На дикомъ Сѣверѣ

Въ столицѣ Новой Земли.

...И солнца краснаго полгода
Не видитъ Новая Земля.
Моря и снѣжныя пустыни...
Валы прибрежные ревуть,
И иногда на шаткой льдинѣ
Медведи бѣлые плывуть.
П. В. Охочинскій.

I.

Жилъ старый самоѣдинъ, занимался оленями. Дожиль до пятидесяти лѣтъ, и Богъ посылаетъ Смерть убить старика. Хитеръ былъ старикъ: зналъ чѣмъ подкупить Смерть и, когда она пришла, досталъ водки, напоилъ ее и, пьяную запряталъ въ бочку, закупорилъ и спряталъ на берегу окіяна. Мудрый быль самоѣдинъ. Прошло еще пятьдесять лѣть. И тутъ Богъ послалъ своихъ ангеловъ узнать, что случилось со Смертью, куды запропастилась она и отчего, дескать, до сихъ поръ живеть старый самоѣдинъ. Никто не указалъ, гдѣ Смерть — ни птицы, ни звѣри. Одна зоренька ясная въ небѣ сіяла и она указала ангеламъ мѣсто.

— Вотъ здѣсь она въ бочкѣ лежитъ.

Ангелы освободили Смерть, в пошла она опять за душой самоѣдина. А самоѣдинъ былъ не токмо мудрый, но и волшебникъ. Онъ возьми да и обернись птицей, и Смерть не могла его взять и на сей раз. Прошло еще пятьдесять лѣтъ. Разозлился Богъ и послалъ Смерть подъ видомъ великой птицы Маггавей истребить все птичье царство. А самоѣдинъ опять сдѣлался человѣковъ в вернулся къ себѣ домой, сталъ оленей пасти. Какъ-то увидѣлъ его Богъ и говоритъ Смерти:

Подробнее: На дикомъ Сѣверѣ

На Новой Землѣ

I.

Трехдневное путешествіе открытымъ океаномъ изъ Архангельска до Новой Земли сблизило всѣхъ насъ. Пароходъ не качало, и потому представлялась полная возможность сидѣть или на палубѣ или на капитанскомъ мостикѣ. Безконечное водное пространство раскидывалось кругомъ, и валы сѣровато-зеленые шли ровной чередой, разбиваемые носомъ парохода.

Капитанъ — старый, опытный поморъ, поглядывая на горизонтъ, предсказывалъ, что хорошая погода установилась надолго.

— Вамъ везетъ! — сказалъ онъ, обращаясь ко мнѣ.

— Въ чемъ?

— Да, помилуйте: никакой качки! Вы не знаете, что значить, когда океанъ разбушуется! Нашъ пароходъ кидало какъ щепку, и онъ трещалъ по всѣмъ швамъ! Нѣсколько лѣтъ тому назадъ мнѣ пришлось перенести такую бурю да еще глубокой осенью! Съ утра шелъ дождь съ колотьемъ, т. е. со снѣгомъ и ледяными иглами! Палуба превратилась въ катокъ, и ходить по ней не было никакой возможности! Паруса оборвались, и даже мачта сломалась. Если бы не надежная машина, намъ пришлось бы плохо!

Слова капитана произвели впечатлѣніе. Между пассажирами пошелъ разговоръ о томъ, что нигдѣ бури не имѣють такихъ ужасныхъ послѣдствій, какъ на сѣверѣ, что нужно приписать плохому устройству судовъ, недостаточному знакомству поморъ съ морскимъ дѣломъ и т. д. Начался горячій споръ, продолжавшійся и послѣ ужина.

Подробнее: На Новой Землѣ

Полярное радио

Как было дело

В очень памятное для меня хорошее июльское утро я встал рано, поставил на примус кофейник и пошел на угол за газетами.

— Здравствуйте!

Газетчик протянул мне пачку вкусно пахнувших свежей типографском краской листов. Мы поговорили немного, — долго говорить — боялся, — кофейник мог убежать. За стаканом горячего кофе я развернул номер газеты.

Две статьи, карикатура на Чемберлена, телеграммы о событиях в Китае, сообщение о крупной американской забастовке, — вот, кажется, и все на первой странице. Ах, нет, — в правом нижнем углу еще одна небольшая телеграмма:

РЕЙС НА НОВУЮ ЗЕМЛЮ (ТАСС).

29 июля. Архангельск.

"Ледокол „Таймыр“ 10 августа выходит из Архангельска на Новую Землю. Ледокол повезет смену зимовщикам радио-станции „Маточкин Шар“, запас продовольствия и топлива на год. Состояние льдов тяжелое".

