Он был шокирован "людоедским" характером проекта

Как создавалось морское ядерное оружие

В марте 1954 года, после окончания Военно-Морской академии кораблестроения и вооружения имени А. Н. Крылова, меня назначили старшим офицером вооруженческого направления специального отдела при главнокомандующем Военно-Морским флотом, которое занималось корабельным атомным оружием. Его разработки в то время только начинались. Естественным желанием командования ВМФ было быстрее оснастить новыми мощными боеприпасами те системы, которые уже находились на вооружении флота, — артиллерию и торпедное оружие. Мои сослуживцы офицеры И. Г. Иванов, Н. Г. Кутузов, Б. А. Сергиенко, В. И. Бушкин, В. П. Ковалев — были специалистами в области артиллерии и торпед и имели хорошие связи с вооруженческими управлениями флота.

Еще в октябре 1953 года министр среднего машиностроения В. А. Малышев предложил главнокомандующему ВМФ адмиралу флота Н. Г. Кузнецову разработать проект атомных боеприпасов, мощность которых была бы эквивалентна 1, 5, 10 и 20 тыс. т тротила, для артиллерийского снаряда калибра 280 мм и запросил соответствующие исходные данные. Командование Военно-Морского флота выступило встречной инициативой — провести научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по снарядам калибров 180 мм (легкие крейсера проектов 26 и 26 бис), 305 мм (традиционный калибр орудий крупных кораблей в русском флоте), 356 мм (для береговой артиллерии) и 152 мм (легкие крейсера проектов 68-к и 68 бис). Позже подготовили тактико-технические требования и на атомный заряд 220-мм калибра для будущих тяжелых крейсеров. Руководство ВМФ планировало оснастить крупные артиллерийские системы кораблей боекомплектом снарядов с атомными зарядами.

Шитиков Евгений Александрович (1922—1998) — вице-адмирал, кандидат технических наук, специалист в области кораблестроения и вооружения Военно-Морского Флота, испытатель ядерного оружия, лауреат Государственной премии СССР, почётный академик Российской академии естественных наук, участник Великой Отечественной войны. Родился в 1922 г. В 1940 г. поступил в Высшее военно-морское инженерное училище им. Ф. Э. Дзержинского. В июле 1941 г. в составе курсантского батальона был отправлен на фронт. В сентябре 1941 г. отозван в училище. Случилось так, что после боевых действий и трагической эвакуации из Ленинграда он один остался в живых из своей учебной группы, имел ранения. В дальнейшем проходил боевую практику на кораблях действующего флота: канонерская лодка "Ленин" (1942 г., Каспийская флотилия), подводная лодка "М-201" (1943 г., Северный флот), подводная лодка "М-202" (1944 г., Черноморский флот). В марте 1945 г. окончил с отличием ВВМИУ им. Ф. Э. Дзержинского и был направлен на Тихоокеанский флот для прохождения службы инженером-механиком отряда торпедных катеров в бухте Находка. Войну с Японией закончил в Корее. Затем служил в Порт-Артуре. В 1950 г. поступил в Военно-морскую академию кораблестроения и вооружения им. А. Н. Крылова на факультет ракетного оружия, которую закончил с отличием в 1954 г. Далее служба проходила в центральном аппарате Военно-Морского Флота: старший офицер, начальник отдела, начальник Управления ядерных вооружений ВМФ (1954 — 1983). Участник первого ядерного испытания на Новой Земле. В 1975 — 1982 гг. — будучи Начальником 6-го Управления ВМФ отвечал за проведение подземных ядерных испытаний на Новой Земле, обеспечивая их безаварийность. Участвовал в разработке большинства ядерных боеприпасов для корабельных баллистических, крылатых и противолодочных ракет и торпед. В период службы в ВМФ защитил кандидатскую диссертацию (1968), выполнил 19 научно-исследовательских работ в области вооружений флота, автор 36 научных публикаций по истории кораблестроения и вооружения флота. Здесь представлена его статья из "Военно-исторического журнала" 1994 г. № 9.

