Новоземельскіе промыслы

Академикъ Бэръ, лично посѣтившій Новую Землю, замѣтилъ, въ представленной имъ инструкціи для нашей экспедиціи, что тамошній промыселъ имѣетъ періодическій характеръ и самъ себя регулируетъ. При изобиліи морскихъ звѣрей у береговъ этого острова, стекаются туда промышленники съ Бѣлаго моря и съ Печоры въ большемъ числѣ, и бывало, въ началѣ и въ половинѣ тридцатыхъ годовъ, что съ одного Поморья ходило туда до 80 судовъ. Но этимъ усиленнымъ промысломъ звѣри мало по малу вылавливаются, или они удаляются въ глубь полярныхъ морей. Съ уменьшеніемъ выгодъ, доставляемыхъ новоземельскими промыслами, очень опасными и затруднительными, уменьшается и число ходящихъ туда судовъ, такъ что моржамъ и тюленямъ дается отдыхъ, во время котораго они снова могутъ размножиться. Настоящіе годы падаютъ именно въ періодъ величайшаго оскудѣнія этихъ промысловъ, такъ что съ Поморья отправлялось туда въ 1859 и 1860 годахъ не болѣе пяти или шести судовъ.

Наши промышленники посѣщаютъ большею частью только южный островъ Новой Земли. Лишь имѣющіе крѣпкія, хорошія суда пускаются и на сѣверъ отъ Маточкина Шара, гдѣ, конечно, больше льдовъ, и плаванье опаснѣе; но такихъ не много. Замѣчательно, что, въ самое опасное изъ промысловыхъ предпріятій поморовъ и другихъ прибрежныхъ жителей Бѣлаго моря, всего болѣе снаряжается старыхъ и плохихъ судовъ. Многіе, не имѣющіе капитала, чтобы торговать съ Норвегіей или завести свой ловъ на Мурманскомъ берегу, отъ котораго не рѣдко бываютъ убытки, рѣшаются идти на Новую Землю, гдѣ промыселъ болѣе вѣренъ. Они покупають за дешевую цѣну, рублей за 60 серебромъ съ парусами и снастью, старую комчару или раньшину, считаемую ея прежнимъ хозяиномъ уже негодною для плаванья, и нѣсколько лѣтъ еще ходять на ней на Новую Землю. Малѣйшее столкновеніе съ льдиною прорѣзываетъ ее или дѣлаетъ въ ней проломъ. Тогда вытаскиваютъ судно на льдину, набиваютъ планку на прошибленное мѣсто и плывутъ себѣ дальше. Надо однакоже сказать, что собственно такъ называемые поморы, т. е. жители западнаго берега Онежскаго залива, оть города Онеги до входа въ Кандалакскій заливъ, — какъ болѣе зажиточные, рѣдко пускаются въ свои плаванія на столь дурныхъ судахъ. Этимъ отличаются преимущественно жители села Гридина, лежащаго уже въ Кандалакскомъ заливѣ, про которыхъ говорятъ, что они смерть къ себѣ зовутъ, да смерть къ нимъ не приходитъ.

Работники, составляющіе экипажи, отправляющіеся на Новую Землю и промышляющіе тамъ въ теченіи лѣта, нанимаются изъ покрута совершенно на тѣхъ же основаніяхъ, какъ и на мурманскомъ промыслѣ.