Подробнее: Полярное радио

Июльская поездка на Новую Землю

— У меня к вам предложение, Виктор Ильич, — Бакланов отвёл Куравлёва в сторону, чтобы их не слышал фотограф. — Мы собираемся лететь на Новую Землю. Посмотреть, что осталось от старого атомного полигона. Казахи перекрывают нам Семипалатинск. Поедут начальник генерального штаба, главком ВМФ, министр внутренних дел Пуго, вице-президент Янаев. Может быть, Крючков. И я. Присоединяйтесь.

— Разумеется! В газете “День” появится репортаж с Новой Земли.

— Вот и ладно. Через два дня вылетаем.

Через день в газете вышла полосная беседа с Баклановым. На снимке Бакланов и Куравлёв сидели голова к голове, как два надвратных льва, и что-то показывали друг другу на пальцах. Беседа вызвала бешенство в “перестроечной” прессе. Закрепила за газетой “День” репутацию рупора генерального штаба.

Подробнее: Июльская поездка на Новую Землю

И родился я на Новой Земле

И я восславлю Тыко Вылку!
Пускай он ложку или вилку
держать как надо не умел -
зато он кисть держал как надо,
зато себя держал как надо!
Вот редкость — гордость он имел!
Евг. Евтушенко

Гордость — не то слово, конечно... Вылка не был горд, он был добросердечен храбр, он был Учитель. Он учил не только ненцев, но русских, он говорил: не бойтесь жить,жизни есть высокий смысл радость, жизнь трудна, но прекрасна, будьте мужественными терпеливыми, когда вам трудно!

Невелика, может быть, мудрость его поучениях, но необходимо помнить, что говорил он это не ресторанах под сакраментальное "прошу наполнить бокалы!", не в уютных гостиных, не обеспеченным людям, которым не так много храбрости нужно было, чтобы жить, — говорил он это своему бедному народу, заваленных по крышу снегом избушках,чумах, долгими полярными ночами, под визг вой метелей — многих своим участием, своим словом спасал не только от отчаяния, но от смерти.

Подробнее: И родился я на Новой Земле

На Новой Земле (Т. Синицын)

МЕРТВЫЙ ОСТРОВ

— А вот и Новая Земля в своем "майском костюме", — махнул рукой через нос парохода бывалый пассажир.

Около горизонта, действительно, выступал из воды берег, уже успевший покрыться снегом яркой белизны (была половиня октября). На белом снегу чернели какие-то провалы: "майский костюм" Новой Земли здорово, повидимому, пострадал от времени, щеголяя не только своей ослепительной белизной, но и прорехами.

— А может быть, это вовсе и не остров, а плавающие льдины, и между ними темнеет вода?..

Полным ходом идет пароход навстречу бело-темной пестроте, все выше и выше поднимающейся из воды. Теперь уже не может быть сомнения: впереди земля.

Вот уже ясно видны и черные пятна, издали казавшиеся провалами: это крутые склоны каменных скал.

Подробнее: На Новой Земле (Т. Синицын)

Писатель единой темы

В 1928 году в московском журнале "Народный учитель" были напечатаны очерки никому еще тогда неизвестного Тимофея Синицына — "Под вой пурги". В том же году они вышли отдельным изданием. Автор книги работал в ненецкой школе в Канино-Тиманской тундре. Учитель Синицын действительно писал строки своей будущей книги под вой пурпи в небольшой полузасыпанной снегом избушке, близ безлюдных берегов Ледовитого океана. Так что в названии книги не было ничего фигурального. Но все дело в том, что, работая над рукописью Синицын вовсе не думал о книге: учитель писал отчет о своей двухлетней работе в школе. Заведующий Архангельским губоно, получив необычный документ, отложил его в сторону с весьма примечательной резолюцией: "Я беллетристикой не занимаюсь". Учитель отнес рукопись в архив Комитета Севера с единственной мыслью: "Может, будут когда-либо писать историю советской тундры и наблюдения мои пригодятся". К счастью, люди здесь оказались более чуть ими к явлениям искусства. "Отчет" был отправлен в Москву и там напечатан.

Так учитель Синицын неожиданно для самого себя был "произведен" в писатели. В том же, 1928 году в Москве, в издательстве "Работник просвещения" выходит еще одна его книга "На Новой Земле", а через год "Молодая гвардия " издает повесть Синицына "Не по шаману", впервые подписанную псевдонимом Пэля Пунух. Затем в Архангельске одно за другим появляются в свет произведения Пунуха "Борька в тундре", "Девочка Савоне", "Новоземельские будни", "Пята тысячелетий" и ряд других.

Подробнее: Писатель единой темы