В то время уже были известны два способа создания надкритической массы в атомном боеприпасе: обжатием делящихся материалов и сближением двух полузарядов.

В обеих системах использовалась энергия взрыва обычного взрывчатого вещества (ВВ). Все испытанные к этому времени у нас заряды были выполнены по первой, более экономичной схеме, но она трудно поддавалась реализации в объеме артснаряда. Поэтому в дальнейшем ракетное оружие стало теснить на кораблях артиллерию, и атомные боеприпасы для нее не понадобились. Работы в этом направлении не вышли за рамки научно-исследовательских.

На вооружении кораблей в основном состояли торпеды калибра 533 мм (только на сторожевых кораблях и торпедных катерах оставались 450-мм), поэтому прежде всего было дано задание на создание боевого зарядного отделения именно к ним. Предназначались такие торпеды в первую очередь для подводных лодок.

По своей инициативе Министерство среднего машиностроения дало задание разработать специальную большую торпеду Т-15 калибра 1550 мм под термоядерный заряд для будущей атомной подводной лодки проекта 627. Эта торпеда с мощным зарядом весом 3,5-4 т имела длину более 23 м, вес 40 т и предназначалась для стрельбы по береговым целям. Основная весовая нагрузка приходилась на аккумуляторную батарею. Скорость торпеды — 29 узлов, дальность хода — до 30 км. Подрыв заряда должен был осуществляться от временного (часового) механизма или при ударе о преграду.

Идея создания суперторпеды появилась после успешного испытания первой водородной бомбы. В КБ-11 (ныне ВНИИЭФ) работал капитан 1 ранга В. И. Алферов — известный специалист по торпедному оружию. Он принимал самое активное участие в создании первой атомной бомбы, возглавляя конструкторский коллектив по разработке схем и приборов системы подрыва заряда. Мне приходилось встречаться с В. И. Алферовым позже, когда он уже руководил Главным управлением, а затем был заместителем министра среднего машиностроения в звании контр-адмирала. Его авторитет в Минсудпроме и Минсредмаше был очень высок. Что касается Военно-Морского флота, то здесь после письма Алферова к Л. П. Берии и Н. А. Булганину о якобы незаконной передаче во время войны союзникам документации на высотную авиационную торпеду (кстати, именно оно послужило в 1948 г. поводом для суда над адмиралами Н. Г. Кузнецовым, Л. М. Галлером, В. А. Алафузовым, Г. А. Степановым) отношение к нему ухудшилось.

Визуализация ядерной торпеды Т-15 (вверху) и современного беспилотного подводного аппарата "Посейдон" (Статус-6).

Разработка торпеды Т-15 продолжалась до утверждения эскизного проекта подводной лодки с атомной энергетической установкой. Руководил работами академик А. П. Александров, а главным конструктором лодки был В. Н. Перегудов. В Военно-Морском флоте наблюдение за разработкой проекта подлодки первоначально поручили нашему отделу. Правда, его конкретные характеристики впервые стали нам известны лишь после выхода постановления Совета Министров СССР, которым утверждались тактико-технические данные эскизного проекта. Атомная подводная лодка создавалась как многоцелевая, поэтому торпеда Т-15 сужала тактические возможности этой лодки. В связи с этим в официальном заключении по техническому проекту новой подлодки руководство ВМФ категорически возражало против Т-15, предлагая установить на лодке торпедные аппараты общепринятого калибра, и тем самым увеличить запас снарядов на корабле, так как первоочередной задачей для флота являлось уничтожение вражеских кораблей. Кроме того, весьма сомнительной была возможность подойти лодке близко к территориальным водам противника и стрелять торпедой по его береговым объектам при сильной противолодочной обороне (напомним, что во вторую мировую войну только Германия потеряла 781 подводную лодку).