Предметъ новоземельскихъ промысловъ составляютъ изъ морскихъ звѣрей: моржи, нерпа и лысуны, а изъ рыбъ-гольцы (Salmo alpinus, L.). Промышленники отправляются въ путь изъ своихъ деревень так, чтобы попасть на Новую Землю около Петрова дня. Въ безледные годы случается приходить и раньше, даже въ началѣ іюня, къ поздней Троицѣ, какъ говорять поморы. Во время плаванія часто окружаютъ ихъ пловучіе льды, и часто бываетъ, что по нѣсколько недѣль не могутъ изъ нихъ выбраться. Пройдя въ одно изъ новоземельскихъ становищь, хозяинъ посылаетъ свои карбаса промышлять моржей, а самъ, обыкновенно съ мальчикомъ, остается на суднѣ и разставляетъ прометы, въ видѣ крюковъ, для лова разныхъ породъ тюленей, — преимущественно нерпъ. Каждое судно береть съ собою отъ 5 до 7 прометовъ, и, во время производства лова ими, все дѣло хозяина состоитъ лишь въ томъ, чтобы какъ можно чаще осматривать выставленные крюки и убивать попавшихъ туда животныхъ. Судно не остается однакоже все на одномъ мѣстѣ, а переходить изъ становища въ становище; только въ этотъ періодъ не ходить никто съ судномъ на сѣверный островъ, у берегов котораго нерпа уже не живеть. Лысуны и зайцы хотя тамъ и есть, но они вообще рѣдко попадають въ прометы, не смотря на здѣшній непрерывный день, тогда какъ въ Бѣломъ морѣ выставлять прометы начинаютъ не ранѣе 15 августа, когда ночи становятся уже темными. Поимка нерпы въ сѣть, когда еще свѣтло, явленіе столь рѣдкое теперь въ Бѣломъ морѣ, что, по народному предразсудку, считается худымъ предзнаменованіемъ, именно говорять, что это къ головѣ, т. е. къ смерти того промышленника, въ чью сѣть она попала. Между тѣмъ въ прежнія времена, по сохранившемуся преданію, она ловилась днемъ точно также и въ Бѣломъ морѣ, какъ теперь еще ловится у Новой Земли. Это замѣчательный примѣръ того, какъ животныя, не только каждое отдѣльно своимъ личнымъ опытомъ, но опытомъ предшествовавшихъ поколѣній, научаются быть осторожнѣе и избѣгать направленныхъ противу нихъ козней человѣка. Ловъ прометами у Новой Земли бываетъ иногда очень обилень; намъ разсказывали случай, когда въ трое сутокъ попало въ три промета 200 звѣрей. Обыкновенно же добываютъ этимъ способомъ не болѣе 100 штукъ нерпъ, да нѣсколькихъ лысуновъ и зайцевъ, въ цѣлое лѣто. Содравъ съ нихъ кожу, отдѣляють жир и складываютъ въ бочки сырьемъ. Вытапливають его уже дома, такъ какъ здѣсь не стоить терять на это времени, да и топлива нѣтъ; кожи же растягиваютъ на берегу для сушки.

Гораздо болѣе труда и опасностей приходится переносить карбасамъ, высланнымъ на бой моржей. Суда эти, будучи безпалубными, не могутъ выдерживать въ открытомъ морѣ бурь и волненій, а если не могутъ пристать къ берегу, то стараются войти въ пловучій ледъ, внутри котораго, если онъ занимаеть обширное пространство, нѣтъ никакого волненія; если же начнетъ спирать ледъ и грозить раздавить карбасъ, то его вытаскиваютъ на ледь.

Замѣтивъ одного или нѣсколькихъ моржей, отдыхающихъ на поверхности воды, карбасъ къ нимъ подплываетъ и бросаетъ въ одного изъ нихъ кутило, привязанное къ веревкѣ, которой отпускаютъ сажень двѣнадцать. Моржь быстро тащить за собою карбасъ, ныряетъ, но не въ состояніи потопить или опрокинуть его; даже два моржа, разомъ принятые на кутила съ того же карбаса, не въ силахъ этого сдѣлать. Когда моржъ умается, его притягивають поближе, и колять спицею подъ сердце, или въ другое опасное мѣсто. При нападеніи на цѣлую стаю, случается, что моржи защищаются, стараясь опрокинуть карбась; но наши промышленники говорятъ, что они не подвергаются при этомъ дѣйствительной опасности. Въ Гаммерфестѣ мы видѣли, однако, много лодокъ, покрытыхъ цинковыми заплатами. Это были пробоины, нанесенные клыками моржей у Шпицбергена. Съ нашими карбасами этого почти не случается, потому что стѣны ихъ гораздо толще, чѣмъ у норвежскихъ лодокъ. Моржей колять спицею также на льду и на берегу, гдѣ, при своей тяжести и неуклюжести, они нисколко не могутъ обороняться. Прежде ихъ часто стрѣляли изъ особливаго рода широкодулыхъ ружей, называемыхъ моржовками. Но теперь рѣдко къ этому прибѣгають, чтобы, убив одного, не напугать и не заставить уйти прочихъ, находящихся по близости, моржей.

