дежурный офицер в РЛС доложил о трёх воздушных целях, которые следуют в северном направлении. Это был самолёт-носитель и два наших истребителя. Через несколько минут мы увидели их в свои бинокли. За ними тянулся белый след, истребители шли немного выше и сзади самолёта-носителя. Офицер штаба нанёс их место на карту. Они шли по заданному курсу. В это время была включена наружная трансляция, по которой можно было слышать команды, сигналы. Радист настроился на волну самолёта, и в любой момент мы могли связаться с командиром экипажа, но мы работали на приём. В это время никто не мог работать на этой волне, за исключением руководителя полётом, да в случае крайней необходимости — председатель Государственной комиссии или начальник полигона. Так было определено в утверждённой инструкции. Всё шло по заранее отработанному плану.

Сигнал с самолёта "Вижу цель", как-то успокоил нас всех. Остались считанные минуты и секунды до взрыва, но время "Ч" мы знали приблизительно, только по сообщению Павлова, а теперь и по своим расчётам, — около 9.00. Теперь всё зависело от самолёта, который дал отсчёт "единого времени". С этого момента все радиостанции полигона, самолёты и корабли прекращали свои радиопередачи. Дежурный по КП дал сигнал: "Всем надеть очки! Оптикой не пользоваться!". При подходе самолёта-носителя к цели истребители резко отвернули в стороны на безопасное удаление. С самолёта были поданы предварительные сигналы по включению необходимой аппаратуры на КП. Включение аппаратуры боевого поля и командного пункта должно происходить после сбрасывания бомбы в определённый заранее программой момент, на установленной высоте и только по специальному сигналу "Автоматика включена", — раздался в репродукторе голос с КП, и начался отсчёт времени. За секунду или несколько микросекунд до взрыва включились киносъёмочные аппараты, работа которых была слышна на площадке.

Хотя КП предупреждал нас о "Ч" и вёл отсчёт времени, но взрыв ядерной бомбы для нас всех был всё же неожиданным. Трудно описать это зрелище и те чувства, которые охватили меня и других, кто впервые видел такой взрыв.

В воздухе через специальные тёмные очки я увидел огненный шар, яркую вспышку, а вслед за этим тёплый световой импульс, который я почувствовал на себе через открытые части лица и рук. Яркая вспышка и световое излучение продолжалось несколько секунд. Мы сняли очки, и я сел за стереотрубу, продолжая следить за огненным шаром, который продолжал бурлить, поднимаясь вверх, увеличиваясь в своих размерах, образуя как бы грибовидную головку. Через некоторое время мы почувствовали слабое воздействие сейсмической и ударной волны, а через некоторое время раскаты сильного грома. Вначале от самого взрыва, а затем отражённые удары от поверхности земли и новоземельских гор. Воздействие воздушной ударной волны мы чувствовали дважды. При этом каждый из нас, стоявших на открытой площадке, почувствовали на себе как бы напор ветра в грудь, что заставило каждого из нас инстинктивно наклониться вперёд или даже присесть, повернувшись спиной к взрыву. Перед этим мы наблюдали удивительное зрелище. Стоящие перед нами травы, полярные цветы в долине, как бы по команде, поспешно наклонялись в нашу сторону, прижимаясь к земле, а затем также дружно поднимались в первоначальное положение.

Я так был увлечён всем увиденным, что не заметил и не сразу понял, что меня поздравляют Министр, главный конструктор, научный руководитель и другие товарищи, прибывшие из Москвы, с успешным проведением испытания ядерного изделия. Они больше меня понимали, что эксперимент превзошёл все ожидания. Они даже назвали его примерную мощность, которая была более 1 мегатонны. Мы продолжали смотреть в сторону опытного поля. Нижняя часть огненного ядерного шара не коснулась поверхности земли, как и предполагалось, но из эпицентра взрыва стал подниматься огромный столб пыли, который не слился с огненным шаром. Расстояние между ножкой столба пыли и огненным шаром начало увеличиваться. По мере его подъёма вверх оно стало воздушными потоками разрываться на части и потеряло форму шара. Облако и столб пыли сносились ветром в северном направлении, как и прогнозировалось синоптиками.

В это время мы получили сообщение с самолёта-носителя, что задача выполнена и самолёт повреждений не имеет. К моменту взрыва он успел укрыться от прямого светового импульса и воздушной ударной волны за новоземельской горной грядой.

После получения данных с самолёта-дозиметриста об уровнях радиации на боевом поле, на опытное поле с вертолётов был высажен десант испытателей, которые сняли плёнки и необходимые измерительные приборы, снова зарядили аппаратуру поля для следующего взрыва. Вместе с испытателями на опытном поле побывали Славский, некоторые из сопровождающих его лиц и я. На вертолёте мы облетели все бронеказематы, которые оказались целыми, лишь только на одном из них были снесены антенны. Уровни наведённой радиации были несколько повышены. Наиболее высокие уровни радиации были в эпицентре взрыва. Металлические уголковые отражатели, установленные в центре поля, были снесены воздушной ударной волной. Пункты киносъёмки не пострадали, автоматические приборы отработали надёжно. Кино- и фотоплёнки на вертолёте доставили в Белушью — для обработки в лаборатории ОНЧ. Позднее на эсминце в губу Митюшиха к боевому полю прибыл основной десант испытателей, который полностью восстановил его и подготовил к очередному испытанию.

Продолжение