Параллельно с работами над Т-15 активно проектировались торпеды Т-5 калибра 533 мм. Этот парогазовый снаряд имел "средние" тактико-технические данные: скорость — 40 узлов, дальность хода — 10 км. Особенностью торпеды являлось наличие в ней атомного заряда. Разработку этого изделия вел коллектив специалистов, который возглавлял А. М. Борушко. Заряд РДС-9 создавался в конструкторском бюро Минсредмаша под руководством академика Ю. Б. Харитона. За всю боевую часть, включая автоматику, отвечал главный конструктор Московского филиала № 1 КБ-11 член-корреспондент АН СССР генерал-лейтенант Н. Л. Духов. Начало оказалось неудачным. Заряд на Семипалатинском полигоне отказал, и потребовалась его доработка. Трудность заключалась в создании заряда, который бы входил в обычную торпеду. Позднее, когда полигон на Новой Земле, где должно было испытываться боевое зарядное отделение торпеды Т-5, запросил ожидаемую мощность взрыва, то разработчики сообщили диапазон от 1,3 до 11,0 кт. Такой большой разброс не устраивал заказчика и затруднял расстановку кораблей-мишеней. Были расхождения между требованиями флота и промышленности к температурному режиму эксплуатации изделия Т-5. Конструкторы настаивали на строгом соблюдении параметра в пределах 5-25 град. тепла, опасаясь в противном случае нарушения его нормальной работы. С этим мы не могли согласиться. На Северном флоте температура воды большую часть года была около нуля. Торпедные аппараты на кораблях не имели обогрева, и обеспечить его на подводных лодках практически невозможно, так как передняя часть аппаратов выходит за пределы прочного корпуса. Позже температурный диапазон эксплуатации боевой части все же сумели расширить.

Совет Министров СССР своим очередным постановлением от 13 апреля 1955 года определил ответственных за подготовку и проведение атомных испытаний торпеды Т-5 в стационарных условиях новоземельского полигона. В их число вошли: Н. Г. Кузнецов, П. Ф. Фомин, Н. Д. Сергеев, А. К. Попов, А.Н. Вощинин, А. И. Ларионов, Ю. С. Яковлев — от Военно-Морского Флота; А. П. Завенягин, Б. Л. Ванников, Н. И. Павлов, Н. Л. Духов, Е. А. Негин, В. А. Зуевский — от Минсредмаша; И. И. Носенко, А. И. Воронин, В. И. Першин, М. В. Егоров, Б. Г. Чиликин — от Минсудпрома; Н. Н. Семенов, И. П. Зельманов, С. А. Христианович, Е. К. Федоров — от Академии наук CCCP.

Непосредственно перед испытанием в августе 1955 года министры обороны и среднего машиностроения доложили в Президиум ЦК КПСС, что общее руководство испытаниями ими возложено на исполняющего обязанности главнокомандующего ВМФ адмирала С. Г. Горшкова и что в них будет участвовать заместитель министра обороны по специальному вооружению и реактивной технике маршал артиллерии М. И. Неделин.

Испытания атомного боевого зарядного отделения состоялись 21 сентября 1955 года. Так как не было надежной методики определения мощности взрыва при подводном испытании, когда огненный шар не виден, величина тротилового эквивалента носила оценочный характер. В докладе министру обороны Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову о результатах испытаний прибегли к условности, разделив мощность на "подводную" и на "надводную", т. е. вычислив энергии, затраченные на образование подводной и воздушной ударных волн, и отбросив энергию поражающих факторов, которые посчитали второстепенными для кораблей. Для оперативных расчетов выдали условную величину общей мощностью — 3 кт.