Къ серединѣ лѣта, т. е. къ половинѣ іюля, когда съ западной стороны южнаго острова Новой Земли не станетъ уже болѣе льдовъ, моржамъ дѣлается уже тутъ слишкомъ тепло и они уплываютъ въ Карское море, гдѣ льду всегда довольно. У сѣвернаго острова моржи бывають все лѣто, но мы видѣли уже, почему немногіе изъ нашихъ промышленниковъ туда забираются. Существуетъ также мнѣніе, что у сѣвернаго острова, хотя и больше моржей, но болѣе все мелкій молодой звѣрь. Это справедливо только отчасти. По словамъ опытныхъ промышленниковъ, тамъ вообще больше звѣря и мелкаго и крупнаго, но пропорція мелкихъ сильнѣе. Причина этого заключается въ томъ, что тамъ, какъ въ менѣе тревожимомъ, глухомъ и безопасномъ мѣстѣ, ходить онъ грудно, т. е. стадами матокъ съ ихъ дѣтьми различныхъ возрастовъ, тогда какъ у южнаго острова цѣлыя семьи встрѣчаются редко, а больше отдѣльно живущіе, старые самцы, казаки и самки.

Большой моржъ вѣсить не менѣе ста пудовъ; по этому, конечно, свѣжуютъ ихъ на водѣ или на льдинѣ, гдѣ ихъ убили, и беруть съ собою только кожу, содранную вмѣстѣ съ саломъ, и клыки. Сыраго сала получается съ моржа обыкновенно отъ 10 до 15 пудовъ, а съ самаго большаго даже до 28 пудовъ. При вытопкѣ, которая производится уже по возвращеніи домой, точно тѣмъ же способомъ, какъ и для бѣлужьяго сала, получается 2/3 вѣса жидкой ворвани и остается 1/3 барды, негодной ни на какое употребленіе. Среднюю цѣну ворвани можно положить въ 2 р. 50 к. с. Кожа большаго моржа, если продать ее цѣликомъ, срѣзавши только жиръ, стоитъ отъ 10 до 12 р. с. Если же самъ промышленникъ разрѣжетъ ее на ремни, то можетъ выручить за нее гораздо болѣе, именно до 40 р. с. Цѣна клыкамъ 60 к. с. фунть и у большаго моржа вѣсять они до полупуда. Такимъ образомъ самый большой моржъ можетъ дать: за 18 пудовъ вытопленной ворвани 45 р. с., за клыки 12 р. с., за кожу 12 или 40 р. с., итого отъ 69 до 97 р. с. Обыкновенной же величины моржь даетъ до 10 пудовъ чистаго сала на 25 р. с., клыковъ на 4 р. с., а кожа его сырьемъ стоить 8 р. с., разрѣзанная же на ремни до 20 р. с., итого отъ 37 до 49 р. с. Обыкновенно добываеть судно не болѣе 10 моржей; при большой же удачѣ случалось инымъ набивать ихъ до 50 штукъ, что, конечно, доставляють промышленнику очень порядочный барышъ.