Торпеда Т-5, для которой была создана специальная ядерная боевая часть, из коллекции музея ВНИИЭФ, город Саров (Арзамас-16)

Ходовые испытания торпеды Т-5 в инертном снаряжении первоначально проходили на заводском полигоне, где в соответствии с программой произвели пятнадцать выстрелов. В четырех из них было зафиксировано преждевременное срабатывание гидростатического замыкателя. Если авиационная торпеда часто делает "мешок" на начальном участке траектории, то у Т-5 это явление наблюдалось где-то после прохождения больше половины заданного rryти, когда уже могли быть сняты ступени предохранения боевой части. В этом случае срабатывание гидростатического замыкателя становилось равноценно выдаче команды на взрыв. С апреля 1954 года наш отдел был преобразован в управление, и его начальник контр-адмирал П. Ф. Фомин доложил главкому ВМФ о ненадежности торпеды Т-5, потребовав экспертизы. После некоторых доработок снаряд все-таки решили допустить к государственным испытаниям, которые были затем проведены в губе Черной на Новой Земле. На первом этапе председателем комиссии был адмирал И. И. Байков. Из проведенных семи выстрелов шесть оказались успешными.

Программой следующего этапа испытаний Т-5 предусматривалось всего два пристрелочных выстрела без специальной боевой части (СБЧ), один выстрел в контрольной комплектации (без делящихся материалов в СБЧ) и один боевой выстрел с подрывом атомного заряда на глубине 25 м (позже до 35 м). Из трех первых выстрелов один был неудачный.

Тем не менее комиссия под председательством адмирала Н. Е. Басистого приняла решение проводить боевую стрельбу, которая и прошла успешно 10 октября 1957 года с подводной лодки С-144 (командир капитан 1 ранга Г. В. Лазарев).

В 1958 году торпеду Т-5 приняли на вооружение Военно-Морского Флота. Однако в серийном производстве эти торпеды изготовлены были в незначительном количестве. В июне 1960 года на Тихоокеанском флоте провели их контрольные испытания, и на первой партии выпуск закончился. Причин было несколько. Сжатые сроки разработки сказались на надежности торпеды. В этом она уступала другим, которые уже эксплуатировались. Да и ходовые качества ее оставляли желать лучшего.

Еще при отработке торпеды Т-5, исходя из большого типажа торпед 533-мм калибра в ВМФ, возникла идея создания специальной боевой части, не связанной с системами торпед. Автономное специальное боевое зарядное отделение получило название АСБЗО. Совет Министров СССР постановлением от 13 февраля 1957 года поручил министерствам среднего машиностроения и судостроительной промышленности заняться этой проблемой. По тактико-техническому заданию, которое подготовил Б. А. Сергиенко, отработку новой боевой части вели В. А. Зуевский, К. Е. Бовыкин, Е.В. Ефанов, Д. П. Сухотин, К.А. Бортновский, Е. А. Сафронов, В. М. Курочкин.

Зачетные испытания автономного специального боевого зарядного отделения были проведены в ноябре 1959 — январе 1960 года и имели положительные результаты. На атомные взрывы в этот период существовал мораторий, но новый заряд прошел испытания чуть раньше его принятия на вооружение. В октябре 1960 года на заводе-изготовителе провели контрольную сборку первых пяти изделий серийного производства. Кроме того, в конце года на Северном флоте прошли контрольные испытания АСБЗО первой серии со стрельбой с подводной лодки. Только после этого атомные боевые части торпед стали поступать на флоты, где хранились в подземных сооружениях. Замечу, что с их поступлением советский Военно-Морской флот стал гораздо мощнее, а это в разгар "холодной войны" имело принципиально важное значение. И не случайно создатели АСБЗО были отмечены Ленинской премией.

Головная часть торпеды Т-5 "53-58", с ядерной боевой частью, из экспозиции музейного сектора парка "Патриот".

В 1961 году высшее руководство страны приняло решение провести боевые стрельбы некоторых образцов оружия с ядерными боевыми частями. Решение носило как политический, так и военный характер. Мне было поручено подготовить соответствующий проект постановления правительства, поскольку все взрывы должны были пройти на Новоземельском полигоне. Проверялись баллистические ракеты наземного и морского базирования, авиационная крылатая ракета и торпеда. Наибольшие волнения были связаны с баллистическими ракетами дальнего действия. Ракетная техника того времени еще не была такой надежной, как сейчас. Ее испытания из-за неполадок иногда длились годами.

Торпеды и АСБЗО готовились личным составом Северного флота (командир базы ядерного оружия капитан 1 ранга И. Т. Попов, начальник расчета, готовившего АСБЗО, капитан-лейтенант В. Н. Шибанов). Подводная лодка с ядерными торпедами под командованием капитана 3 ранга Н. А. Шумкова совершила переход в сопровождении эсминца "Безотказный" в район губы Черной на Новой Земле. Полигоном тогда командовал генерал-майор Г. Г. Кудрявцев, научно-испытательные работы велись под руководством капитана 1 ранга В. В. Рахманова (впоследствии контр-адмирала). Ha учении под кодовым названием "Коралл" старшим был заместитель главнокомандующего ВМФ по кораблестроению и вооружению адмирал Н. В. Исаченков. Технические вопросы по торпедному оружию решал начальник минно-торпедного управления ВМФ вице-адмирал Б. Д. Костыгов. Стрельбой руководил командир эскадры подводных лодок Северного флота контр-адмирал Н. И. Ямщиков. Научными руководителями исследований ядерного взрыва в водной среде являлись доктора технических наук контр-адмирал Ю. С. Яковлев и капитан 3 ранга Б. В. Замышляев, а также профессор И. П. Зельманов,

План учения предусматривал пристрелочную стрельбу двумя торпедами с практическими зарядными отделениями, два контрольных выстрела с АСБЗО в комплектации "К" (контрольная) и два боевых с подводным и приводным взрывами. Дистанция стрельбы была 12,5 км. Боевые стрельбы прошли успешно: 23 октября 1961 года состоялся подводный взрыв на глубине 25 м, а 27 октября — приводный атомный взрыв. Их мощность из-за разных модификаций зарядов была различной. От нашего управления в этих работах участвовали А.А. Пучков, А. А. Раков, В. А. Тимофеев, Л. Л. Колесов.

В том же году состоялось испытание "супер-бомбы" мощностью порядка 50 Мт. Никто не думал, что она может иметь какое-либо отношение к торпедному оружию. Однако свойственная периоду Н. С. Хрущева гигантомания в ядерных вооружениях коснулась и морского оружия. Как ни странно, этому способствовал командир американской подводной лодки, находившейся в Баренцевом море, который наблюдал сверхмощный ядерный взрыв на Новой Земле. В одном из журналов у себя на родине он высказал мысль о возможности использования такого заряда в морских вооружениях. Наши дипломаты прислали вырезку из журнала с переводом в Москву. Вскоре она оказалась у Н. С. Хрущева. Тот написал на ней резолюцию: "Министрам среднего машиностроения и обороны с привлечением М.А. Лаврентьева проработать этот вопрос". Академик М. А. Лаврентьев в то время возглавлял Сибирское отделение Академии наук СССР. Почти одновременно с появлением резолюции Н. С. Хрущева выступил со своим предложением академик А.Д. Сахаров: "После испытания "большого" изделия меня беспокоило, что для него не существует хорошего носителя (бомбардировщики не в счет, их легко сбить), т. е. в военном смысле мы работали впустую. Я решил, что таким носителем может явиться большая торпеда, запускаемая с подводной лодки". Состоялась встреча А. Д. Сахарова с П. Ф. Фоминым. На ней присутствовал В. А. Тимофеев, который стал свидетелем того, как представитель Военно-Морского Флота в резкой форме раскритиковал предложение Сахарова. Сам Андрей Дмитриевич так описал в своих воспоминаниях реакцию П.Ф. Фомина: "Он был шокирован "людоедским" характером проекта, заметил в разговоре со мной, что военные моряки привыкли бороться с вооруженным противником в открытом бою и что для него отвратительна, сама мысль о таком массовом убийстве".