Къ началу августа, когда моржи уйдутъ въ Карское море, отправленнные за ними карбаса возвращаются къ своимъ судамъ, и съ этого времени начинается ловъ гольцовъ. Эта рыба, по своему красному мясу, очень похожа на семгу, хотя по наружному виду, особливо по цвѣту, съ перваго взгляда легко отъ нея отличается. Незнающимъ продають ее, однако, въ Петербургѣ за мелкую варзухскую семгу. Средній вѣсъ ихъ можно положить въ 4 фунта. Остающіеся на судахь хозяева занимаются ловомъ этой рыбы и ранѣе, но уловы до августа бываютъ обыкновенно незначительны и идуть только въ пищу промышленникамъ; рѣдко добывается излишекъ, который стоило бы солить. Такъ какъ и эта рыба, подобно семгѣ, стремится въ рѣки, то главный ловъ ея производится посредствомъ наскоро устроиваемыхъ заборовъ. Для этого перетягивають черезъ рѣку якорный канать, или цѣпь, прислоняютъ къ нему нѣсколько вбитыхъ въ дно кольевъ, между которыми растягивають сѣть. Сзади забора устроивають тайникъ, изъ плетня или сѣти же, въ видѣ верши, открытой сверху. Входъ въ этотъ тайникъ, соотвѣтствующій горлу верши, такъ малъ, что въ него можетъ пройдти разомъ только одинъ голець. Не находя себѣ другаго прохода, кромѣ этого узкаго отверстія, они тѣснятся въ него и набиваются въ тайникъ. Когда промышленники приходять осматривать свой заборь, они затыкають коломъ узкій входъ въ тайникъ и вычерпываютъ изъ него гольцовъ саками. Кромѣ этого, также какъ и семгу, ловять гольцовъ въ морѣ, перехватывая ихъ вдоль береговъ, направленію которыхъ они слѣдують на пути въ рѣки. Для морскаго лова употребляютъ ставушки, саженъ въ 20 длиною; ставные невода безъ мотней, т. е. тѣже ставныя сѣти, но гораздо больше, и обыкновенные невода, которыми обметываютъ рыбу и тянуть къ берегу. Каждое судно береть обыкновенно съ собою 12 ставушекъ, 3 ставныхъ и 3 тяглыхъ невода.

Средній уловь гольцовъ можно положить пудовъ въ триста на каждое судно. Цѣна соленыхъ гольцовъ была въ послѣдніе годы до 3 р. с. пудь. Лѣтъ около тридцати тому назад лов гольцовъ быль гораздо изобильнѣе, и годы отъ 1830 по 1834 слывуть еще и теперь у новоземельскихъ промышленниковъ подъ именемъ гольцовыхъ. Посѣщавшія въ это время Новую Землю суда считали главнымъ предметомъ своего промысла, не столько бой моржей, сколько ловъ гольцовъ, тогда какъ теперь это совершенно на оборотъ. Суда, стоявшія въ одномъ становищѣ и общими трудами устроивавшія заборъ, дѣлили гольцовъ не счетомъ, а цѣлыми карбасами, и даже вовсе не дѣлили ихъ, но брали каждый сколько кому было нужно, т. е. на сколько хватало соли и мѣста въ суднѣ. Если неблагопріятный вѣтерь не позволялъ карбасамъ, нагруженнымъ рыбою же, свозить ее на суда, ее выкидывали въ воду, чтобы на слѣдующій день набрать новой въ казавшихся неисчерпаемыми тайникахъ. Этимъ безпощаднымъ ловомъ, однако, скоро истощили запасъ гольцовъ. Къ счастью, сказанное о новоземельскихъ звѣриныхъ промыслахъ вполнѣ примѣняется и къ рыбнымъ. Съ уменьшеніемъ выгодъ, уменьшившееся число ходящихъ на Новую Землю судовъ дало время гольцамъ снова размножиться, и 1852 годъ былъ снова весьма уловистый. Сразу вытрясали тогда изъ ставушекъ по 20 пудовъ гольца; а два промышленника наловили въ нѣсколько дней въ рѣкѣ Нехватовой, болѣе другихъ изобилующей гольцами, одинъ 470, а другой 430 пудовъ этой рыбы, и могли бы наловить гораздо болѣе, если бы у нихъ хватило соли, которой взяли съ собой лишь небольшой запасъ, основываясь на опытѣ предшествовавшихъ неуловистыхъ годовъ.