В соответствии с поручением Н. С. Хрущева ученые произвели расчеты параметров поверхностных волн при различных мощностях взрыва, заглублениях зарядов, удалениях взрывов от побережья, а также с учетом рельефа дна. Расчеты были доложены правительству с учетом мнения представителей ВМФ. В Кремле согласились с заключением флота о нецелесообразности разработки суперторпеды со сверхмощным зарядом.

Памятный знак Ракета, установленный в честь 25-летия г. Североморска.

Надо сказать, что после взрыва супербомбы среди ученых и политических деятелей вообще наступило отрезвление. Они поняли, что, чем больше мощность заряда, тем больше "пепла", а не пораженных военных объектов. Например, среди всех головных частей корабельных баллистических ракет вплоть до сегодняшнего дня наибольшая мощность была у ракеты, принятой на вооружение в 1960 году, затем ее резко уменьшили с учетом повышения точности стрельбы. Кстати, эта ракета с рекордной по весу и мощности головной частью стоит на одном из причалов в Североморске памятником тем, кто создавал и осваивал новое оружие.

Первая отечественная атомная подводная лодка вступила в строй в 1958 году, имея торпедные аппараты обычного калибра и большой боекомплект снарядов. Однако атомные боевые части к торпедам на эту лодку, как и на дизельные, не выдавались.

В техническом отношении препятствием к выдаче атомных боеприпасов на корабли являлся трехмесячный гарантийный срок хранения АСБЗО в корабельных условиях, после чего боевая часть считалась негодной к эксплуатации. По мере накопления опыта этот срок был значительно увеличен. Но главное, что сдерживало моряков, опасность боеприпаса в аварийных ситуациях, когда при взрыве обычного взрывчатого вещества (ВВ) не исключался частичный выход ядерной энергии. Особенно нас беспокоила возможность срабатывания хотя бы одного из многих капсюлей-детонаторов заряда.

Министр обороны Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский впервые дал разрешение на выдачу на корабли пяти торпед с АСБЗО только в конце 1962 года. На Северном флоте по одной торпеде погрузили на две приступившие к дежурству подводные лодки: атомную и дизельную. На Тихоокеанском флоте — на три дизельные. Лодки поставили у специально выделенных причалов, к которым другим кораблям подходить запрещалось. Были приняты и иные меры по обеспечению безопасности нового вида боевого дежурства.

Конструкторы зарядов активно занимались полным исключением реакции деления плутония и урана-235 при их несимметричном обжатии взрывом обычного ВВ, инициированном в одной или нескольких точках. Им удалось добиться конструкции, в которой цепная реакция в этом случае не развивалась, а происходил разброс радиоактивных материалов в пределах разлета продуктов взрыва. Тоже не благо, если принять во внимание длительность распада делящихся материалов (тысячи лет), но все-таки лучше, чем взрыв; способный уничтожить не только корабль, но и базу, в которой он находится, да еще с большим радиоактивным заражением местности. Позже на Северном флоте провели показательное учение с подрывом заряда, снаряженного природным ураном.

Руководил учением капитан 1 ранга И. Ширяев. Тогда многое прояснилось. Но на разборе я напомнил, что забыли про облако и не следили за ним, а оно особенно опасно, когда содержит распыленный плутоний.

С флотов неоднократно поступали предложения хранить торпеды с ядерными зарядами на специальных стеллажах, чтобы иметь полноценный залп торпед с обычными БЗО. С этим предложением минно-торпедное и наше управление не согласились, заботясь о безопасности вообще и особенно опасаясь пожаров на подводных лодках, которые, к сожалению, случаются. Кстати, первопричиной последней катастрофы — гибели в 1989 году подводной лодки "Комсомолец" послужил именно пожар. При нахождении же АСБЗО в торпедных аппаратах, легко заполняемых водой, гарантируется их безопасность при пожаре. Правда, возрастает возможность подрыва взрывчатого вещества при навигационной аварии или столкновении с другим кораблем. Об этом, между прочим, известно командирам американских подводных лодок, лихо маневрирующих вблизи наших кораблей. Столкновений уже было предостаточно.