Къ половинѣ августа прекращается ловь гольцовъ и промышленники спускаются съ своими судами къ Желѣзнымъ Воротамъ, проливу, раздѣляющему южный островъ Новой Земли отъ Вайгача, чтобы вторично бить моржей, возвращающихся, съ наступленіемъ осени, изъ Карскаго моря въ океань. Отсюда отправляются уже промышленники домой, стараясь вернуться въ Бѣлое море къ началу сентября.

Въ настоящее время новоземельскіе промыслы производятся, изъ Бѣлаго моря по крайней мѣрѣ, только лѣтомъ. На зимовки же въ этой негостеприимной странѣ не рѣшаются, послѣ примѣровъ страшной смертности, постигавшей остававшихся тамъ на зиму, когда изъ 26 человѣкъ, туда отправленныхъ, вернулся только одинъ. Но съ Печоры ходятъ еще ежегодно по нѣсколько судовъ зимовать на Новую Землю. Въ нашу бытность при устьѣ этой рѣки, вернулось оттуда одно судно, въ спасеніи котораго начинали уже отчаяваться, потому что, проведя тамъ зиму съ 1858 на 1859 годъ, оно прибыло на Печору только въ сентябрѣ мѣсяцѣ. У этихъ промышленниковъ не хватило провизіи, и послѣднюю половину зимы они питались только мясомъ убиваемыхъ ими морскихъ звѣрей. Къ счастью, какъ почти всегда бываетъ на судахъ, отправляемыхъ на счетъ ижемцевъ и пустозеровъ, весь экипажъ состоялъ изъ самоѣдовъ, которые лучше другихъ въ состояніи переносить лишенія полярной зимы. Между тѣмъ судно ихъ было затерто льдами, отъ которыхъ освободились только къ концу лѣта. Оно было въ столь плохомъ состояніи, что всю дорогу непрерывно должно было выкачивать воду.

Одинаковая участь, съ зимовками на Новой Землѣ, постигла и промыслы наши на Шпицбергенѣ: уже много лѣтъ, какъ русскіе перестали туда ходить. Мнѣ кажется, что ни о тѣхъ, ни о другихъ промыслахъ нечего жалѣть. Небольшія выгоды, получавшіяся отъ этихъ предпріятій снаряжавшими ихъ купцами, остававшимися себѣ преспокойно дома, не могутъ идти въ сравненіе съ бѣдствіями, которымъ подвергались промышленники во время этихъ экспедицій. Только люди буйные, пьяные и вообще самаго дурнаго поведенія, которыхъ всякій хозяинъ избѣгалъ нанимать въ другую работу, соглашались идти покрутчиками на Шпицбергенъ, или на зимовку въ Новой Землѣ. Изъ довольно значительной части, приходившейся на ихъ долю, они не извлекали никакихъ существенныхъ выгодъ, потому что не только пропивали все свое, но и часть хозяйскаго добра. Идущіе на Шпицбергень заходили въ какой нибудь норвежскій портъ, обыкновенно въ Гаммерфестъ, пропивали тамъ все, безъ чего только можно было кое-какъ обойтись, изъ своей провизіи и снасти, и потомъ терпѣли бѣдствія отъ недостатковъ разнаго рода. Другіе такимъ же образомъ пропивали въ Норвегіи, на возвратномъ пути, часть набитой ими добычи и приходили потомъ ни съ чѣмъ въ Архангельск. Все это мало по малу уменьшало охоту снаряжать промысловыя экспедиціи на Шпицбергенъ, пока ужасное убійство Гвоздырева его собственнымъ пріемышемъ и оставленіе на Шпицбергенѣ не участвовавшихъ въ этомъ заговорѣ, гдѣ они умерли голодною смертью, нацарапавъ на ружейномъ ложѣ разсказъ о преступленіи, жертвою котораго они сдѣлались, не отбилъ и послѣдней охоты къ этимъ предпріятіямъ.

Глава из "Изслѣдованія о состояніи рыболовства въ Росіи. Томъ VI. 1862 г."